Жизневка: деревня Маслаков и страна подсолнухов

Жители селения ставят театральные постановки, пекут национальные блюда и верят в лешего

Деревню Жизневку, что в Заларинском районе, принято считать белорусским селением. В то же время сами старожилы уверяют, что это не совсем так: к приезду белорусов деревня уже стояла и насчитывала аж 54 двора. Вот только никаких упоминаний и документов об этом не сохранилось, поэтому летопись этих мест ведется лишь с 1910 года — с того времени, как столыпинская реформа привела сюда белорусов. Впоследствии к ним присоединилось несколько семей украинцев и вепсов. Самым известным и многочисленным родом, потомки которого и сегодня населяют Жизневку, являются Маслаковы. В честь них населенный пункт даже получил второе — неофициальное, народное — название: деревня Маслаков. И именно представители этой фамилии сегодня стараются возродить белорусскую культуру в небольшом полузабытом селении.

Отчий дом не отпускает

Судя по архивным данным, некогда, в свои лучшие годы, Жизневка была одной из наиболее крепких и добротных деревень Заларинского района. Белорусы всегда отличались своим добродушием, хозяйственностью, любовью к чистоте и порядку, поэтому и селение было ухоженным и самодостаточным. В семьях держали большое подворье, заготавливали впрок сено и корма. Да и сейчас из-за отсутствия работы многие по-прежнему живут только за счет личного подсобного хозяйства. Вот только количество дворов с каждым годом заметно убавляется. Сейчас здесь проживает около 50 человек, половина из них пенсионеры. Несмотря на заманчивые предложения от своих детей, уже давно перебравшихся в города и крупные поселки, старики упорно отказываются уезжать. Слишком много прожито и пережито ими на этом месте.

80-летняя бабушка Любовь Бородавкина некоторое время пробовала пожить у сестры, однако спустя два года вернулась в отчий дом. Ее изба считается одним из самых старых строений в Жизневке. С годами кое-что в нем перестраивали, стены обшили, а в этом году поставили стеклопакеты. Однако дух старины по-прежнему витает в деревянной избе.

— Этот дом построил мой папа в 1920 году. Нас, детей, у родителей было шестеро. Все выросли в этом доме. В нем всегда было тепло и уютно. Раньше дом обогревали сразу три печки: русская, голландка и с лежанкой. Потом, когда я уже здесь осталась, мы со временем одну стену разгородили, две печи убрали и оставили только одну, русскую. Мне нравится в ней хлеб стряпать и пироги. Когда дети с внуками приезжают, я обязательно тесто завожу и свежую выпечку для них делаю, — говорит Любовь Бородавкина.

Первое время в этом заларинском кусту было организовано семь колхозов, названия которых одно красноречивее другого: «Октябренок», «Красный Октябрь», «1 Мая», «Голос тайги», «Социалистическая стройка» и т. д. Однако в 50-х годах они объединились в один — «Путь к коммунизму», который много лет гремел своей ударной производительностью и был колхозом-миллионером. Этому хозяйству и посвятила все свои трудовые годы Любовь Алексеевна — 15 лет она проработала в животноводстве: ухаживала за телятами, свиньями, доила коров. На одну доярку приходилось сначала до 10, а затем и до 20 буренок. Доили вручную, а когда начался процесс модернизации, закупили доильные аппараты.

Ее муж также был родом из Жизневки. Вместе они родили семерых детей. Сейчас только один сын остался в деревне, остальные разъехались по городам и весям. Даже в преклонном возрасте неугомонная бабушка держала двух коров и свиней, а сейчас остался небольшой огородик с самым необходимым набором овощей. В 2004 году Любовь Алексеевну позвала к себе жить сестра. Бабушка продала отчий дом и уехала, однако прожить там долго не смогла.

— Мне часто снился один и тот же сон: как будто кто-то меня постоянно преследовал, гонял. Мне было страшно. Потом я видела своего отца и спрашивала у него, за что меня так мучают. А он отвечал: «А зачем ты дом бросила?» И я решила вернуться. Выкупила отчий дом. И теперь уже точно не уеду. А кошмары мне сниться сразу перестали. Я к себе еще одну постоялицу взяла — местную жительницу. Она плохо видит и слышит, и я позвала ее к себе жить. Вместе все же немного веселее.

Чаровник и лекарка

Неподалеку от дома Любови Бородавкиной расположен не менее значимый дом. Правда, от него сейчас остались только стены. Когда-то он принадлежал знаменитой лекарке, бабе Нюре. Она лечила мужское бессилие, эпилепсию, ворожила и много чего еще делала. Этот дар ей достался в наследство от отца, Тихана Петрусева. Он вместе с двумя братьями был в числе первых переселенцев. Люди называли его чаровником. Тихан мог вызывать змей, властвовать над животными и знался с лешим. Говорят, что, если его не приглашали на свадьбу, он мог ряженого коня остановить, чтобы тот не шел и стоял как вкопанный.

Его дочка также переняла отцовский опыт. Одна из жительниц своими глазами наблюдала за тем, как бабушка работает. У женщины пропал зять. Поиски ничего не дали, и тогда она обратилась к бабе Нюре. Та вышла на перекресток, разложила хлеб-соль и проговорила какие-то слова, после чего уверенно пошла вперед. Сначала они нашли мотоцикл зятя, а затем рядом с болотом обнаружили его тело. Мужчина повесился. С тех пор люди убеждены, что баба Нюра водит дружбу с лешим. Сама бабушка говорила, что он высокий и ходит в шинели.

Слава о ее лекарском даре ушла далеко, и частенько к ней заглядывали пациенты на дорогих машинах. Возможно, это и сыграло трагическую роль в ее судьбе. Своих детей она сберечь не смогла, они трагически погибли; оставались только внуки. И вот однажды внучкин муж залез к ней дом и потребовал денег. Судя по всему, он предположил, что, раз к ней приезжают богатые люди, значит, и подарки ей оставляют ценные. Так ли это было, не знает никто, но между собой в деревне поговаривали, что сбережения у бабушки должны были быть. В результате душегуб нанес ей 17 ран топором. Смерть лекарки предвидела одна из местных жительниц — заведующая клубом. Только вовремя расшифровать свое видение она не смогла.

— У меня папа умер 25 мая. И после этого мне снился сон, будто смотрю я из окна клуба и встряхиваю большое длинное полотно, которое дотягивается до дома бабы Нюры. Оно все в крови. Затем в клуб вошел мой папа, и я проснулась. А на следующий день бабушку убили. Что это было, не знаю, — рассказывает Лидия Гаврикова.

Свой дар знаменитая лекарка передать никому не успела, поэтому говорили о том, что душа ее оставалась неупокоенной. В том доме, где она жила, затем поселилась пожилая женщина. Сейчас же там никто не живет, а местные потихоньку разбирают строение на собственные нужды.

Род Маслаковых

Самая большая родословная в Жизневке у семьи Маслаковых. Иван Тиханович и Надежда Васильевна в числе первых прибыли в Сибирь из Могилевской области в 1910 году. Сначала была одна семья, затем они здесь вырастили и воспитали четырех сыновей и двух дочерей. И каждый из детей также вслед за родителями народил много ребятишек. Малочисленными считались семьи сына Василия и дочери Полины — у них было по пять детей. А самым многодетным оказался Михаил — он подарил родителям 10 внучат. Односельчане даже в шутку называли Жизневку деревней Маслаков — уж очень много было населения с этой фамилией.

Лидия Гаврикова также является представителем этой ветви. Она рассказывала, как однажды внук Ивана, Виктор, окончив Ачинское ИВАТУ, был направлен по распределению в Гомельскую область. Там он попал в госпиталь, и кто-то из местных поинтересовался, не из здешних ли он мест; уж слишком много в той волости оказалось Маслаков. Выяснилось, что родина его предков, Могилевская область, вошла в состав Гомельской, поэтому и оказалось там так много однофамильцев, а возможно, и родственников.

Лидия Ивановна собирает подробную летопись своего рода, а также историю всей деревни. По ее словам, название деревни имеет два значения. Во-первых, приехав на это место, белорусы надеялись на новую светлую жизнь, поэтому и назвали деревню столь символически. Согласно второй версии, возможно, землемер, который наделял людей делянами, был по фамилии Жизневский. Как бы то ни было, но это название так и закрепилось за деревней.

На одной из улиц жили вепсы — представители малочисленного народа. Местные называли их чухарями. Постепенно они смешались с тамошним населением, и сегодня найти чистокровного вепса практически невозможно. Как рассказывает Лидия Ивановна, одну из улиц, нижнюю, называли Кочками. Старожилы рассказывали, что на ней ровного места не было. Вся местность была болотистой. Поэтому, будучи ребятишками, они только и делали, что прыгали с кочки на кочку. Еще на горе была большая пасека — одно из достопримечательностей колхоза. Поэтому население было с медом. Неподалеку от деревни находились ферма, свинарник, конюшня, телятник, птичник. «Путь к коммунизму» процветал много лет, и все жители были при деле.

— Я помню, что выращивали много картофеля и подсолнухов. В сезон снимали шляпы, колотили их специальными лопатками, чтобы семечки вылетели, а затем сушили их и отвозили на продажу в Черемхово. Одно время нашу деревню называли страной подсолнухов. У нас здесь свой микроклимат, который очень подходил для этого растения. Мы везде ходили с семечками: и в клуб, и в кино, и в школу, и на работу, — смеясь, рассказывает Лидия Гаврикова.

Помимо этих культур выращивали зерновые культуры, лен, рожь, коноплю. Вокруг деревни стоял сказочный лес, от которого сегодня практически ничего не осталось. Все здоровые, могучие деревья срубили и вывезли, оставив за собой горы древесного мусора и отходов.

Праздник круглого пирога

В годы войны на фронт из Жизневки ушли 35 человек, 18 из них не вернулись. Места захоронения семерых были обнаружены поисковыми отрядами спустя много лет. Мама погибшего фронтовика Александра Арбузова получила за сына орден Отечественной войны II степени. Он умер после Победы — 7 июня — в госпитале от ран. Его могилу нашли в Полесье. Однажды к ней приехал незнакомый человек и сказал, что все награды сына нужно передать ему; якобы она будет получать пособия как мама героя войны. И, прихватив все, испарился.

Отец Лидии Ивановны рассказывал, что во время войны, когда он работал в поле трактористом, для него самым страшным было увидеть человека с красной полоской на фуражке.

— Техника тогда была старая, тяжелая. Многое приходилось делать вручную. 14-летним пацаненком ему было не под силу самому перетягивать плуг, и приходилось ждать помощи. Но если приходил человек в фуражке с полосой, можно было ожидать и расстрела. Один такой его однажды в качестве наказания увез в Троицк, и оттуда папа кое-как добрался до Халт. Там его накормили и отправили домой, — рассказывает Лидия Ивановна.

После окончания войны жизнь снова забурлила. Хозяйство работало, люди трудились. Однако во время перестройки все постепенно стало приходить в упадок, и в 2004 году колхоз развалился. Большинство населения стало разъезжаться кто куда. Единственными местами работы сейчас остались клуб и начальная школа.

Тем не менее Лидия Гаврикова старается по возможности разнообразить жизнь ребятишек и досуг местных жителей. Она организовала кукольный театр, изготавливает кукол из подручных средств. Ей помогают и работники Бабагайского дома культуры. Вместе они выезжают с номерами на творческие конкурсы, фестивали, концерты. В ее ближайших планах — придумать сценарий о рушниках «Пора Дуняше замуж выходить». Когда девушка выходит замуж, она должна приготовить 40 рушников, и каждый из них имеет определенное значение. Кроме того, там готовят национальные блюда.

Ежегодно в деревне проводится праздник круглого пирога. Все жители готовят вкусности и устраивают посиделки. Среди национальных блюд — вареники, калитки, варенец. Вепсы обязательно приносят сканцы. Для этого раскатывают тонкие блины, затем выпекают их на сухой сковороде. Отдельно готовится пшенная каша. После того как она будет готова, ею обмазывают блин и сворачивают его в рулет. Кроме того, неизменно кто-то готовит хворост, пироги с различной начинкой.

Обычно этот праздник проводят в октябре, на Покров день. Так что гостей ждут здесь уже совсем скоро.