Жительница Усть-Куды продолжает бороться за свое жилье

Год прошел с тех пор, как наша газета писала о сложном положении жительницы деревни Усть-Куды Юлии Ивановой. Женщина, лишившаяся дома, доказывала государственным органам, что она не продавала жилье, а лишилась его обманным путем.

Человек, который обманул Юлию, сейчас находится под следствием в Красноярске, обвиняется в имущественном преступлении. По словам Юлии, на него заведено два уголовных дела в Иркутске — за убийство и по факту отъема жилья у Юлии Ивановой. Тем не менее Юля по-прежнему остается на улице. 

Юлия Иванова — иркутянка, переехавшая из-за стесненных квартирных условий в деревню. Взяла кредит, купила участок, дом, перевезла сына и родителей.

В 2008 году на Юлию обрушилась куча финансовых и семейных проблем. Беда, как говорится, одна не приходит. Нужны были деньги, а взять их было негде. Банки кредит не выдавали, и одна хорошая знакомая предложила занять деньги под проценты у ее знакомого. Юлия обрадовалась. Однако кредитор предложил переписать на него дом и участок — временно, только на время займа. Ситуация у Ивановых была тяжелая, кредитор показался женщине положительной личностью. Юлия подписала договор займа, а к нему и якобы формальный договор купли-продажи имущества Юлии. Однако договор этот оказался не формальным, а самым настоящим. Договор же займа, по которому дом выступал гарантом возвращения займа, — по существу формальным.

Когда Юлия захотела вернуть кредитору долг, тот, по ее словам, не приезжал на встречи, отказывался брать деньги. Наступал последний срок отдачи долга, и Юлия, заподозрив неладное, побежала в полицию и в департамент, где регистрировалась сделка.

Оказалось, что кредитор уже перепродал дом некой гражданке, которая, игнорируя советы работников департамента, не пожелала приостановить сделку. Покупательница, которая приобрела дом стоимостью более 2 миллионов всего за 600 тысяч, считает Юлия, была в курсе всех подробностей этой истории.

Юлия уже пять лет пытается доказать, что ее обманули. Однако суды выносили решения не в ее пользу, а в пользу покупательницы. В ноябре 2013 года семью Юли — ее, сына и престарелую мать — приставы выселили в зимовье, находящееся на участке. Зимовье — утепленный сарай, крошечная сторожка.

— Я до Москвы доходила. Но никто разбираться не хочет, формальные отписки…

Единственный способ вернуть дом — это уголовное преследование кредитора и признание его мошенником.

Но полиция долгое время отклоняла заявления Ивановой из-за того, что не было подлинника договора. Когда он был найден, дело открыли снова, а дом был арестован как вещественное доказательство.

— Теперь я не могу понять следующего: если дом арестован, то как покупательница может им пользоваться? Я обращалась в прокуратуру, к приставам, но те говорят: «Мы следуем букве закона, то есть решению суда». Такая жуткая рассогласованность государственных органов лишает меня права на жилье.

Уголовное дело, по которому уже составлено обвинительное заключение, тоже затормозилось — из-за побега обвиняемого.

— Параллельно нашему уголовному делу над ним шел процесс в иркутском суде. Его обвиняли в убийстве. Но держать под арестом права больше не имели и отпустили под подписку о невыезде. Он и сбежал. А потом был пойман красноярской полицией: обманул новую возлюбленную, кинул на 2,5 млн. Теперь с ним можно работать, но следователь говорит мне, что красноярские коллеги сами готовят ему обвинение. А ехать из Иркутска в Красноярск никто не собирается. Когда его этапируют в Иркутск, неизвестно. Дело опять затягивается. А нам что делать? Мы уже пять лет бездомные!

Отсутствие поддержки со стороны государства Юлия не приписывает злому умыслу — только полному отсутствию скоординированности работы разных государственных служб. В ее случае отсутствие координации гораздо страшнее, чем личная заинтересованность какого-нибудь отдельного коррупционера. Ведь если коррупционеру можно противостоять, то государственной машине невозможно.

— Я против этой машины осталась один на один. Никто не поможет. Адвокаты хотят только денег. Мы сняли дом в деревне Грановщине, где вынуждены теперь жить. Так пусть арестуют мой дом окончательно, по всем правилам, опечатают — и пусть он стоит до окончания следствия.

Что касается покупательницы, то она категорически не желает разговаривать с Юлией вот уже пять лет. Она обвиняет Ивановых в нечестности, при этом к продавцу, на которого заведены уголовные дела, в том числе и относительно ее нового дома, претензий никаких не имеет.

Иллюстрации: 

Пять лет Юлия Иванова не может отстоять право на свой дом. Сейчас он непригоден для жилья.
Пять лет Юлия Иванова не может отстоять право на свой дом. Сейчас он непригоден для жилья.
Юлия говорит, что, защищая свои интересы, осталась один на один с государственной машиной.
Юлия говорит, что, защищая свои интересы, осталась один на один с государственной машиной.
baikalpress_id:  99 160
Загрузка...