Желание ехать

Оно всегда двигало Андреем Слюнченко, который с семи лет научился управлять автобусом; сейчас он лучший водитель муниципального общественного транспорта в Иркутске

Работу общественного транспорта у нас принято ругать. Движение на улицах Иркутска порой сравнивают с коллапсом, особенно в часы пик, когда город парализуют пробки. Эти люди принимают стресс на себя, перевозя пассажиров в самую горячую пору и, несмотря ни на что, доставляют горожан с окраин в центр и обратно — каждый день, в любую погоду.

Без любви к профессии на такой должности не задержишься. «Кому не нравится — уходят сразу, а те, кто любит, остаются на годы», — говорит Андрей Слюнченко из автоколонны № 2 МУП «Иркутскавтотранс». Недавно, четвертый год кряду, его назвали лучшим водителем муниципального общественного транспорта. Про себя он говорит: «В автобусе вырос».

Встретились и поговорили мы на Тухачевского, 2, на автобазе, откуда отправляются в рейсы большие зеленые машины. Андрея Слюнченко можно встретить на разных маршрутах, но чаще на 31-м: Иркутск II, Марата, Жилкино; летом он возит и садоводов. Официальный водительский стаж у него 14 лет, пятый год в Иркутскавтотрансе. Хотя по специальности Андрей техник-механик и много где успел себя поискать: водителем-экспедитором, на междугородных перевозках на грузовике, в такси. Однако вернулся на общественные линии.

Про гены 

— Мой отец, Анатолий Михайлович Слюнченко, 36 лет проработал на автобусе на 20-м маршруте, был водителем-инструктором, — вспоминает Андрей. — Только ради того, чтобы прокатиться, я специально ездил с ним на работу. По полчаса он давал мне покрутить баранку ЛиАЗа-677. Так что за рулем я неофициально с 7 лет.

— Как удавалось вам, семилетнему, справиться с огромной машиной?

— Так там две педали всего — газ да тормоз! Ничего сложного. Вот за руль легкового автомобиля отец посадил меня только в 9 лет, пока я не научился переключать коробку передач. До педалей я, конечно, доставал, но мужики смеялись: видят — автобус по полигону идет, а водителя нет, потому что он маленький.

Скажу больше: я вставал в четыре утра, чтобы от Рабочего Штаба доехать до аэропорта или вокзала на водительском месте. Ночью или рано утром на дорогах было тогда заметно свободнее — это сейчас транспорта ничуть не меньше, чем днем. Кстати, сотрудники ДПС раньше были гораздо лояльнее. Однажды нас остановили. Влетел в салон гаишник, раскричался, а потом, когда отец объяснил ему, что пацан (мне лет девять было) не угнал автобус, а просто учится, попросил: «Ну тогда перевезите меня через мост». Я его перевез, развернулся. Когда начался рабочий день, отец за руль — я рядом.

К сожалению, папа уже не застал, когда я стал ездить по городу самостоятельно. Скорее всего, он гордился бы мною. Скажу, что по мастерству вождения я до него дорос, а по знанию машины мне еще далеко. Он мог определить техническую неисправность по звуку. Когда в Иркутск пришли ЛиАЗы, не было специалиста по ремонту коробки передач, и отец все изучил по книгам. Когда я слесарил на автобазе, мне мужики рассказывали: моего отца увидеть на яме, чтобы он ремонтировался, было невозможно. Если он заезжал в гараж, ни один слесарь к нему не подходил — он не подпускал к машине, делал все сам. Его автобус не подводил. В этом мы с ним схожи. Есть люди, которые любят свою машину разукрасить, как гирлянду, но она может не ехать. У меня наоборот: выглядит мой автобус просто, но всегда рабочий.

Про дорогу 

— В первый раз я вышел на линию на 13-м маршруте, — рассказывает Андрей. — Все помню — за кем ехал и как он меня протянул. Автобусы идут на определенном интервале друг от друга, через 5 минут — чтобы каждый мог пассажиров собрать. Водители соблюдают дистанцию, а этот от моих пяти оставил мне минуту — шел на пол-остановки впереди меня, а я пустой...

Помню, как у меня деньги везде валялись — ничего не успевал... Сейчас у меня все аккуратненько, по местам. Размен у каждого водителя лежит по-своему — как ему удобно. И у меня удобно.

— Все же как вы успеваете и за дорогой следить, и пассажиров рассчитывать?

— Это уже автоматизм, он приобретается с опытом и практикой езды: чем дольше ездишь — тем лучше получается. Если честно: я вперед смотрю меньше, чем по сторонам. Зрение гуляет от зеркала до зеркала: туда-сюда, туда-сюда... Думать приходится не только за себя, но и за всех, кто вокруг — спереди и сзади, по бокам. Так меня папа учил. Я уже знаю, едет впереди опытный водитель или ученик, даже если у него нет буквы «у» на автомобиле. Могу вычислить тех, кто впервые за рулем: он весь напряженный, уцепился двумя руками за баранку, смотрит в одну точку. Водители-профессионалы раскованны — но за движением следят очень внимательно.

— Как вы оцениваете движение в нашем городе?

— Я ровно отношусь ко всем автомобилистам — будь то девушка, молодой или пожилой человек. Но в каждой из этих категорий есть те, кому за руль лучше не садиться. Бывают у дедов со здоровьем нелады и на дороге помехи, порой женщины едут из рук вон плохо, иногда мужики рулят хуже некуда. Культура у нас, конечно, хромает, но так приятно, когда тебя на трассе вдруг пропустили. И ты начинаешь пропускать. Машин у нас чересчур много — это да, и с развязками проблема.

— Отсюда и многочисленные пробки. В такой тесноте и давке какие маневры вынуждены применять?

— Автобус большой, зеленый, — шутит Андрей, — его боятся. Меня не раз пассажиры спрашивали, в основном мужики: как ты на нем работаешь? Как-как… Я не боюсь. Меня боятся.

— Даже самые крутые тачки?

— А у меня машина дороже. Крузак стоит полтора миллиона, а мой автобус — четыре, и железа в нем больше. Хотя, конечно, мастерство и железные нервы тут очень нужны.

— А нарушителей много?

— Да и я, бывает, нарушаю, не без этого. Если у нас не нарушать, можно никуда не уехать. А ехать надо.

Вообще, за рулем я отдыхаю. Если пробки нет. Когда пробка — начинаю уставать. А с пассажирами даже поговорить люблю, они своими разговорами меня не отвлекают.

Про пассажиров 

— Мне скучно одному. Если найду собеседника, мы можем всю дорогу — от точки А до точки В — разговаривать, — улыбается Андрей.

— Есть приятные люди?

— Есть.

— Привыкли, что пассажиры водителей ругают?

— А меня не ругают. Если они опаздывают, начинаешь объяснять: сейчас поедем, все увидите своими глазами. Я с пассажирами стараюсь не ссориться.

— Но встречаются такие агрессивные, раздражительные...

— Бывает. Они на меня свою агрессию обращают, а я им обратное скажу: спасибо, до свидания, пожалуйста. И знаете, человек успокаивается.

— А вас в лицо узнают?

— Узнают. Хотя я все лето на разных маршрутах, но чаще всего — на 31-м: Иркутск II — цирк, через Марата. Вчера работал на 26-м, тоже в Иркутск II ходит. Мои пассажиры меня увидели — спрашивают: «Когда вы вернетесь на 31-й?» Говорю: «Когда начальство поставит».

Про красоту и чистоту

— От кого зависит порядок в салоне?

— Мой бывший спарщик, Саня Попов получил новый автобус. Месяца четыре на нем отъездил. Входит однажды женщина и жаловаться начинает: «У вас тут порвано сиденье». «А кто его порвал, если я только к вам на Батарейную езжу? — ответил Саня в сердцах. — Значит, вы порвали». Пассажирка задумалась и замолчала. Рвут-то сиденья не водители...

— После каждой смены возвращаюсь на автобазу, — объясняет Андрей, — подъезжаю к уборщице, в салоне подметают. В этот же день прогоняю автобус через мойку. Если мне с вечера лень, я утром возьму веничек и подмету. Раз в неделю мою полы сам. Уборщица только сиденья вытирает от пыли-грязи, подметает. А влажная уборка на мне. Шторок в салоне нет, — улыбается водитель. — Я же говорил: машина у меня неразукрашенная, зато рабочая.

Про минуты 

Поговорили мы с Андреем Слюнченко и про цену на проезд, которая радует горожан, но расстраивает иркутских водителей. Она всегда равнялась стоимости литра топлива. Бензин у нас стоит уже за 30 рублей, а проезд — 12, сетует шофер, чей доход напрямую зависит из выручки, которую собирает на линии. Помечтали о большей поддержке администрацией муниципального транспорта, которому приходится выживать в жесткой конкуренции с частниками, о его развитии.

— В Красноярске в 12 часов ночи я пошел в кинотеатр — муниципальные автобусы ходили, возвращался в 2 часа — и опять их видел, — делится водтель.

В 2012 году иркутянин Андрей Слюнченко как лучший водитель города принимал участие во всероссийских соревнованиях, которые как раз организовали в Красноярске.

— Я узнал, к чему стремиться, — признается Андрей, четырехкратный победитель иркутских состязаний. — Иркутск участвовал тогда впервые за последние 15—20 лет.

Я не дотянул до первого места. После первого дня шел восьмым, в итоге спустился на 20-е место. Считаю, для первого раза на всероссийском уровне для меня показатель нормальный, ведь все было в новинку. Если бы сейчас сказали, что мне в этом году участвовать, я составил бы коллегам очень большую конкуренцию.

Шансы и вправду у нашего водителя немалые: на решение теории ПДД из 20 задач, на которые отводится 20 минут, у Андрея Слюнченко уходит менее минуты.

Про призвание 

— Был у меня недавно случай на 29-м маршруте: зашел разговор, пожилые женщины спросили про зарплату. Узнали — небольшая. Говорят тогда: «Что же вы в банк не пошли? Отучились бы и деньги, не выходя из теплого кабинета, загребали». «А кто вас-то возить будет?» — отвечаю. Подумали они и решили: получается, водители нужнее банкиров...

Метки: Жизнь, Иркутск
baikalpress_id:  99 523