За­му­жем в Аме­ри­ке: женихи для загадочной русской души

Ир­ку­тс­кая жур­на­ли­ст­ка Ма­ри­на Лы­ко­ва, несколько лет на­зад вышедшая за­муж за аме­ри­кан­ца, про­дол­жа­ет рас­ска­зы­вать чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» лю­бо­пыт­ные ве­щи о жиз­ни в США и о сво­ем за­му­же­ст­ве.

У меня есть русская подруга, делающая попытки устроить свое счастье в Америке с нашим, русскоговорящим мужчиной. Ниже — рассказы о ее встречах по результатам интернет-знакомств.

Записано с ее слов, повествование от первого лица исключительно ради удобства изложения. Читайте, любопытно!

...На мою фотку, выставленную на не самом популярном сайте знакомств, ежедневно (!) приходит по 99 лайков и по полсотни сообщений.

Перед глазами уже которую неделю у меня вертится «карусель» мужских физиономий. Я неустанно «подмигиваю» кому-то. В общем, тружусь над созданием будущей «ячейки общества». Но те, кто клюет на меня, — совсем не те, кто мне нужен. Или не те, кому нужна я. Я никогда прежде не задумывалась над тем, какого принца и на каком коне я жду. Но теперь, методом проб и ошибок, поняла, что мне нравятся мужчины гораздо старше меня по возрасту (лет так на 18—25). Бритоголовые. С крепкими бычьими шеями. Нравятся такие, кто любит охоту и рыбалку, и вообще присущие настоящим русским мужикам развлечения. Большую роль для меня в выборе мужчины играет также образование. Еще мне хочется почему-то, чтобы он не курил. (Почему-то я решила для себя, что курят в Штатах только те, кто в жизни не преуспел никак.) Главное же (гораздо главнее, какое у него образование, какой формы у него череп и сколько он может выпить) то, что он говорит на одном со мной языке. На родном. На русском.

Как бы там ни было, но 10% всех американцев (!) когда-либо обращались к «электронной свахе». А число тех, кому сегодня 18—35 лет и кто надеется именно так, с помощью Интернета, устроить свою личную жизнь, уже давно перевалило в США за 20%. Но это касается тех, кто живет, как и я, в американской глубинке. Для тех же, кому выпало счастье жить в больших городах типа Солт-Лейка, Сиэтла или Лос-Анджелеса, почти что стало правилом просиживать в поисках пары в Сети: 40% американцев ищут любовь не на вечеринках, не на работе и не среди друзей, а в виртуале. И уже 25% американцев нашли свои половинки именно в Интернете.

И еще: 34% ни-ког-да не были на свидании. То есть на свидании, когда два тела встречаются в реальности и могут даже прикоснуться друг к другу. Про интернет-свидания мы сейчас не говорим.

А еще я поняла вот что: человек, который чуть ли не сразу говорит о том, что мечтает завести с вами семью и незамедлительно усыновить всех ваших детей... лжец. Мне по душе теперь те мужчины, кто честно признается, что отношения хотели бы завести единственно ради секса. А там видно будет. А еще я поняла следующее: как можно меньше информации должно просочиться в Интернет. Никаких фотосессий голышом. Даже в одиночестве. И вообще, как говорят повидавшие на своем веку люди, держать в тайне следует то, сколько у вас денег и с кем у вас любовь, собственный возраст и то, как и каким богам вы молитесь.

— Тебе бы немного схуднуть не помешало бы.

Он видит меня в первый раз, но тут же, слету, без стеснения оценивает мою внешность.

— Ты про свингеров слышала?

Я ничего не слышала про свингеров, но слышу от моего нового, вполне симпатичного, одетого в дорогую темную рубашку и явно только что из химчистки светлые брюки знакомца о том, что в разводе он всего-то несколько месяцев и страшно скучает по всем тем привилегиям, которые давала ему жизнь женатика. Одно из таких преимуществ — еженедельное посещение свингерских вечеринок. Сорок долларов с пары и... понеслась душа в рай!

Мои вытаращенные от удивления глаза потребовали, видимо, более развернутого ответа, и он тут же рассказывает о том, что сперва приглянувшиеся друг другу пары идут в ресторан. Если «химии» не случилось — с лаконичным «нет!» там никто спорить не станет. Тем более что на «каждый товар» именно там «найдется свой купец».

— Ты знаешь, там все люди приличные. Разного возраста, разных комплекций. Но у всех — хороший достаток, высокопоставленные должности. И, главное, можно быть уверенным, что никто ни о чем не узнает...

— А я-то там зачем??? — выдыхаю я, припершаяся на первое в своей жизни интернет-свидание, напялившая на себя единственное приличное платье и час проведшая с плойкой у зеркала в ванной.

— Ну как зачем? Меня же туда без женщины никто не пустит. Не обязательно это должна быть жена. Можно и с подругой приходить. Но одному туда соваться — все равно что прийти на праздник, где каждый должен принести, скажем, собственноручно приготовленный салат... совсем без ничего. С пустыми руками. И все на тебя будут откровенно пялиться и осуждать, пусть даже и мысленно, за то, что пришел «чужое жрать на халяву».

Он ведет меня, как мы и договаривались, на ужин. Он заказывает, ничуть не скупясь, бутылку хорошего красного вина на двоих. Из огромного меню выбираю самую дешевую закуску — жареный на гриле аспарагус. Всего 6.99. Дэн — не Дэн искренно возмущается и просит, чтобы я не стеснялась. Но мне в рот ничего, знаю точно, уже после такого облома не полезет. Остается, расставшись с надеждами на счастливое замужество, слушать собеседника, погрязшего в личных проблемах:

— Работа у меня очень хорошая. Платят хорошо. Но, знаешь, был момент, когда мне хотелось собраться и мотануть обратно, на Родину. А еще девчонок моих в школе поедом ели...

И он рассказывает мне с болью в голосе, как будто бы это было только вчера, о том, как гнобили его на работе за то, что не американец. Как старшей из девочек, — тринадцатилетней русской красавице, приходившей ежедневно из школы в слезах, класс, состоявший в основном из цветных американцев и мексиканцев, чуть ли не единодушно рекомендовал брить ноги... просто так, ради смеха. И девочка приходила домой и ежедневно брила нежную белую кожу, на которой ни волоска... И если бы не его бывшая уже (тоже русская) жена, которая грудью вставала на защиту детей и мужа, неизвестно, чем бы все могло закончиться.

— Теперь все утряслось. Но я, живя тут более двадцати лет, преотлично понял, что Америка — для американцев.

Другой кандидат назначил мне встречу в парке, неподалеку от его дома. Под проливным дождем, на ветру и холоде.

Предложил «сходить» в кафешку, находящуюся на другом конце города, потому что в других местах общественного питания он питаться не может из-за того, что он вегетарианец. Пришлось ехать в другой конец, есть непонятно что (я — мясоедка!) и самой же за себя платить. Что, в общем-то, вполне нормально. Но! Этот бывший выходец из СССР оказался откровенно потрепанным и лысым (в сравнении с фотографиями), хотя вполне безобидным и мягким человеком. Рассказал, что много лет уже безработный и что только что, после многолетнего перерыва, вернулся к бывшей жене. Из Сиэтла вернулся в наши края. Там он был фотографом, снимал виды города и, главное, известного уже на весь мир, кажется, рыбного рынка, и, печатая в салоне неподалеку свои фоточки, продавал их по 20—40 долларов за штуку. Искусство как-никак.

— Ты была в Сиэтле? Была, говоришь? Но то без меня — не считается! Надо будет нам с тобой туда махнуть как-нибудь. Я тебе все мои «точки» секретные там покажу. Если фотоделом заинтересуешься, то тебе кусок хлеба с маслом будет на всю жизнь.

— А к жене-то чего тогда вернулись, если все хорошо было? На сайте знакомств тогда зачем? — на «ты» перейти у меня язык не поворачивается.

— А что тут такого? Мне так удобно. Она меня кормит, поит, лечит. Заботится обо мне. А к кому еще, как не к жене, на старости лет под крылышко? Кому мы нужны-то еще в таком возрасте? Сыновья, опять же, рядышком. Там, в Сиэтле, была у меня женщина. Тоже из России. Молодая. Но кто же на старости, кроме родной жены, роднее может быть?..

У этого, другого очередного моего «товарища» — тоже нашего, русского, — все при себе. Высок ростом. Ум в глазах светится. Работа, опять же, неплохая, что, согласитесь, не последнее дело при нынешней экономике.

Во — думаю. Наконец-то жених нормальный нашелся. Не зря же говорят в народе, что кто ищет, тот найдет! Нормально мы с ним так беседуем у меня дома.

Я к его появлению весь день готовила (в жизни не готовила, а тут взялась!). Да не абы что, а то, что он ест. А ест он исключительно кошерные блюда. Еврей он. Из России.

Наворачивает он за обе щеки приготовленное мной гаспачо с дыней. Причмокивает. Пальцы облизывает. Добавки просит. Наготовила я от души. Спрашиваю, видя, как нравится кандидату в женихи еда: «Если хочешь, можешь с собой взять домой».

Что тут началось!!!

— А я несвежую еду никогда не ем. Разве можно такое есть? Если она уже часа два назад как была приготовлена, то место такой пище на помойке.

...Прощаясь, традиционно раскрываю руки для дружеского объятия и вижу, как ужом извивается этот чуть ли не двухметровый мужчина. Ничего не понимая, начинаю прокручивать после его ухода все, с ним связанное, в голове, и вспоминаю, как он, выйдя из своего авто, выронил из кармана пятидолларовую купюру. Но наклоняться за ней не стал. Посмотрел на нее, но не остановился. Не поднял. Еще я вспоминаю, как он, выходя из туалета в моем доме, зачем-то открывал-закрывал дверную ручку прихваченной со стола салфеткой. Явственно теперь вижу, что он то и дело достает из кармана джинсов маленький бутылек дезинфицирующего средства и постоянно протирает им руки…

Да он же больной! Он бактерий боится — доходит, наконец, до меня. Он что, не в России вырос, где мы, вырвав за косу из дачной гряды морковь и чуть-чуть обтерев ее от земли, тут же и ели, не зная никакого антибактериального геля?! Мы и мыла-то тогда никакого другого не знали, кроме хозяйственного. Кого он там, по его словам, хочет себе найти? Высокую? Русскую? Блондинку? С высоким уровнем интеллекта? И чтобы независимая и зарабатывала хорошо? Да чтоб кошерным питалась? И чтобы его, такого вот не от мира сего отщепенца, терпела?

С другим моим потенциальным ухажером история получилась вообще интересная: он оказался по-настоящему талантливым. И поет, и танцует, и рисует, и песни сочиняет. А главное, уже целых четыре года не пьет. То есть вообще ни капли. Потому что за все прожитые в Штатах двадцать с лишним лет он превратился в форменного алкоголика.

Главным же плюсом для меня стало теперь то, что он не боится бактерий (и даже гладил на моих глазах какого-то бездомного кота). Мясо, опять же, ест. Любое причем. И, как и я, обожает коровий язык!

Он был честен: назвал мне, точно как и на сайте, настоящее свое имя и с возрастом не намудрил. Рассказал, что в Америке оказался случайно, потому что попросил тут политического убежища уже более двадцати лет назад. Нужда, заставившая бывшего сибиряка искать в Америке «политубежища», была проста: нежелание возвращать родственнику денежный и взятый под проценты долг. Родственник, устав верить обещаниям обворовавшего его пройдохи, кинулся за помощью к мафии. Те и напугали парня так, что тот, даже не собрав пожиток, кинулся искать защиты где бы то ни было.

Он улетел первым же возможным рейсом. Под прикрытием американских служб. Мафия нашла его и в Америке. Он скрывался и тут. Долго скрывался. Жил где попало. Бродяжничал. Голодал. Чудом набрел на одного старого одинокого еврея, который приютил «политического беженца из СССР» в своей комнатушке. Но поскольку места для двух раскладушек в комнатке не было, то спать «гостю» несколько лет приходилось... в шкафу. В таком, ну, встроенном. На полу.

Жил он так до тех пор, пока миновала опасность быть пойманным мафией. Опасность миновала, но, говорит, теперь все свои нехитрые сбережения мой новый вроде как жених отправляет домой, в Новосибирск. Там остались у него мать и сын. Была когда-то еще жена, но она беглеца незамедлительно бросила.

— Слушай, а ты чего жениться-то надумал?

— А кто тебе сказал, что я хочу жениться? Вот этого-то я как раз и не хочу! И вряд ли когда-то захочу снова стать женатиком. Была у меня русская жена в Новосибирске, так мне воспоминаний на всю жизнь хватит. А вот встречаться с женщинами — это я всегда с радостью!

Загрузка...