Замужем в Америке. Свой собственный круиз

Ир­ку­тс­кая жур­на­ли­ст­ка Ма­ри­на Лы­ко­ва зна­ко­ма дав­ним чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» — она не раз пуб­ли­ко­ва­лась в на­шем еже­не­дель­ни­ке. Несколько лет на­зад она выш­ла за­муж за аме­ри­кан­ца пос­ле зна­ко­м­ства по Ин­тер­не­ту на од­ном из брач­ных сай­тов и пя­ти (!) лет об­ще­ния. Ма­ри­на про­дол­жа­ет рас­ска­зы­вать чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» лю­бо­пыт­ные ве­щи о жиз­ни в США и о сво­ем за­му­же­ст­ве.

В прошлом номере «Пятницы» я начала вам рассказывать о своем круизе в Мексику. Сегодня продолжу. Но речь пойдет об одиночестве. Если вдуматься, то у каждого из пассажиров этого круизного лайнера, идущего по одному и тому же маршруту, в одни и те же страны, — свой собственный круиз. Взять хотя бы вон того одинокого крепкого старикана из Канады. Высокорослый и так и не признавшийся мне в своем паспортном возрасте, но намекнувший, что одной его дочери «уже под шестьдесят, а другой, малышечке, всего 52», он отправился в это плавание впервые в жизни один: умерла жена. Чтобы не горевать в одиночестве, он начал, не теряя времени даром, искать себе тут же, на корабле, подругу. В первый же вечер за столиком в баре с ним уже сидела роскошная высокорослая блондинка, выглядящая гораздо моложе своего нового друга. Он скакал вокруг нее гоголем и чуть ли не каждые пятнадцать минут дирижировал официантам, чтобы те тащили алкогольные напитки с фруктовыми соками для его леди. На чаевые он не скупился, явно желая произвести на нее должное впечатление.

Затем крепкий старикан поскакал в корабельный ювелирный магазин и явился к своей новой подружке с маленькой сумочкой, в какую упаковывают ювелирные изделия. Дама сумочку с содержимым приняла радостно, а наутро я увидела его в корабельном буфете совсем одного. Это было странно, потому что пары в круизах на завтраки ходят вместе, так уж тут заведено. По согбенной спине гигантского и такого счастливого вчера вечером в баре старикана можно было прочесть, что он опять одинок. Он словно скукожился, уменьшился в размерах. Но уже к вечеру с ним, снова статным и с расправленными плечами, вцепившись в его большую руку ало наманикюренными ноготками, прохаживалась по палубе очень миниатюрная и очень пожилая леди с крепко завитыми темными локонами. Не уверена, что леди дожила до утра, а потому уже на следующий вечер в баре старик снова был один, пил и был явно зол на весь белый свет. Невольная напарница по путешествию, приставленная к канадскому старику его великовозрастными дочерьми, в прошлом спортивная массажистка, а ныне моложавая пенсионерка Синди никак не могла привести его в чувство. Она рассказала мне, что, в отличие от своего подопечного, в круизе впервые и поехала лишь потому, что кто же в здравом уме откажется от такого вояжа, да тем более даром? Супруга ее работодателя только что умерла, а билет на круизный лайнер был куплен заранее. Не пропадать же билету!

В общем, я не слишком удивилась, встретив канадского старикана на вечере для одиноких сердец.

Старик явно скучал: собравшиеся в кучку расфуфыренные по такому случаю дамы были слишком для него, на его вкус, молоды и зелены. Я же отправилась на эту встречу затем, чтобы понаблюдать, как такие знакомства происходят. Мне рисовалась картинка: по одну сторону стола садятся женщины, по другую мужчины. Звенит звоночек. Время пошло! Паре дается минута для общения. Не интересен человек? Не твоего поля ягода? Будь вежлив и перетерпи эту минуту, дежурно улыбаясь и поддерживая светский разговор исключительно о погоде. Появился интерес к человеку? Не стоит терять времени даром, ибо впереди не так уж много дней, оставшихся до возвращения судна в порт отбытия.

Но здесь было все иначе, совсем не так, как мне представлялось: никакого стола, никаких длиной в минуту вопросов. Среди разряженных дамочек было несколько неинтересных мне американок и одна наша, русская, отчаянно пытавшаяся привлечь к себе хоть чье-нибудь (мужеское, в смысле) внимание. За неимением одиноких мужчин мы начали общаться друг с другом, и я услышала, что моя соотечественница ездит в круизы с единственной целью — познакомиться с достойным джентльменом. «Не чаще раза в год получается, потому что я целый год на этот круиз да на перелет из Сибири и обратно зарабатываю. А сейчас вообще тяжело стало, с долларом-то таким дорогим!» — сетует визави.

В самом первом своем круизе эта одинокая русская женщина встречала лишь тех, кто искал приключений на время морских каникул, не дольше. А она не такая, и гордое ее одиночество так занимало ее, что она не помнит даже, в порты каких стран заходило судно. Помнит только, что самый первый ее круиз обошелся ей чуть ли не в пятимесячную зарплату. Во втором круизе она была более удачлива: познакомилась с пожилым американцем, который пообещал развестись с осточертевшей ему женой-американкой, чтобы жениться на ней, «этой загадочной русской». Все дни и ночи они проводили вместе, и она чувствовала себя на седьмом небе от счастья, все складывалось как нельзя лучше!

Сразу после круиза влюбленный пенсионер предложил ей остаться с ним на пару-тройку дней, а не улетать сразу же домой, в Россию. Она с радостью согласилась, и из морского порта они, забрав со стоянки его машину, выехали вроде как в его родной город во Флориде. «Через какое-то время, когда мы уже были в пути, он мне сообщил, что домой к нему, хоть жена его и в отъезде, мы не едем, а едем к его сестре, с которой он хочет меня познакомить. Через пару часов езды он снова сообщил мне, что и к сестре, с которой он хотел меня познакомить, мы тоже не едем, потому что она уехала куда-то, а другая сестра, с которой он не хотел меня знакомить, наоборот, приехала», — рассказывает мне случайная собеседница. Она, словно оправдываясь в собственной невезучести, зачем-то сообщает мне, что новоявленная ее любовь вдруг ни с того ни с сего разболелась, засопливила и закашляла, и на ночь они остановились в городке под названием Джексонвилл. Она была точна в географических названиях, которые меня, признаюсь, мало интересовали.

Мне был интересен сам сюжет...

— Так вот, остановились мы в Джексонвилле на ночь. Точнее, на целые две ночи. Потому что сначала он предложил свозить меня в Disney World и Sea World, но потом вдруг передумал. Затем он повез меня по магазинам. Спросил, чего бы мне хотелось.

Она, долго жеманясь, выдавила из себя, наконец, что ей позарез нужны кроссовки, новая сумка вместительная и с крепкими ручками, чтобы на работу бумаг кипу можно было таскать, джинсы двум ее дочкам-студенткам, пижама приличная для нее самой и что-нибудь теплое из одежды. «Сибирь же у нас. У нас лето, сама знаешь, Марина, три недели в году. Куда мне платья эти летние надевать там?» — искренно недоумевала женщина на предложение американца одеть ее в красные и прочие яркие шелка в пол.

Седовласый американский ухажер сначала хотел ей все, что она просила, купить. И даже больше. (Чемодан даже решил прикупить ей повместительней, чтобы влезли туда обновки.) Кроссовки, пижаму нежно-голубую брючную фланелевую, спортивный джемпер за 20 долларов, что она долго-предолго выбирала и выбрала наконец-то, джинсы для дочек и сумку, ею выбранную из сотни других вместительных сумок из кожзаменителя, он заботливо уложил в тележку. А потом, когда пришло время к кассе идти — расплачиваться, вдруг передумал. Чемодан покатил обратно и молча, не объясняя ничего, на полку поставил. Джинсы, девочкам ее предназначавшиеся, также молча из рук ее взял и тоже отнес туда, где они лежали. «Кроссовки новые я тут же надела на себя прямо у кассы и свитер тот спортивный, темно-синий, тоненькой вязки, за двадцать долларов, не снимала уже. Как чуяла! Пришлось ему все-таки раскошелиться, но видела бы ты, Марина, его лицо! Американцы что, все у вас тут такие жадные?!» — слышу я боль пережитого унижения в ее голосе.

Очередную ночь в дешевом мотеле в полукриминальной части маленького городка во Флориде она запомнит на всю жизнь. Он долго торговался с работником мотеля и его женой на предмет оплаты. Еле говорящий по-английски индус и его совсем не говорящая на языке страны, где они живут и работают вот уже долгие годы, старая жена в грязном сари что-то чертили ему на листке бумаги, а он сопел и даже топал ногами. Затем победоносно объяснил своей русской избраннице, что держащий мотель индус с женой просил с него 64 доллара за ночь, но он бился и настоял-таки на 50 долларах и 40 центах.

Едва распахнули с улицы дверь в комнатку с кроватью, застеленной грязным покрывалом, с маленьким холодильничком и допотопным телевизором, и в нос ей ударил сладко-приторный запах необъяснимой вони.

«Индийские благовония», — дал ответ на ее немой вопрос ее мужчина. Она принялась демонстративно распахивать дверь, желая загнать в комнату как можно больше свежего воздуха, но близость оживленной автотрассы заставила ее смириться и быть благодарной за то, что имеется. Она, помятуя наставления подруги-психолога, вспомнила вдруг, что все свое внимание надо уделять понравившемуся мужчине, и за неимением другого предложила своему спутнику простирнуть его носки. Футболок у него, как рубашек и трусов, взято было в круиз с избытком, а вот носков — аккурат по количеству дней на корабле. Кто же знал, что так жизнь повернет? Привыкший менять свежие носки ежедневно и даже не по разу в день, он с радостью согласился. Она, вооружившись гостиничным полотенцем и гостиничным же немылившимся мыльцем, отважно вручную отдраила сперва грязнущую ванну, потом взялась за стирку носков. Руками шоркала их, без того негрязные и белоснежные, с особенной заботой. Вспомнилось ей видео из Интернета, где молодая красивая белокурая женщина-психолог говорит про НЛП и про то, как выйти замуж, используя скрытые манипуляции. Так вот ей запомнилась одна, самая, на ее взгляд, простая: «Хочешь стать женой? Веди себя как жена». Вот она и старалась.

Носки постирала вручную все, а вот где их сушить, не подумала. Пришла в голову мысль: если запихать все их кучей в казенную микроволновку, то высохнуть они должны в считанные минуты. Что она и сделала. Двух минут хватило на то, чтобы носки стали горячими, но оставались по-прежнему мокрыми. Она поставила таймер на десять минут и, обмотавшись застиранным и немного дырявым полотенцем, поудобней устроилась на кровати, чтобы смотреть по местному ТВ шоу под названием Shark Tank. Женатик ее вот уже битый час разговаривал по телефону с сыном, и это означало, что она по определению должна молчать и вообще вести себя тише воды и ниже травы. И она исправно молчала. До тех пор, пока не почувствовала запах гари. Из микроволновки валил черный дым. Носки превратились в гору темно-коричневого дымившегося хлама. Она кинулась распахивать дверь на улицу, но ведь в полотенце, голая. Кинулась микроволновку открывать — горелые носки занялись пламенем. Схватила кипу подвернувшихся под руку газет и скинула горящие носки голыми руками, вопя от боли, на эти самые газеты. Газеты загорелись, и пришлось ей скакать в ванную, чтобы заливать водой горящие, как пионерский прощальный костер, газеты и носки. Затем, наспех одевшись, она бросилась на улицу, чтобы завернутые в бумагу остатки все еще дымившихся носков отправить в ближайший мусорный бак.

Ее женатик, наблюдая за происходящим, даже не пошевелился. Поняв, что всем его многочисленным носкам разом пришел каюк, он надел на себя обиженное выражение лица и демонстративно отвернулся от своей любови в постели.

Но ночь приключений на этом не закончилась: он вдруг вспомнил, что забыл принять вечернюю пригоршню таблеток, и выполз из постели к чемодану. Набирал код на замке и раз и другой, но замок не открывался. Русская женщина и тут охотно вызвалась помогать: вооружившись сперва шариковой ручкой (видела в Интернете инфу про то, как ловко вскрывают в аэропортах грузчики багаж), она поковырялась-поковырялась, но не тут-то было.

Замок на чемодане американца оказался не столь простым, как она думала. Американец уже смирился с тем, что будет коротать ночь без лекарств, но она нашла-таки решение: стала подбирать комбинацию на коде вручную. Часа через четыре, начав с «000», она со слипавшимися от усталости веками добралась-таки до «789», и чемодан поверженно щелкнул! Американский женатик даже не поблагодарил.

— Несмотря ни на что, в самый последний день в аэропорту расстались мы хорошо. Дал он мне 100 долларов, и я, обрадовавшись такой его щедрости, решила тут же спросить, когда он жениться на мне будет. Спросила и тут же пожалела: он стал злым-презлым, кричал что-то, даже ногами топал. Что именно он кричал, я не поняла, но тон был такой — «что ты себе напридумывала, что чушь всякую городишь?!» Но все равно хорошо, что я ему задала этот вопрос, — хотя бы посмотрела на него в этот момент...

Загрузка...