Замужем в Америке. Проблема лишних людей на планете

Ир­ку­тс­кая жур­на­ли­ст­ка Ма­ри­на Лы­ко­ва зна­ко­ма дав­ним чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» — она не раз пуб­ли­ко­ва­лась в на­шем еже­не­дель­ни­ке. Несколько лет на­зад она выш­ла за­муж за аме­ри­кан­ца пос­ле зна­ко­м­ства по Ин­тер­не­ту на од­ном из брач­ных сай­тов и пя­ти (!) лет об­ще­ния. Ма­ри­на про­дол­жа­ет рас­ска­зы­вать чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» лю­бо­пыт­ные ве­щи о жиз­ни в США и о сво­ем за­му­же­ст­ве.

«Что скажут другие? Что о нас подумают? Не примут ли за нищебродов?» — всегда думаем мы, русские. Помню, как я, волнуясь чуть ли не до обморока, ожидала в мужнином доме появления моих русских гостей. Подругами те женщины мне так и не стали — зря я боялась их мнения о холостяцком интерьере мужниного битком набитого кошками дома. Моему мужу, как и всем американцам, плевать на такие вещи, как бренд мягкой мебели и новая она, модная или нет. Мужу моему главное, чтобы было на чем сидеть. Я же понять не могла, как можно жить без огромного размера ТВ на стене ну хотя бы в гостиной, и, скопив две мои самые первые зарплаты, купила-таки огромный телевизор на стенку. Гостиных у нас три, и я еле убедила мужа выделить стену хотя бы в третьей. Ковры и занавески — этого американцам вообще не понять, зато у них в цене старинная рукотворная деревянная мебель (из ценных пород дерева), серебряная посуда и все то, во что кто-то когда-то давно вложил душу. Я долго всей этой любви к «старью» понять не могла. Потом, с годами, дошло, что это и есть стабильность по-американски: люди не думают о том, что будут есть завтра, и, имея некий достаточно далекий горизонт планирования, понимают, ради чего копить и сберегать. И такое поведение для них — норма. А русский человек счастлив уже потому, что живет и что барин его еще никому не продал. Ну и чего ради счастливчику такому копить?

Я долго не понимала, как мой муж может ездить на работу на такой старой облезлой машине, и долго уговаривала его купить новую и сверкающую, «потому что перед людьми стыдно». При этом у мужа в гараже стоит спортивный автомобиль и предмет зависти всех американских мужчин — кабриолет Camaro 1968 года выпуска и еще пара других авто, но вот то, что возле дома припаркована облезлая, никак не давало мне покоя. Боязнь лишний раз открыть гараж средь бела дня, потому что у мужа там бардак, — из той же серии. Я так воспитана: «А что люди подумают?» С такой дешевой машиной возле моего нового американского дома я просто не смела быть счастливой. Мысль перестать заботиться о чужом мнении никак не приходила мне в голову.

Увы, я не одинока. Муж моей русской знакомицы — по жизни неудачник. Уж так он устроен, что работать «на дядю» ему не хочется, а на создание собственного успешного бизнеса тямы не хватает.

Ему за 60, а он все таскает семью по съемным развалюхам. Живут они за счет госсубсидий, кормятся подачками в виде бесплатной, пожертвованной частными лицами или просроченной и списанной из магазинов едой. И при этом одевается он так, словно только что с журнальной обложки. Машины у него одну за другой отнимали за неуплату банки, много лет назад забрали дом. А начиналось все красиво: 15 лет назад он перевез семью из солнечной Калифорнии в заснеженный штат Айдахо. За первый попавшийся на его пути выставленный на продажу дом незамедлительно внес залог: после цен на жилье в штате апельсиновых деревьев здесь все казалось находкой. Немного придя в себя, он понял, что совершил ошибку и, лишившись залога, тут же купил другой дом. И понеслось: конкурс на лучший дизайн-проект по украшению дома (а в особенности его огромных окон), закупка шикарной мебели, вечеринки для американцев, праздники для русских, всевозможная помощь местной церкви и роскошные подарки тем, другим, третьим. У них в доме всегда был народ. Его русская жена не работала, но зачем-то наняли няню (русскую и невозможно дешевую и удобную во всех отношениях нелегалку). По городку разнесся слух, что новоприбывший глава семейства богат как бог, а к богатым всюду, а особенно в Америке, отношение особенное. Богатые и красивые притягивают.

А потом я стала замечать странные выражения из уст Олеси: «...А я ему (мужу. — Прим. автора) и говорю: «Пока деньги есть, давай купим нашей няне пальто в секонд-хенде». Няне пальто в магазине поношенной одежды? Пока есть деньги? Новость про то, что семья с двумя детьми, прожив в Калифорнии много лет, ни разу не побывала в «Диснейленде», никак не накладывалась в моей голове на картинку, которую мне показывали. Картинки отчаянно не желали совпадать. Очередным красным флажком был рассказ волоокой Олеськи про то, как она вылизывала по жаре дома богатых калифорнийцев и как те до сих пор не в силах ее забыть высылают ей на Рождество чеки кто по двадцать, а кто и по двадцать пять долларов. Олеся несказанно этим гордилась.

А потом, года через два, все закончилось. Олеся на пару с мужем продавала за бесценок из дома все, что только можно было продать. Огромные плоскоэкранные телевизоры, без которых не обходилась ни одна комната. Огромную королевскую кровать с балдахином. Море украшений, игрушек, одежды, обуви. Дом отобрал банк, как и все их машины. Все эти годы семья любителя пожить на широкую ногу находится на содержании его 90-летних родителей. Умрут они, и он унаследует их дом, их машины, их банковские счета. Впрочем, он и так ездит на машине отца, только про это никто не знает. Зато теперь я знаю наверняка, что есть люди, которые жизнь кладут на то, чтобы не быть, но казаться.

Однажды, когда я только приехала в США и устроилась на работу, одна моя сослуживица пожаловалась на головную боль. Я с радостью предложила ей болеутоляющее, которое всегда с собой вожу в машине.

Ибупрофен, ничего серьезного. Дома рассказала об этом незначительном событии мужу. Что тут началось! Он сказал мне, что я не должна здесь никому ничего давать. Что если у человека что-то болит, то он должен идти к врачу, а не заниматься самолечением. А ибупрофен моя сослуживица сама должна была себе купить. 

— Но ведь я просто решила ее выручить! — оправдывалась я тогда еще с русско-английским словариком в руках.

— Марина, здесь каждый ищет любую причину, по которой можно было бы кого-нибудь засудить. Запомни это. Твоя доброта может запросто выйти тебе боком: можно дома лишиться и вообще всего лишиться только потому, что ты дала кому-то одну-единственную таблетку. Запомни, здесь твоя медвежья услуга может стать поводом для уголовного преследования. За распространение определенных препаратов, даже если ты поделилась одной таблеткой с подругой, грозит до 20 лет тюрьмы и штраф до миллиона долларов. А если бы она умерла? Ведь ты не знаешь, какие еще лекарства она пьет, верно? Химическая реакция произойдет, и в случае смерти или полученной ею травмы ты снова будешь виновата. Оно тебе надо?!

Со времен того разговора утекло много воды: почти все девять лет жизни в Штатах я свято верила, что американцы лучше умрут, но таблеткой с другом не поделятся. Потому что боятся, что тот, кого только что спасли от головной боли, подаст на них в суд. Я так думала, пока не прочла в статистических сводках: каждый пятый гражданин, сидящий на наркотиках, вызывающих сильное привыкание, охотно (!) делится своими лекарствами с домашними и друзьями. Большинство болезных имеют в заначке неликвиды и понятия не имеют, что делать с лишними таблетками и как правильно их хранить. И это при том, что американцы почти поголовно жрут таблетки горстями.

Злоупотребление обезболивающими — бич сегодняшней Америки: из каждых 5000 человек 1000 сидит на сильных препаратах против боли.

Не удивилась факту, что передозировка болеутоляющими уничтожает в Штатах большее количество человек, чем героин и кокаин вместе взятые. Или лучше так: в авариях на дорогах по всей стране народа погибает меньше, чем от выписанных врачами препаратов. Но при этом известно, что 80% получили свою самую последнюю в жизни пилюлю не от лечащего доктора, а от близкого человека. Здесь часто можно увидеть теперь выездные сборы (обычно в самых людных местах) вышедших из употребления или просто неиспользованных лекарственных препаратов. Врачи и полиция — непременные атрибуты такого мероприятия. Здесь же расскажут, как правильно лекарства хранить. Не все тут додумываются, даже при наличии маленьких детей в семье, запирать лекарства на ключ в неприметной шкатулке и убирать ее с глаз подальше — туда, куда дети не дотянутся. Американские врачи теперь, как правило, выписывают лекарства небольшим количеством, поштучно (нужно три штуки, вот и выпишут три штуки). А каждый визит к доктору больному стоит денег, и часто немалых. Даже с двумя страховками в кармане за визит к врачу моя подруга выкладывает 20 долларов, и только за то, чтобы ей продлили действие рецепта. Но есть и другая причина, почему лекарства стали выписываться минимальными дозами: иные «болезные» умудряются выписывать рецепты на легальные наркотики сразу у пяти и более врачей.

Моя дочь, когда ей было года три, открыла для себя чудодейственное средство от всего: если у нее болела голова, живот или еще что, она сама знала, чем лечиться. Ей позарез в таких случаях нужна была белая булка. Мякиш. Отщипнула чуток. Пожевала. И все — здорова! Булка выручает Лину и по сей день. Но Америка — не Россия, где каждый сам себе доктор. Иной раз удивляет, что американцы смотрят на местных служителей панацеи как на небожителей и буквально заглядывают им в рот, внимая каждому слову. В России все сами знают, чем и как себя лечить, а врачам, напротив, привыкли не доверять. «По докторам ходить — только здоровье (деньги) гробить» — эту русскую поговорку не я придумала. Впрочем, у любого американца есть возможность сэкономить на покупке лекарств, как и купить их без рецепта: любые пилюли можно заказать онлайн. В Индии, например. Самые продвинутые (читай: могущие позволить себе финансово) американцы запасаются болеутоляющими во время путешествий в другие страны. В той же Мексике, проверено на себе, можно купить в аптеке все что душеньке угодно и без рецепта.

Те, кто такой роскоши, как заморские путешествия, позволить себе не может, идут другим путем: не пьют выписанные им таблетки, предпочитая на этих самых лекарствах... экономить. Мой друг после операции на сердце боль терпел, но к болеутоляющим не прикасался. Хранит их теперь на будущее, потому что никогда не знаешь, когда они понадобятся. У другого моего американского знакомого десять лет назад умерла от передозировки обезболивающими сорокалетняя жена. Теперь эта же участь постигла его тридцатилетнюю дочь. Из шести его детей в живых осталось трое, остальные умерли от злоупотребления лекарственными препаратами.

— Как такое могло случиться? — спрашиваю.

— Так у моей жены в семье все так делали. Не работали, а только лечились все время таблетками. А таблетки эти — те же наркотики, — услышала я в ответ.

В этой стране за последние лет двадцать количество выписанных рецептов на стимуляторы и болеутоляющие взмыло в семь раз, и речь идет о десятках миллионов рецептов.

На таблетках (читай: наркотиках) американцы сидят целыми семьями многими поколениями; 90% женщин оказались за решеткой исключительно из-за пристрастия к наркотическим анальгетикам.

Вот интервью с одним из моих новых случайных знакомых:

— Я сломал руку. Доктор прописал мне гидрокодон (относится к кодеину. — Прим. автора). Когда таблетки закончились, я вышел на улицу, чтобы найти еще. Нашел продавцов и какое-то время был счастлив, пока не попробовал оксиконтин, который называют еще «деревенским героином». Сначала я толок таблетки в ступке и курил их, но позже понял, что колоться куда эффективнее, так как пробирает крепче. Затем мне захотелось больше, и я пристрастился к героину. Героин дешевле, его проще купить, и он действует дольше. Я не знал тогда, что героин — это такая штука, что, попробовав раз, захочешь его снова и снова не ради кайфа, но уже ради того, чтобы чувствовать себя не больным, не умирающим... Без новой дозы героина я просыпался больным и разбитым, даже с постели не мог подняться, не уколовшись. Я не преступник. Я обычный наркоман.

А я все думаю: какова в США связь объема потребления лекарств, устраняющих болезненные симптомы, с высокой стоимостью медицинских услуг? Не ошибаюсь ли я, утверждая, что большинству — примерно 80% населения — визит к врачу (чтобы полноценно лечиться, а не таблетки от боли глотать) просто не по карману. Ведь страховка стоит немалых денег. Визит к врачу (даже после страхового покрытия) — опять же деньги. Лекарства в Америке вообще стоят столько, что россиянам и не снилось. Вот и напрашивается вывод сам собой. А что выберете вы — принимать успокоительные и обезболивающие горстями и бить по симптомам или... Выбора в Америке у вас не будет просто потому, что вы американский гражданин, но, увы, не долларовый миллионер.

При таком подходе проблема лишних людей на планете решится сама собой. Больно не будет.

Иллюстрации: 

Это кольцо, о котором разве что не знает самая захудалая женщина. В иркутских аптеках оно стоит порядка 1000 рублей. Посмотрите теперь на цену на упаковке уже после того, как это «кольцо» прописал доктор. (В американских аптеках, повторюсь, невозможно купить что-либо без назначения врача.) 60 таблеток аспирина или ибупрофена — от $5 в США, ацикловир — от $800 за 60 таблеток... Муж, страдающий астмой, покупает ингаляторы по $110 за штуку уже после того, как львиную долю стоимости препарата оплатила страховая компания. (В аптеках Иркутска аналоги стоят, если не изменяет память, порядка 400 рублей.)
Это кольцо, о котором разве что не знает самая захудалая женщина. В иркутских аптеках оно стоит порядка 1000 рублей. Посмотрите теперь на цену на упаковке уже после того, как это «кольцо» прописал доктор. (В американских аптеках, повторюсь, невозможно купить что-либо без назначения врача.) 60 таблеток аспирина или ибупрофена — от $5 в США, ацикловир — от $800 за 60 таблеток... Муж, страдающий астмой, покупает ингаляторы по $110 за штуку уже после того, как львиную долю стоимости препарата оплатила страховая компания. (В аптеках Иркутска аналоги стоят, если не изменяет память, порядка 400 рублей.)