Замужем в Америке от 11 января 2019

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Ир­ку­тс­кая жур­на­ли­ст­ка Ма­ри­на Лы­ко­ва зна­ко­ма дав­ним чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» — она не раз пуб­ли­ко­ва­лась в на­шем еже­не­дель­ни­ке. Девять лет на­зад она выш­ла за­муж за аме­ри­кан­ца пос­ле зна­ко­м­ства по Ин­тер­не­ту на од­ном из брач­ных сай­тов и пя­ти (!) лет об­ще­ния. Ма­ри­на про­дол­жа­ет рас­ска­зы­вать чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» лю­бо­пыт­ные ве­щи о жиз­ни в США и о сво­ем за­му­же­ст­ве.

«Сначала я в него была влюблена. Года два «летала». Высматривала его в окне и ждала так, что сердце екало. Потом я к нему привыкла и теперь не разберу, люблю я его или просто боюсь остаться одна. Если и люблю, то ровно, без стука в груди. Так, наверное, любят друг друга прожившие долго друг с другом супруги.

Обещаний он мне никаких не давал, потому что честный. Когда я в лоб спросила, хочет ли он видеть меня своей женой, он честно сказал, что не знает. Изменять, сказал, не будет, искать никого не будет, но вот пока, сказал, не знает. И тут же признался, что допускает мысль, что я за ним в старости буду ухаживать, ибо характер у меня такой — я всем «мама». А мне-то что делать? Искать прЫнца? Уже нет былой прыти на такие подвиги. А с ним хорошо. Плечо крепкое он всегда мне подставляет. Секс есть. Стабильность? А у кого она есть? Но семью хочу. Детей хочу. Мечтаю все, что вот прихожу я домой с работы, а там дети, собака большая, друзья детей, и все орут, скачут, радуются! А я одна. Даже чаю ни с кем не попьешь».

«Сразу после переезда в Штаты я поняла, что наши (русскоязычные) от меня шарахаются. Я уже давно и сама никого не ищу, потому что привыкла к одиночеству, но все еще в глубине души продолжаю завидовать тем, кто переехал в Америку из Молдовы-Украины-России и сумел перевезти сюда своих детей-родителей-родственников. У таких есть с кем общаться. А я тут своем одна. Впрочем, не одна. Тут есть такие же, как и я, которые «не вписались». Такие же, кому, как и мне, неинтересны все эти сплетни и зависть...

Есть у меня одна знакомая, которая меня нашла сама по интернету. Иногда звонит, один раз встретились (по моей инициативе) и все. И молчок. Мы просто друг другу неинтересны. А с возрастом все сложнее заводить друзей, потому что нет уже желания выползать из привычной скорлупы комфорта и под кого-то подстраиваться...

Мой американский муж мне подружка. Бедненький. Он все терпит. Принимает меня такой, какая я есть. Когда же мне хочется поговорить о вещах, которые мужчине не скажешь, я звоню сестре в Рязань. Мне бы очень хотелось съездить куда-нибудь «потыняться» по-женски по магазинам, по городу, съесть мороженое, попить кофе. Какой-то авантюры хочется, чтобы скрасить серые, унылые мои будни. Но увы, все закрыты в своем скучном мирке».

«Мне почти сорок. Внешне ничего себе так. Домишко, машинка, нормальная зарплата. Такой с сильной натяжкой средний (даже, скорее, у нижней планки), но все-таки средний класс. Много лет в разводе. Двое детей. С бывшим моим мужем-американцем отношения ровные, он все, что ему положено, платит, детей берет когда надо, и вообще не жалуюсь. Это так, к слову.

У меня есть любовник. Ему за пятьдесят, детей нет и никогда не было, женат тоже никогда не был. Образованный, но не сильно воспитанный. Даже хамоватый, я бы сказала. (Он такой весь из себя «американский», рубаха-парень, который в туалет ходит с настежь распахнутой дверью и громко рыгает даже в ресторанах.) Финансово он независим, но и не богач.

Мы вместе чуть больше четырех лет. Закрутилось у нас случайно, встречаемся только в дни, когда мои дети с их папой. Любовник моих детей никогда не видел и знать их не хочет, ко мне же относится хорошо — по-отечески выслушает, посоветует, где надо, приготовит покушать и меня с радостью покормит. Все время меня куда-то водит или возит отдыхать, пусть даже на одну ночь или длинные выходные. Никогда не дает мне ни за что платить, и если мы едем куда-то спонтанно, он и одежду мне в поездке может купить. У меня есть ключ от его дома и отведенный им отдел в его гардеробной для моих вещей. Знакома со всеми его родственниками и друзьями. Он всячески проявляет свою заботу: машину мне моет на мойке, по дому помогает.

Но есть одно большое «но» — наше общее будущее. Оно ему не надо. Он хочет выйти на пенсию, продать дом, купить яхточку, отрастить бороду, накупить сигар и вяленой рыбы и вот так встретить старость. Он добр со мной, но ласковым его не назовешь. Никогда не обнимет, за руку не возьмет, не поцелует. Эгоист страшный. Все должны делать именно так, как хочет он. Вот, собственно, и вопрос: стоим мы с ним сегодняшним вечером на причале, смотрим на закат солнца, рядом никого, вдали белеет парусник, позади нас где-то далеко еле слышна музыка, у меня на ветру развиваются белый льняной сарафан и мои шикарные волосы. Но стою-то я одна, потому что он бродит по мостику туда-сюда и ко мне не подходит. Скомандовал «Пошли!» — и тут же, не дожидаясь меня, почапал в гостиницу. И так мне одиноко стало. Что делать? Остаться с таким вот эмоционально неразвитым или же идти искать следующего принца, пока жизнь все еще вроде как впереди?»

«На прошлой неделе мой пока еще муж (он американец) подал на развод. Мы женаты два с небольшим года, детей нет, и молодость моя от меня еще не ушла, так что я даже рада такому повороту. Но мой благоверный всю неделю рыдал и падал передо мной на колени, причитая: «Ты моя жена, и я тебя люблю!» Я отвечала: «Раз ты хочешь развода, то он у тебя будет». Муж вроде как начал сожалеть о содеянном, и я уже начала подумывать, а не дать ли ему шанс меня вернуть, как он только что прислал письмо следующего содержания: «Я, нижеподписавшаяся, признаюсь, что постоянно обманывала моего мужа по моральным, семейным и экономическим вопросам, и длилось это более двух лет. Особенно часто я лгала ему в последние месяцы. Мне стыдно за содеянное, а потому я беру на себя ответственность за развод. Я готова собрать все мои личные вещи и незамедлительно покинуть квартиру». Все. И место для подписи. Моей подписи! Нашел дуру. Мой муж хочет, чтобы я эту галиматью подписала. Скорее всего, он надеялся, что я и читать не стану и подмахну документ не глядя. Я не очень по-английски говорю, но у меня хватило мозгов пойти за переводом в контору. Мне самой не верится, что я была замужем за этим идиотом, и теперь ломаю голову, что ему вот на эту писульку ответить. Я сняла копию бумаги и отдала только что нанятому мной адвокату. Сказала, чтобы он написал, что с сегодняшнего дня все общение с супругом будет проходить исключительно через моего адвоката. И точка».

«Разговаривала вчера с одним знакомым американцем за жизнь. Вокруг все уже нарядные были, с флагами, в символике — люди явно старательно приготовились болеть за футболистов. Естественно, в таком антураже разговор у нас зашел о футболе. Американец болельщиком оказался яростным, и я в шутку спросила: «Раз так болеешь в забегаловке, то и дома, наверное, тоже вывалил за окно свой флаг?» Тут он мне на полном серьезе начинает объяснять, что «это слишком дорого». Мол, флаг, во-первых, надо купить. Во-вторых, рейку еще к нему надо какую-то. В-третьих, еще надо заморочиться и повесить. «Ой! Прям уж дорого! Десять баксов цена вопроса!» — не унимаюсь я. «Так это стоимость получаса моего труда на работе. Лучше уж я на диване полежу эти полчаса». И чтобы уж совсем меня добить, он тут же, не снижая оборотов, продолжает: «Читал я тут давеча книгу «Как правильно экономить». Так вот, там советуют все цены переводить в трудочасы, и тогда поймешь, нужно тебе это покупать или нет. И вообще, тратить время на какую-то деятельность, за которую не платят, — это невероятное расточительство!» «Майкл, — говорю (они тут, в Америке, все через одного Майклы), — а ты, когда продукты покупаешь, их тоже в трудочасы переводишь? И кстати, есть ли смысл покупать чипсы и пиво? Все равно ведь в унитаз спустишь, да еще и за воду для слива платить, руки мыть с мылом... Сплошные напрасные расходы воды и мыла!» На что Майкл мне серьезно совершенно отвечает вопросом: «А ты уже начала откладывать на свои похороны?» Нда. Широкая и щедрая американская душа».

«Муж (американец) не разрешает дочке говорить на русском, смотреть русские мультики и слушать русские детские песенки. Не разрешает ездить в садик со мной, а только с ним. Мне обидно, потому что она и моя дочка. Грудью даже не разрешал ее кормить — говорил, что я не должна контролировать ее сознание таким образом. Спать ее сам укладывает, потому что не хочет, чтобы я ей книжки на русском читала перед сном. А на днях я слышала, как наша общая дочь просила у мужа прощения за то, что сказала два слова по-русски. Что мне делать? У меня есть какие-то права, как у мамы? Муж говорит, что он лидер в семье, поэтому он все решает».

«Мой муж-американец одалживал мне деньги на бензин, чтобы заправлять машину, на которой я его же и возила по России и Монголии, когда мы путешествовали. У меня, в свою очередь, есть расписка, что я на такое-то число такого-то года ему ничего не должна, то есть все до копейки ему вернула. Муж мне в долг записывал даже мороженое за четыре доллара».

«Был у меня дружок-американец для романтических исключительно отношений. Воздыхатель. Ухажер. Почитатель, или как там еще все это называется. По кафе-театрам ходили, разговоры умные разговаривали. Он заезжал за мной вполне охотно, и вопросов в стиле «давай на полпути встретимся» даже не возникало.

Однажды забрал он меня после работы и повез в другой город на театральную премьеру. Была суббота. Кавалер заранее навязчиво спрашивал, буду ли я голодная после работы. «Да как волк!» — потупив скромно очи, отвечала я. Вот, думаю, повезло мне. Он такой заботливый и понимающий, привезет девушке перекусить. Кукиш вам, а не перекусить! Он, оказывается, просто так спросил, чтобы разговор поддержать. И поехала я не пимши не емши духовной пищей питаться. Спектакль, однако, оказался слишком современным для моих скудных мозгов (и продлился более трех часов), так что я за это время прокляла всех: и кавалера, и режиссера, и танцоров, и себя за то, что вообще согласилась голодная идти «окультуриваться». Но это еще не все. Самый кайф впереди: после спектакля мы не могли найти место, где оставили машину. Визави метался от авто к авто, а время-то позднее. «Я мужик! Я сам найду свою машину!» — приговаривал и прочесывал ряд за рядом. Но и это еще не все: машину надо было найти на многоуровневой парковке! Я, к слову, привыкла автоматически запоминать этаж и знала точно, где его тачка стоит, о чем герою этой повести и нашептала тихонько. Он, как истинный завоеватель, отверг мой вариант: «Машина точно не там, я знаю!», и побежали мы по всем этажам. Нашлось авто, как и следовало ожидать, там, куда я указала изначально. Но и это еще не все! Теперь нам надо было найти кассовый аппарат для оплаты парковки! В общем, три с лихвой часа спектакля и два с лишним часа увлекательного городского квеста. Домой меня в итоге доставили далеко за час ночи.

На обратном пути про себя матерюсь, но рыцарю моему выдаю совсем малую часть, что, мол, не рассчитывала я на такое длительное приключение. Тебе-то завтра дрыхнуть, а мне в пять утра вставать да на работку собираться. «Вот если просплю, так и знай, позвоню! И придется тебе меня выручать и везти на работу», — полушутя-полусерьезно ему за­являю. Парень посмеялся и согласился. Думал, шучу. Ан нет! Проспала-таки и позвонила. Очень неохотно, но приехал, пообещал же сдуру. Я рассыпалась в благодарностях, пообещала ему ужин за свой счет и денег на бензин подкинуть. Благодетель окинул меня взглядом «ты лучше просто дай», но ответил: «Для тебя все что угодно!»

Спустя пару часов пришла эсэмэска совсем недвусмысленного содержания. Нет, дружочек, так скоро песни не складываются. И началась вечная игра: он настаивает, а я торможу. Так и сошло общение на ноль. Время идет, я успела забыть кавалера. И чу! Сегодня в шесть утра прилетает от него эсэмэска прелюбопытнейшего содержания: «Доброе утро! Если ты со мной не хочешь больше видеться, верни мне деньги за бензин плюс за все те поездки, когда я за тобой заезжал, подвозил домой». Полгода прошло! Странно, что только за бензин. Мог бы приплюсовать еще и счет за билеты в театр (хотя они ему бесплатно достались), за парковку да еще три бакса за бутылочку с водичкой в антракте».

Продолжение в одном из следующих номеров «Пятницы».