За­му­жем в Аме­ри­ке. О медицине в Америке

Ир­ку­тс­кая жур­на­ли­ст­ка Ма­ри­на Лы­ко­ва, несколько лет на­зад вышедшая за­муж за аме­ри­кан­ца, про­дол­жа­ет рас­ска­зы­вать чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» лю­бо­пыт­ные ве­щи о жиз­ни в США и о сво­ем за­му­же­ст­ве.

Сегодня начну рассказывать читателям «Пятницы» о медицине в Америке, о ее плюсах и минусах. Одна моя знакомая живет здесь уже девять лет. Ей 58, у нее взрослые сын и дочь, замечательный американский муж, и вообще она считает себя самой счастливой женщиной на Земле. «Жизнь удалась!» — так говорит она, не забывая при этом все время именовать себя «умницей» и «красавицей». Маленькая ростом, хрупкая женщина-брюнетка, рожденная в Иркутске и отучившаяся в нархозе. Ничего необычного. Такая, как и сотни тысяч других сибирских женщин. Да, еще работа у нее была хорошая и престижная (Оля много лет отработала в здравоохранении), и грех на жизнь ей вообще было жаловаться, но волею судьбы оказалась она в Соединенных Штатах Америки. А без рассказа об Олиной жизни там и здесь мне будет сложно поведать о том, ради чего и пишу я эти строки.

Итак, Ольга Ивановна дважды до своего замужества с американцем была замужем. С появлением очередного мужа уверенно и верно продвигалась по служебной лестнице, не бедствовала, никогда ни в чем не нуждалась и никому никогда не завидовала. И так бы и жила, тянула бы лямку жены очередного мужа, не проявлявшего к ней большого интереса, если бы не случилось ей однажды заболеть. Лежа в постели с температурой под 40, она все ждала, что муж отправится за лекарствами в аптеку. Но он молчал. Из последних сил добрела до прихожей и, уже застегивая сапоги, все ждала, что он вот-вот оторвется от телевизора и предложит ей свою помощь. Но этого не случилось. И с того самого момента она поняла, что надо в жизни что-то менять. Вспомнила, как подружка, владелица одного из первых туристических агентств в Иркутске, рассказывала ей про море настоящих заморских мужчин, желающих о женщине заботиться и ее лелеять. Лишь бы была.

Потому что там, за бугром, а в Америке в особенности, с женщинами, рассказывала подружка, большой напряг.

Оля развелась с мужем. Прямо вот так: вернулась из аптеки, выпила горсть таблеток от рези в горле, от удушающего кашля, от головной боли и с твердым намерением завтра же выздороветь и подать заявление о разводе легла спать. Утром сделала все так, как решила с вечера. Без лишних слов, без криков и скандалов. Даже наличие постоянной любовницы мужа вменять в вину не стала. Потому что было ей все равно. Такое чувство, будто вот пожила она немного с чужим человеком по необходимости чисто бытовой, а теперь вот настало время разъезжаться. Они и разъехались.

А после развода первым делом купила себе домой компьютер и научилась «ходить в Интернет». Не говоря ни бэ ни мэ по-английски, поместила анкету с фотографией на каком-то брачном заморском сайте. И тут началось! Каждый вечер, приходя с работы, ее ждало море сообщений от потенциальных женихов. Мужчин было много, писали они охотно, но уже через месяц виртуального общения выбрала Ольга Ивановна троих. И то лишь потому, что все трое подтверждали серьезность своих намерений тем, что стали высылать ей деньги. Она не просила, а они слали.

В США почти 50 миллионов человек не имеют сегодня медицинской страховки. А если случится заболеть?

Если придется ехать на скорой, а страховки нет? Работы нет? Платить по прейскуранту нечем? Что тогда? Вот на таких и рассчитаны, как я понимаю, суперзавышенные ценники на все медуслуги в США: больной со страховкой платит не только и не столько за себя, сколько за того парня. Потому что, согласно федеральному закону, если у человека случился, например, аппендицит, и нелегал-мексиканец, трудящийся на частной ферме за минимальную зарплату, щи и кусок хлеба, вдруг приполз в отделение неотложки и, не говоря по-английски, стал молить о помощи, то его, без сомнения, спасут. И неважно, что у него нет и не было никогда вида на жительство, что он нелегал и что страховки у него и в помине быть не может. Главное — человеку помочь. И вот тут уже ежу понятно, что стоимость лечения тех, кто без страховки, ложится неподъемным грузом на госпиталь (например, в том даже случае, если пациент живет ниже официального порога бедности). Госпитальная система несет многомиллиардные долларовые убытки, а бедное (ленивое, нелегальное и прочее) американское население начинает в открытую хитрить: использует emergency room (отделение экстренной медицинской помощи) как обычную поликлинику. Лишь бы не платить. И это объяснимо: аппендицит удалить здесь, в США, стоит без малого 10 000 баксов.

Самым первым нарисовался в ее жизни Володя. Да, наш русский парень Вовка из Лас-Вегаса. Рассказывал, что живет хорошо — работает, дочка у него живет в Москве и учится в университете, а еще писал Оле он про то, что раз приедет она не одна, а с сыном, то надо ей быть морально готовой к тому, что придется ей тут на работу выйти. «Я одну тебя, Олюшка, потяну, а вот двоих вас или троих — уже никак. Не обессудь!» — писал и звонил ей честный русский Володя. Узнав, что в английском Олюшка ни в зуб ногой (французский в школе-то учила!), незамедлительно выслал ей сто долларов на оплату языковых курсов.

На курсы Ольга пошла, но и с другими кандидатами на руку и сердце общаться не прекращала. «А что тут такого? Кто знает, что ждет нас впереди?» — размышляла она и продолжала переписку и с дальнобойщиком из Техаса, и с разговорчивым торговцев автомобильных запчастей из Мичигана, и с кем-то там еще, параллельно начав приводить себя в порядок. Сделала ринопластику, блефаропластику, зубы вставила недостающие. Первый кандидат в мужья (тот, что водила), узнав, что она собирается подавать документы на туристическую визу в США, незамедлительно прислал ей 500 долларов. Второй буквально засыпал цветами в корзинах, сладостями, дорогостоящим парфюмом и мягкими игрушками к разным праздникам, а то и просто так.

Визу в Москве ей не дали. Зато один из ее друзей по переписке через восемь месяцев ежевечернего общения сам приехал в гости.

Провел в Иркутске с Оленькой и ее семьей две недели и улетел обратно. В Иркутске еще с помощью словарика он объяснил ей, что хочет, чтобы стала она его законной женой и что в самом скором времени, Бог даст, приедет она в Америку по визе невесты.

Как сказал, так все и случилось. Приехала Оля с сынишкой тринадцатилетним, с двумя маленькими чемоданчиками в Америку, и стали они семьей.

Она, правда, рассказывает, что, уже будучи замужем за своим Робертом, продолжала украдкой переписываться с теми, двумя другими, кандидатами, не говоря им ни слова о своем замужестве уже здесь, в США. «Ведь всяко в жизни бывает, — рассуждала Оля. — А вдруг бы не сложилось? Не склеилось? Тогда у меня запасной вариант был бы хотя бы». Но нет! Сложилось. Склеилось. И все бы хорошо, но начались у нее проблемы со здоровьем.

Ее муж так про жену свою ненаглядную и говорит: «Дорогая она у меня женщина!» А она в ответ тихо улыбается и словно бы наполняется внутренним светом. И сразу становится ясно, что здесь любовь. Они ведь всегда и везде вместе, точно как те, про которых говорят: «не разлей вода». Он с ней и по больницам, и по магазинам, и по педикюрным кабинетам. Только на охоту ее с собой не берет. Что же касается мужниного высказывания «дорогая женщина», то это отнюдь не фигурально. Она и вправду дорого ему досталась. В копеечку, можно сказать, влетела.

— Когда мы с Робертом жили в Чикаго, у меня случайно обнаружили рак груди. Вторая стадия! Вот я страху-то натерпелась! Прошла химию и облучение, а после операции, которая длилась три часа, выписали из больницы уже через сутки. Провели операцию очень хорошо: удалили грудь и сразу пластику сделали. И, знаешь, Марина, нет худа без добра — попросила увеличить грудь, и теперь она у меня больше стала! И еще вот что — страховка медицинская все расходы покрыла. Оказывается, раньше такие операции не оплачивали вообще, но, когда у президента Клинтона мать заболела раком и выяснилось, что ей бесплатно полагается пластика только одной груди, а второй — нет, президент внес в этот закон изменения. Теперь пластику обеих грудей оплачивают! У меня отныне, представляешь, 5-й номер!

Операция и лечение, пластика, реставрация соска и татуировка ареолы вокруг — все вместе около полумиллиона долларов.

Муж какие-то копейки заплатил за это удовольствие, потому что почти все тогда оплатила медицинская мужнина страховка. Я вот до сих пор удивляюсь, как меня через сутки уже выписали после 3-часовой операции (мастэктомия) домой. У меня тогда еще дренаж стоял в груди, и к нему прилагалась маленькая тряпичная сумочка с длинной ручкой, чтобы на шею сумку эту вешать. Там ведь специальная бутылочка измерительная была, с помощью которой я должна была каждый день записывать, сколько жидкости из груди моей вытекло, — рассказывает мне Ольга. 

— Еще мне море обезболивающих и антибиотиков выписали. В России, замечу, такого нет. На родине после операции больные лежат в больнице как минимум две недели. Даже с воспалением легких! Когда у меня тут уже, в Америке, случилось воспаление легких, то мне просто выписали антибиотики и я лечилась дома, потому как о госпитализации здесь с такой мелочью и речи быть не могло! Здесь нет плана, как в России, на койко-дни. Ведь дома как? Если не выполняется план по этим самым койко-дням, то сокращаются и койки и персонал. Потому и держат людей в больнице, даже если нет на то причины. И еще — белье постельное с собой тащить тут не надо. Все выдают. Все! Вплоть до ночной сорочки! — Ольга так округляет глаза, что я понимаю, что ночная сорочка, как и постельное белье, все было по высшему классу.

— Но и это еще не все мои опыты с американской медициной. В сентябре у меня тут вот что приключилось: ночью так сильно заболел бок слева, так скрутило, что даже говорить не могла, а только квакала. Муж мой сначала хотел сам меня к врачам везти, но, когда увидел, как меня всю перекосило, испугался и позвонил в «911». Те мигом приехали и утартали меня в больницу, где и выяснилось, что камень у меня в мочеточнике. Так вот, снова про цены. Скорая меня везла минут пять, потому что больница рядом, но оплата у них там идет за километраж, и счет нам выставили 600 долларов! Да за такие деньги, даже умирая, пешком добежать можно! За услуги больницы счет пришел на 1800 «зеленых». За что? У меня той ночью взяли кровь на анализ, поставили капельницу с обезболивающим и КТ сделали для диагностики. Все! Вот такая тут медицина. Да, она замечательная, но отчего-то слишком уж дорогостоящая. Ну не могут эти услуги так дорого стоить! Я всю жизнь почти отработала в российской медицине и знаю, о чем говорю.

Вот еще расценки на услуги, к которым Ольге Ивановне за все свои девять лет общения с американской медициной пришлось тут прибегать: маммограмма — 150 долларов, МРТ — три тысячи долларов (муж ее все еще должен заплатить 500 баксов). За каждый прием к специалисту ее любящий мужчина платит по полсотни «зеленых» лишь потому, чтобы была возможность получить направление к врачу более узкой специализации, а ведь Оле теперь, после операции по удалению груди, каждый год надо на прием к онкологу ходить и маммограмму делать раз в год необходимо. 

— Но и это еще не все! Когда мне КТ сделали на скорой, обнаружили что-то на почке. МРТ показало, что у меня рак почки, — бодренько продолжает свой рассказ Ольга.

— Но, говорят, ничего страшного. Лечится, говорят, первая стадия. Химию и облучение делать не надо, потому что рак почки лечится. Главное — не запускать, и все! — передает напутствие доктора Ольга. 

Она теперь ждет дня, когда на прием к урологу идти. Страховка, кстати, у ее мужа не какая-то дорогущая и навороченная, а самая что ни на есть обычная, обамовская: Ольгин супруг в месяц за двоих платит всего 115 долларов.

Конечно, можно было выбрать другую, которая бы и стоила ее мужу больше, но тогда бы и за услуги медицинские не такие бы огромные суммы Роберту пришлось выкладывать. Но только кто же знал, что такое могло случиться: «Знал бы, где упасть, соломки бы подложил».

 — Мы с мужем, когда пришли к моему новому онкологу (а муж мой повсюду со мной ходит, потому что я просто пропала бы тут без него! Я ведь все еще нормально по-английски не говорю и машину вожу еле-еле, потому что сперва не видела почти ничего, а потом, когда мне тут операцию на глаза сделали, то памяти совсем почти никакой не осталось!), то пожаловались на побочные эффекты. Доктор выслушала внимательно и сменила мне лекарство, сказав, что отныне таблетки по почте нам будут присылать. Через несколько дней звонят нам от той медицинской компании, что таблетками моими заправляет, и говорят, что таблетки будут стоить 800 долларов! В месяц! Страховка их, мол, полностью не оплачивает, так как нового поколения таблетки эти. Как принято тут говорить, не «дженерик». Мой муж отказался от лекарства этого, не раздумывая, и сказал им, чтобы ничего нам не отправляли, а потом позвонил в офис онколога и все рассказал. Там сказали, что выпишут нам другое лекарство, подешевле. А через несколько дней по почте все равно прислали нам эти «золотые таблетки». Роберт мой тут же им позвонил и напомнил, что просил, чтобы не присылали. Там все вроде вспомнили и попросили супруга моего отправить им лекарство обратно для того, чтобы медикаменты эти, нами не использованные, уничтожить. Муж мой как это услышал, так и сказал: «Вы же сами ошибку совершили. Могли бы сказать: «Да ладно, оставьте эти таблетки себе бесплатно!» Ничего подобного! — рассказывает Ольга.

baikalpress_id:  109 583