Замужем в Америке. "Надо просто закрыть глаза..."

Ир­ку­тс­кая жур­на­ли­ст­ка Ма­ри­на Лы­ко­ва зна­ко­ма дав­ним чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» — она не раз пуб­ли­ко­ва­лась в на­шем еже­не­дель­ни­ке. Несколько лет на­зад она выш­ла за­муж за аме­ри­кан­ца пос­ле зна­ко­м­ства по Ин­тер­не­ту на од­ном из брач­ных сай­тов и пя­ти (!) лет об­ще­ния. Ма­ри­на про­дол­жа­ет рас­ска­зы­вать чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» лю­бо­пыт­ные ве­щи о жиз­ни в США и о сво­ем за­му­же­ст­ве.

Сегодня я расскажу читателям «Пятницы», как сделала пластическую операцию и специально для этого приехала в Иркутск. С красотой у меня свои отношения.

Помню, как будто это было вчера. Мы дома одни. Мне тринадцать, и я сварила требующему сладенького семилетнему братику банку сгущенки. Сварила и выставила на подоконник остужаться: была зима. Юрка ныл, ему не терпелось полакомиться вареной сгущенкой, и я, добрая душа, переселив неохлажденную банку с подоконника на табуретку, воткнула консервный нож в еще теплое алюминиевое тело.

Если бы не очки на моем носу, то не печатать бы мне сейчас этих строк: я была бы слепа. Раскаленная жижа залепила стекла очков, лицо, потолок малюсенькой кухоньки в пятиэтажке в Солнечном. Я смыла все это под краном с холодной водой, причесалась и побежала в школу.

А потом... Потом я была готова добровольно лишиться руки в обмен на нормальную кожу на моем лице. Были хождения по бабкам, куда меня самоотверженно возила мама, выискивая по блату все новые и новые секретные адреса. Бабки жили далеко, за городом, но куда деваться — надо было спасать мою красоту. «Кто замуж ее такую возьмет? Ей жениха в Африке искать остается: девочки должны быть маленькие, миниатюрные, а у этой руки с лопату», — «повышал» мою самооценку еще до происшествия со сгущенкой мой великовозрастный кузен. Мы с мамой всю зиму ездили по бабкам, и те заговаривали мою обожженную кожу. Особливо продвинутые «лечили» мое лицо посудной тряпкой в обмен на привезенные в те далекие голодные годы непонятно как добытые мамой водку, копченую колбасу (палками), сыры, пряники и просто деньги. Сами мы всего этого не ели, и с деньгами всегда был напряг. Странное дело: заказанные бабками деликатесы они, «заговорив», всегда оставляли себе, мне же оставалось раскаленную на конфорке вонючую посудную тряпку прикладывать к собственному лицу. Что я и делала. Теперь вот думаю: как я вообще тогда выжила?

В шестнадцать лет я стала умнее и, пожалев маму, папу и их деньги, самостоятельно отправилась в областную врачебно-косметологическую лечебницу, что на улице Фурье. Я посещала это заведение ежемесячно, как по часам, с шестнадцати до тридцати пяти лет. Во время путешествий тоже послаблений себе не давала, пока на Кипре, в каком-то дорогом салоне, мне не выплюнула в лицо кипятком модная распаривающая европейская машина. Снова ожог. Тем не менее ухаживала я за собой аккурат до переезда в Америку. До самого замужества. (Если у нас, в России, женщины за собой следят, то тут все с точностью до наоборот.) Потом, уже в США, был, правда, перманентный макияж (600 долларов в моем Богом забытом Айдахо против 1490 рублей в Иркутске), наращенные ресницы (150 долларов тут против 700 рэ в Иркутске) и такие же наращенные белокурые локоны (1500 долларов против 15 000 «деревянных» в моем родном городе в Сибири), но это уже совсем другая история.

...На консультацию к пластическому хирургу высшей категории с тридцатилетним стажем, доктору медицинских наук, ведущему научному сотруднику Куклину Игорю Александровичу я пришла не одна, а с подружкой Аней Михалевой.

Точнее, Аня меня на консультацию привезла на собственном авто. Заполнили мы с ней в регистратуре анкеты, не сговариваясь, прописали в графе «род деятельности» емкое «домохозяйка». Заплатили по тысяче и вот уже сидим в маленьком, ничем не приметном кабинетике.

Анька смотрит на свое зеркальное отражение не то что с неохотой, но как-то без особенного интереса. Доктор касается ее подбородка, лба: «Ну что же, тут нужна полноценная работа. От, как говорится, и до». Анна, разменявшая шестой десяток, обиделась. Виду не подала, но правда явно не пришлась ей по вкусу.

— Вообще-то я хотела только веки сделать, чтобы глаза приоткрыть. Слышала, что одна блефаропластика сразу как стирательной резинкой с лица лет тридцать сотрет.

— Ну, про тридцать я не знаю, но эффект сразу станет заметен. Потому и говорю, что к нашему брату, пластическому хирургу, лучше обращаться пораньше. До того, как появятся стойкие статические морщины. «Золотой возраст» для подтяжки лица — от сорока до пятидесяти лет. Но это в среднем. Кому-то нужно это делать раньше, кому-то и после пятидесяти не поздно. Вот тогда можно добиться результатов мать-дочь. Пришла мать, а ушла дочь. Женщина получает новое лицо. Красивое. Помолодевшее. Но не ее прежнее лицо, а новое. Небольшие операции, типа блефаропластики, помогут при небольших возрастных изменениях, — объяснял на пальцах про красоту доктор.

— Ну вот надо же! А я-то думала, что мне век одних хватит, а тут такое! — все еще не могла прийти в себя от новости Анна Павловна. Названная за красоту сумма ее явно расстроила.

— И на сколько хватит такой вот подтяжки? — взяла она инициативу в свои руки.

— Мне часто задают этот вопрос. Ну как на него ответить? Мы все взрослеем с разной скоростью. Вот возьмем, к примеру, двух близняшек. У одной была разовая круговая подтяжка лица или еще что, а у другой ничего этого не было. Предположим, что «взрослеют» наши близняшки с одинаковой скоростью. Какая из них двоих будет выглядеть лучше и моложе в любой момент времени, как вы думаете?

— А мне вот страшно чего-то, — делится своими ощущениями с хирургом Анна Павловна.

— Так это ж нормально — бояться неизвестного! Это же инстинкт самосохранения. Не каждый день оперируемся. Нас, хирургов, часто гоняют кровь сдавать, потому что мало ли что. Так вот я каждый раз тоже, иглу завидев у собственной вены, настраиваюсь... Бывает, народ почти с операционного стола убегает. Да-да, и такое бывает. Вот женщина пришла, к операции подготовилась, а потом вдруг внезапно решила, что передумала. Собирает быстренько вещички и убегает, — продолжает доктор.

Мне настраиваться не надо. Я хочу, чтобы все случилось, как в парикмахерской у хорошего мастера — надо просто закрыть глаза. А когда работа будет закончена, открыть их и ахнуть. От восторга.

Не люблю парикмахеров, которые спрашивают, что да как. Зачем им выслушивать мои пожелания про то, как коротко и где отрезать, если они мастера? Они лучше знают, как сделать меня красивее. Мы не видим себя со стороны, потому что внутренне нам всегда шестнадцать. Мы, давно перешагнувшие сорокалетний рубеж, остаемся в душе все теми же девочками-восьмиклассницами и в большинстве своем носим все те же прически и те же вещи, что и тогда, когда учились на первых курсах университета. Не в буквальном смысле: волос становится меньше, размеры одежды перманентно ползут в сторону увеличения, но стиль и привычка одеваться, увы, остаются. Предпочтения в цветовых гаммах, покрой — не меняется, увы, ничего. Кроме того, что мы стремительно «взрослеем».

Профессионалы беспристрастны, а значит, смогут играючи подчеркнуть наши достоинства и скрыть недостатки. Надо просто довериться. 

Подошла моя очередь.

— Липосакция мне нужна в зоне подбородка. Щеки не помешало бы азиатские убрать. Веки верхние и нижние требуют заботы. Да и вообще! — обвожу я свое отражение в зеркале в полный рост жестким самокритичным взглядом.

— Марина, ты что, так себя не любишь?! Ты что же, по поводу лишнего веса комплексуешь? Не комплексуй. Себя надо любить! — строго смотрит на меня Куклин-психотерапевт.

Я стараюсь не смотреться в зеркало (чего я там не видела?), а только согласно киваю. Я не скрываю, что не люблю свое отражение и ненавижу фотографироваться. И я согласна с каждым словом мастера, потому что доверяю ему стопроцентно с самой первой секунды, что я появилась на пороге его кабинетика. Двойная блефаропластика (подтяжка век). Коррекция формы лица с помощью липосакции (удаление жира с области скул), которая позволит сформировать немного отличный от азиатского (а у кого в Сибири нет азиатской крови?) овал лица. Увеличение губ. Да много там еще чего!

Доктор не спрашивает меня, делала ли я когда-либо что-либо со своим лицом. Впрочем, у меня на лице все написано: никогда и ничего. На сорок пятом году жизни надумала изменить что-нибудь во внешности, а стало быть, и в жизни. Помните рассказ Тэффи «Воротничок»? Новый воротник потребовал от замужней и счастливой, в общем-то, женщины новое платье, затем новые туфли, новые чулки и, в конце концов, ненасытный возжелал нового мужа! Никогда не знаешь, что будет завтра и чем закончится сегодняшний визит к пластическому хирургу...

Если вы задумали улучшить свою внешность у пластического хирурга, заранее позаботьтесь о финансовой стороне вопроса: к стоимости операции как таковой надо будет приплюсовать немало анализов и обследований.

Например, ЭКГ и рентгенография органов грудной клетки, кровь также придется сдать «литрами». На сдачу анализов у меня ушло (дело было в Иркутском диагностическом центре) два часа и пять с лишним тысяч рублей. Также на операцию следует идти в специальных компрессионных (утягивающих) чулках, ну, или хотя бы в «варикозных» гольфах. Хорошие (американские) стоят как самолет. Две с половиной тысячи рублей я заплатила за послеоперационный шлемик, который крепится на макушке головы, на тыльной части шеи и темечке липучками. Нужен он для того, чтобы не давать только что выпотрошенным щекам — сдутым воздушным шарикам — свалиться обратно, по направлению к земле. Шлемик этот следует не снимать как минимум три недели и даже в нем спать. Для лучшего, надо полагать, результата. Шлемик мне понравился очень, и я начала понимать теперь женщин Востока и их любовь к парандже: эластичный шлемик дает чувство безопасности, словно ты в шапке-невидимке. Когда человек чувствует себя защищенным, он и выражается более четко, и хохмит от души...

На вопрос самых близких подружек: «Ну и сколько ты заплатила за эту пытку? Я бы никогда на такое не решилась» — предпочитаю от ответа уходить. Если я что-то решила приобрести, значит, это имеет для меня определенную важность. Неважно, сколько бы это стоило. Добавлю, что в Америке только за коррекцию век я бы заплатила больше, чем за все то, что сделал для меня доктор Куклин.

Продолжение в одном из ближайших номеров

Загрузка...