За­му­жем в Аме­ри­ке. Моральный облик и облако морали

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США. Сегодня речь пойдет об американской морали.

За информацию о том (или тех), кто написал на стенах сразу трех местных мормонских церквей непристойности, ФБР обещает вознаграждение в размере 5000 долларов (почти 160 000 рублей). Краской из баллончика-распылителя юные, как мне думается, «художники» изобразили мужские и женские гениталии, перевернутые кресты и написали на стенах, дверях и даже на тротуаре у церкви следующее: «Горите в аду», «Вы заплатите за то, что натворили», «Умрите, мормоны!»... И если я, учившая алфавит и учившаяся читать, как и большинство моих маленьких подружек и друзей, в том числе и на заборной «письменности», не вижу в произошедшем ничего такого уж страшного и из ряда вон выходящего, чтобы за расследование эдаких юношеских проделок брались официальные службы, обещая за любую информацию огромные деньги, то здесь, в Америке, все по-другому. ФБР этот акт вандализма именует не иначе как hate crime — то есть преступлением на почве ненависти. Преступление на почве ненависти к личности в данном случае основано на почве вероисповедания и наказывается штрафом в размере тысячи или около того долларов (за причиненный стенам церковных зданий вред). Набедокурившим уже явно не отделаться.

— Я сдала бы тех, кто это сделал, в полицию! Не задумываясь, сдала бы! Да, вся жизнь у этих людей будет испорчена, потому как такое у нас тут не прощают. Но я верю, что если не пресечь это на корню, то дальше будет только хуже. Люди почувствуют вседозволенность. Но вот тогда станет уже поздно!.. — брызжет слюной моя знакомая-мормонка.

— Да таких размазывать надо! Как пауков! Я — человек неверующий, каких в Америке раз-два и обчелся, но мне и 5000 долларов не надо, я бы знал, кто это сделал, — даром бы имена уродов в полиции назвал…

— Но ведь формулировка «преступление на почве религиозной ненависти» — отягчающее обстоятельство! Я бы не стала указывать пальцем на тех, кто там рисовал, тем более что я думаю, это были подростки. Дети. Не хотелось бы им жизнь портить... — озвучиваю я собственное мнение.

— А это оттого, Марина, ты так думаешь, что ты выросла не здесь, — был ответ.

После рождественских каникул я пришла на работу с фиолетовой тесемочкой на запястье.

— Это че? Мода такая новая? — спрашивали меня товарки.

— Нет, дорогие, не мода. Это мой обет не говорить ничего дурного о других в этом, новом, году. То есть вообще. Ни намеком. Ни в открытую. Ни, тем более, за спиной... — отвечаю я в надежде, что и другие захотят ко мне присоединиться.

Не тут-то было.

Поняв, что я теперь не шибко лающая и уже совсем не кусачая собака, за моей спиной пошел шепоток.

Женщины, знаете ли, всегда найдут о чем посплетничать, а в особенности женщины американские, в большинстве своем малообразованные, нищие и жизнью недовольные. Через пару недель начальство вызвало меня на ковер.

— Марина, а ты знаешь, что тебя клюют за твоей спиной?

— Клюют? Догадывалась. (Кому понравится, когда кто-то пашет за четверых, показывая тебя, «старого заслуженного работника», в не очень-то выгодном свете? Кому понравится, когда отправляют в престижные поездки «эту русскую», а не кого-то из «местных»?..) С этим надо что-то делать! Они ведь тебя выжить пытаются. Марина, мы хотим поговорить с парой закоперщиц, чтобы это дело прекратить, потому что мы знаем из опыта, что дальше будет только хуже. Нет ничего хорошего в том, что ты кому-то не нравишься и кто-то пытается тебя очернять, переворачивая все вверх тормашками. Но ты, Марина, делай что делаешь. Продолжай в том же духе! Не бери в голову. А мы с ними сами разберемся.

— Спасибо, конечно, но не надо ни с кем говорить и ничего прекращать. Меня никакие сплетни или что там еще не волнуют. Правда. Жалобы, сплетни, наушничество — удел слабых.

Затемни ближнего, пока твой ближний не извернулся и не затемнил тебя — это по-американски. Американская мораль, где мораль отсутствует напрочь.

Преступления по мотивам национальной, расовой, религиозной вражды — «преступления ненависти» — были всегда и для меня, бывшей россиянки, не внове. Стоило еще несколько лет назад, живя в Сибири, открыть газету, послушать радио, включить телевизор. Только у нас тогда было не принято называть красивыми и громкими словами «китайские погромы», когда вооруженные до зубов менты (те, что на страже закона) посреди ночи врываются к спящим гастарбайтерам и лупят тех почем зря. Так, для проформы. Или они же вымогают взятки у тех, кто ни на йоту не нарушил закон, но внешне выглядит не совсем как «местный». Помните, у нас было не принято в День военно-воздушных сил ходить на рынок, потому что можно было попасть под горячую руку? «Бурят — штаны горят!» — из той же оперы, и потому я с пониманием относилась к тому, что моя школьная подружка-бурятка на каждом углу не забывала упомянуть, что она «вообще-то казашка». Евреи в СССР тоже зачем-то скрывали свое происхождение. Да и вообще жить в России страшно было не одним евреям, бурятам и китайцам: моя мама не на пустом месте переживала за жизнь моей собственной дочери-метиски. Иностранным (в особенности африканским) студентам жизнь в России с первых же дней кажется каторгой. И не только оттого, что холодно и голодно, но прежде всего потому, что страшно выйти на улицу. Потому что убьют. За цвет кожи. За непохожесть. Потому что «Россия — для русских!»?

Мне всегда казалось, что в России сосуществуют разные стили руководства. Два стиля. Один я назвала для себя стиль жизни «сибирский», а другой обозначила как стиль жизни «московский». Но нет!

Как показывает жизнь, существует еще и так называемый стиль жизни американский.

И если с московским (как и с сибирским) все более-менее понятно, то об американском расскажу чуть позднее, развернув понятия «московского» и «сибирского». Ну, в Сибири, известное дело, живет народ терпеливый и не гадостный. Прямой и простой. Не до хитросплетений, быть бы живу. В Москве климат помягче и нравы поизвилистей. Там человек человеку волк. И просто так, ради развлечения, народ топит друг друга. Наушничает друг на друга начальству. Двуличничает. Вертится, как тот угорь на сковородке. Скользкий народ, как селедка... В Америке дела еще более ни к черту. Вот наблюдаю я за людьми и не перестаю удивляться: люди приезжие (читай иностранцы) себе такого «подличества» не позволяют. Зато свои! В особенности же те американцы, кто, стуча себя кулаком в грудь, на каждом шагу объявляют, что они «людей любят» и «вообще они верующие»... готовы со своих коллег глаз не спускать, лишь был бы повод «против кого дружить». Наушничают тут все. Как я поняла из многолетней жизни здесь, это система виновата, но не человек. Они так взращены, так приучены. Натасканы не думать, но делать. В США нет понятия «ябеда». Здесь со школы учат, что, если что заметил, сообщи. Маленький мальчик регулярно ябедничал учительнице на своих же однокашников и получал за это одобрительные взгляды (конфеты). Как та собака Павлова: выросший мальчик уже не остановится. И конфеты он сам себе купить может, и учительница уже не авторитет, а привычка осталась... И тут такие все, с привычкой этой. Полицейское государство. Почему тут высокий процент раскрытых преступлений? Потому что все на всех стучат. Ябедничают. Жалуются. За примерами даже и ходить не надо: куда ни плюнь, всюду счастливо лыбящиеся друг другу лица, зато за спиной друг у друга они такое творят! «Разделяй и властвуй!» — не для американцев. Их и разделять не надо.

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments