За­му­жем в Аме­ри­ке: история Нади

Ир­ку­тс­кая жур­на­ли­ст­ка Ма­ри­на Лы­ко­ва, несколько лет на­зад вышедшая за­муж за аме­ри­кан­ца, про­дол­жа­ет рас­ска­зы­вать чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» лю­бо­пыт­ные ве­щи о жиз­ни в США и о сво­ем за­му­же­ст­ве.

Еще одна история о жизни в Америке для читателей «Пятницы». Встретила случайно женщину, которая переехала сюда, в Америку, чуть более десяти лет назад. Сейчас Надежде уже пятьдесят два. Шатенка с голубыми глазами, Надя коротко стрижена, не увлекается косметикой, спортивна и стройна, ухожена и сдержанна. В общем, настоящая леди. Русская леди из большого украинского города. За десять лет жизни на чужбине Надя поднялась высоко. Так высоко, что я сутки после нашего знакомства все думала: «Ну как ей такое удалось?!» А начинала она так же, как и многие, кто переехал на ПМЖ в другую, незнакомую и не ждущую нас, иностранок, страну. (Замечу, что переехала она в Америку не по популярной схеме «замуж по Интернету». А это значит, что хорошего старта и надежного тыла, которые может обеспечить достойный мужчина, у нее не было и в помине.) Надя приехала сюда, в Америку, чтобы быть поближе к дочкам. Старшая Надина дочь, двадцативосьмилетняя Марина, оказалась в Штатах по какой-то студенческой программе, когда девочке только-только исполнилось шестнадцать. Отучилась в школе, поступила в местный университет, затем перевелась в Колумбийский (кажется, на факультет международной журналистики) и уже давно колесит по миру в поисках сенсаций. За старшей Надиной дочкой открывать Америку отправилась и младшая, но она не пошла по стопам сестры и решила стать... ученым. И сейчас, по словам гордой русской матери, дочь уже двигает американскую науку... А матери, оставшейся на Родине, что остается? Ждать. Жить в ожидании телефонных нечастых звонков (девочки и учились, и работали в американских кофейнях официантками) да редких — раз в два-три года — недельных визитов. Единственное, что вносило в жизнь хоть какую-то определенность, так это Надины ежемесячные переводы дочкам. Денежные. «Хоть и копейка, а все помощь», — рассуждала Надя. Во всем одинокая молодая женщина себе отказывала, никакой работой не брезговала, все золото из дома в скупку стащила — и все ради того, чтобы девочкам своим хоть чуточку помочь жилье да учебу за океаном оплачивать.

В общем, поняла однажды Надя, что не дело это — жить вот так вот, на две страны, когда ты прописан вроде как в одной, но душа твоя все время где-то далеко-далеко от адреса, указанного в паспорте.

Добилась Надя получения визы, собрала чемоданчик и... оказавшись в новой стране, сразу же поняла, что тут не все так, как в голливудских фильмах показывают. Точнее, все совсем не так. И не ждет ее тут никто с распростертыми объятиями. Ну, разве только ее родные дочки. Так у них все равно — своя жизнь... Посидела Надежда пару месяцев дома (в съемной квартирке младшей своей девочки), посмотрела, как та бьется, еле-еле сводя концы с концами да еще и успевая учиться... и отправилась работу искать. Нашла, и довольно быстро. Техничкой. А чем работа плоха? Знай себе мусорные корзинки вовремя опорожняй да содержи помещение в идеальной чистоте. Да и по-английски шибко никто говорить не заставляет (а это уже огромный плюс). Дальше — больше. Помахала Надя шваброй американской в каком-то медучреждении где-то с год, и ей предложили «поучиться и пойти на повышение», научившись кровь брать из вены на анализы... Проработала Надя флеботомистом без малого пять лет. Потом ее снова — на повышение. Через какое-то время тихую и исполнительную Надю, которая и слова лишнего не проронит, опять — вверх по служебной лестнице продвинули. И еще — чуть выше чуть позже... За десять лет стала Надежда Петровна (Надежда — если по-американски, потому что отчеств у них тут и в помине нет) аудитором по медицинской части в девяти штатах Америки! Она теперь на дорогом автомобиле из штата в штат разъезжает, находясь в каждом пункте по нескольку дней, и подчиненные перед ней, говорящей всегда тихо и очень уверенно, дрожат, точно лист кленовый перед внезапным порывом ветра. За десять лет выучила Надежда английский в совершенстве. Профессией абсолютно новой с нуля овладела (а была она историком). За руль автомобиля села. Девочек своих замуж повыдавала и сама замуж вышла. Гнездо ее теперь, правда, опустело (девочки живут далеко от роскошного дома, что Надя с мужем купили), но русская отважная женщина не унывает: все свое время отдает работе, а в свободные часы успевает кататься на только что освоенных горных лыжах...

Вот что говорит Надя: «У меня никогда не было заблуждений насчет Америки. Они, конечно же, были, как выяснилось позже, — потому что Америка оказалась еще более непривлекательной для меня, чем была до моего переезда сюда. То есть я хочу сказать (чтобы не было двусмысленного толкования), что Америка была мной нелюбима с детства. Меня за непомерную худобу в детстве дразнили обидным «как из американских трущоб», и я не любила Америку уже тогда, в детстве, за одно это — за «трущобы». Потом, по рассказам первых уехавших и вернувшихся товарищей по работе и несчастливо вышедшей замуж дочери одной моей очень близкой приятельницы, я поняла, что не все в этой Америке так уж и хорошо. Не стоит забывать, что в результате промыва мозгов во времена холодной войны я свято верила, что наша страна — лучшая из лучших! Прошли годы. Мои девочки уехали в эту далекую и такую несимпатичную мне с детства Америку. Потом умерли мои родители. Затем меня бросил муж, найдя себе покрасивше да помоложе. Я осталась совсем одна и решила найти себе мужа, чтобы было с кем куковать в старости. За пару лет не очень успешных поисков по Интернету (а я начинала с малого круга — сначала мной был охвачен мой родной город, потом — моя страна, потом было ближнее зарубежье, потом подключилась Европа...) я так никого и не нашла. Мои поиски не увенчались успехом! После Канады и даже Венесуэлы я начала думать об Америке. Но так туда не хотелось! Точнее, хотелось только потому, что в Америке меня ждали мои девочки. Накопившаяся усталость от всего, что сопровождает женщину, живущую в России, только послужила толчком к моему решению уехать так далеко. Уезжая, я не питала особых иллюзий, поэтому, видимо, и перенесла довольно спокойно все стрессы и так называемый культурный шок, о котором столько переговорено и написано. Третьим важным толчком было эгоистическое желание... продлить собственную жизнь. Известно же, что разные потрясения (например, такие вот кардинальные перемены, как переезд в Соединенные Штаты) продлевают молодость. Вот я себя и потрясла немного в сорок два года! Когда совсем почувствую себя стареющей — пожалуй, вернусь в Россию. Чтобы случилось опять еще одно крупное и позитивное потрясение! Так и буду шкандыбать туда-сюда по жизни!»

Мы встретились случайно и, официально друг другу представившись и узнав друг друга по именам (Марин и Надь в Америке не так уж и много, а если они и есть, то почти наверняка только русскоговорящие), не сговариваясь, немедленно перешли с английского языка на русский и, что называется, «сцепились языками».

Незнакомые друг с другом всего несколько минут назад две русские женщины начали без заминки выкладывать о себе всю подноготную.

Как случайные пассажиры поезда, знающие наверняка, что вот сейчас они сойдут на разных станциях и никогда уже больше в жизни не встретятся, мы рассказали друг другу наши истории о том, как мы обе оказались здесь; о том, кто из родных остался на Родине; о том, что любят и что не любят в Америке наши дочери. (У Нади, например, на Украине живет старшая сестра с семьей, и Надя призналась, что почти каждый выходной находит хоть час свободного времени, чтобы пробежаться по магазинам и купить что-то родным в подарок.) Надежда дважды предложила мне обменяться номерами телефонов, но я наотрез дважды же отказалась: живем мы в разных городах и даже в разных штатах и вряд ли когда-нибудь снова встретимся. Да и о чем говорить, если когда-нибудь соберемся звонить друг другу? Да и есть у меня своеобразный комплекс: не завязывать знакомства с соотечественниками только потому, что у нас был когда-то давно общий «бэкграунд» и что мы все еще изъясняемся на общем (русском) языке. Я об этом Наде откровенно, не боясь ее обидеть, и сказала.

baikalpress_id:  96 951