За­му­жем в Аме­ри­ке. Иркутская невеста

Ир­ку­тс­кая жур­на­ли­ст­ка Ма­ри­на Лы­ко­ва, несколько лет на­зад выш­едшая за­муж за аме­ри­кан­ца, про­дол­жа­ет рас­ска­зы­вать чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» лю­бо­пыт­ные ве­щи о жиз­ни в США и о сво­ем за­му­же­ст­ве.

Сегодня расскажу вам о моем американскром знакомом, который приезжал в Иркутск искать жену. А я ему помогала.

— Ничего, если моя будущая русская жена будет моложе меня? — спросил он перед вылетом собственную 36-летнюю дочь.

— Папа, чем плоха молодая жена?! — удивилась дочка, но тут же добавила: — Главное, чтобы она была не моложе меня, а то это будет уже немного странно.

Самой главной человечьей потребностью после поесть — поспать — надежно укрыться от волков и непогоды является общение. Дружба, там, любовь. А самым большим нашим страхом после все тех же волков и бабаек является, если верить ученым, страх одиночества. Но десятки знакомых мне российских женщин все еще сидят и ничегошеньки не предпринимают для того, чтобы в одиночестве не сидеть. Потому что не верят уже в свои сорок с гаком, что есть где-то там, за горизонтом, и ходит по земле ее суженый. Но ведь вот что получается: она сидит и киснет тут, а ему где-то там тоже одиноко. Плохо обоим.

К 65 годам за плечами американца, о приключениях которого здесь, на просторах Сибири, пойдет речь, было два неудачных официальных брака. Были, само собой, как и у всех нормальных здоровых холостых мужиков, интрижки-подружки, но это совсем уже другая история. Мне же важно донести суть: после второго развода, когда жена получила все, что хотела, он сказал себе: «Никогда больше не женюсь». Но с тех пор много воды утекло, и 65-летний американский дедушка полдюжины внуков приехал в Россию, в Сибирь, в поисках невесты. Впервые приехал и говорит, что брак для него — обретение надежного тыла и чтобы дома было с кем словом перемолвиться. И чтобы постель согрета, и чтобы ужин был. Впрочем, про ужин это я явно загнула, потому что готовит мой герой так, что даст сто очков вперед любой кухарке. Потому что готовка для него не необходимость, а хобби. Ему нравится приготовить что-нибудь эдакое, чтобы побаловать девяностолетнего отца, сына, невестку и дочку с тремя пацанами,  потому что он просто их любит и так вот, приготовлением еды  (читай: заботой о своей семье), выражает свою любовь. Нередко можно застать его рыщущим в Интернете в поисках новеньких кулинарных рецептов. И это при том, что выглядит он от силы на пятьдесят — пятьдесят два, ведь возраст в США равен российскому за минусом десяти лет как минимум. То есть шестидесятипятилетний американец или американка выглядит примерно так, как русские в 50—55. Это же касается и здоровья.

...Итак, прошли годы, дети выросли, внуки тоже стали взрослыми.

Для каждого нормального американца семья — это святое, но даже в окружении детей и внуков одному все же одиноко. Плохо.

Он как-то вдруг осознал, что нужна ему, очень-преочень благополучному и самодостаточному, родная душа рядом. Душевное тепло. Забота. Женская ласка. А главное, у самого у него появилось неискоренимое желание любить и заботиться об одной-единственной. «Никогда больше не женюсь» вдруг видоизменилось в «Никогда больше не женюсь на американке». Потом начались встречи. Встреч было много — был Интернет и ежевечерние походы в рестораны с целью встретиться с новой знакомой из Сети, но в большинстве случаев разочарование наступало сразу же. На «очной ставке» женщины не соответствовали своим портретам: все эти  филиппинки-вьетнамки-китаянки то в жизни были не теми, что на  фотографиях в Сети, то искры не пролетало. Он уже было снова поставил на своей личной жизни жирный крест, как его друг вдруг неожиданно для себя самого женился на русской, и отныне желание жениться на неамериканке обрело более четкие очертания. «Женюсь только на русской», — сказал себе мой герой.

Приятная европейская внешность. Хорошо сложенная фигура. Желание ухаживать за собой. Природная женственность. Интеллигентная манера поведения. Искренняя улыбка и всегдашняя приветливость. Доброта в глазах и сговорчивый характер. Готовность уступать и идти на компромиссы. О чем еще может мечтать мужчина, уставший быть один, но при этом вынужденный делать хорошую мину при плохой игре? Он начал действовать. Исправно и не один год встречался с русскими дамами, которые уже давно и основательно пустили корни в Америке. То были, как правило, пышные празднества в ресторанах да пикники, которые так любят устраивать живущие в его городе русские женщины. Женщин русских там живет много, и большинство из них, когда-то приехавших в Америку с единственной целью выйти замуж, развелись с мужьями после получения американского гражданства. Они когда-то, уже очень давно, с легким сердцем побросали своих американских мужей, будучи уверенными, что их ждет лучшая доля, более богатая жизнь и новый, более статусный американский мужчина, который незамедлительно захочет взять русскую разведенку в жены. Но шли годы, а сказка почему-то не случалась. А он ходил и ходил на все эти ресторанные вечеринки-пикники с матрешками и посадскими платками и, глядя на всех этих русских американок с глазами, полными тоски, всенепременно разочаровывался. Его женатый приятель, однажды ради развлечения отправившийся с ним на одно из таких русских собраний, прокомментировал внешний вид наших женщин в Штатах: «Какие-то все они тут, в Америке, затюканные. Не следят за собой. Толстые и мужиковатые, одеваются, лишь бы им было удобно — в шорты, заношенные кофты и футболки, а платьев не носят. Все поголовно острижены коротко и похожи на стареющих мальчиков. А так хочется, чтобы женщина выглядела женственной. Чтобы длинный подол, высокие каблуки, длинные локоны...»

Он не понимает русского языка и кроме слов «привет», «спасибо», «хорошо», не знает ничего. Он не слушает наших песен и не знаком с творчеством российских композиторов. Ему до лампочки наше кино, а наши анекдоты ему не смешны. Они вообще никому из иностранцев не смешны, потому что непереводимы. Он рассказывал, что до поездки в Иркутск про Россию знал совсем мало. Да, он видел на картинках в Интернете Красную площадь и мечтал на ней сфотографироваться. Он знал, что московское метро в разы чище и красивее нью-йоркского, и хотел убедиться в этом собственными глазами. Он читал про Путина, про Барышникова, про Василия Зайцева и даже смотрел фильм про легендарного русского снайпера «Враг у ворот», как и про матрешек с валенками, но больше всего его увлекали истории жизни и быта российских женщин. Он знал еще до поездки сюда, в Сибирь, что живет наш простой народ на редкость бедно, зато душевно. (Кто поспорит, что не бедно, пусть вспомнит, какова пенсия в долларах у наших старушек.) Читал, что русский человек даже незнакомцу последнюю рубашку отдаст, и не очень понимал, как такое вообще возможно, когда рубашек в шкафу у каждого сегодня вон сколько... Еще он где-то вычитал, что в июле в Иркутске жуткий холод, и привез с собой помимо набитого коробками с шоколадными конфетами большущего чемодана чемодан поменьше с тремя теплыми свитерами (зимними, с  начесом), зимнюю шапку, в каких ходят заполярные лыжники, шерстяной шарф, теплые перчатки. Приехав, кинулся осваивать территорию в новой для него реальности, потому что верит, что только так, живя активно и с широко открытыми глазами, можно перестать быть сторонним наблюдателем. На второй же день после прибытия он прочувствовал на собственной шкуре, что без туалетной бумаги и пары червонцев в кармане выходить из дома не следует. В огромном городе, по его опыту, почти нет платных и вовсе нет бесплатных туалетов. (А если таковые и отыщутся, то бумаги туалетной (даже такой, коричнево-картонной, что грубо скребет зад и сделана почему-то с хаотичными дырками) в них не окажется.) Прошагивая по Иркутску по двадцать миль ежедневно, за пару недель незаметно для самого себя и без того худенький американец потерял пять килограммов живого веса. В условиях сибирской дачи американец забабашил на костре для шашлыков брауни (типа нашего шоколадного торта)... в апельсинах. То есть натурально вычистил ложечкой апельсиновую мякоть и залил собственноручно замешанным шоколадным тестом. И испек, закрыв крышечкой из апельсиновой же корочки, предварительно завернув лакомство в фольгу. Ему не лень возиться хоть с кухней, хоть с автомобилями, хоть с лампочками и всякой там бытовой и санитарной техникой исключительно ради того, чтобы сделать другим людям приятное. Гуляя по Иркутску, он как-то заметил, как женщина возится с автомобилем. На переднем сиденье сидит и в ус не дует мужчина, а она в нарядном платье и на каблуках вытащенной из сумочки деревянной расческой чего-то колупает в колесе.  Нервничает и колупает, колупает. Как видно, безрезультатно. Американец подошел и молча, не говоря ни слова, осмотрел «больное место» авто, пошарил взглядом в раскрытом багажнике, увидел нужный инструмент и тут же  все поставил на свои места. Молча. Не говоря ни слова. Руки испачкал, помог и молча же пошел дальше своей дорогой. Он, перенесший пару лет назад серьезную операцию и уже постоявший тогда одной ногой на том свете, к жизни относится иначе. Он ценит каждую минуту, понимая, что завтра, о котором большинство из нас даже не задумывается, может и не наступить. Узнав, что в Иркутске есть дацан, он отправился к ламе с одним-единственным вопросом: «Сколько еще я смогу активно путешествовать?» Вопрос он задал именно так, но на самом деле в глазах читалось: «Сколько мне еще жить активно? Сколько мне отведено просто жить?» Лама долго кидал кости, чего-то нашептывал и припевал, а затем сказал, что не знает, да и не имеет права, если бы знал, называть конкретную цифру. Это, мол, идет вразрез с учением про то, что качество и продолжительность жизни человека напрямую зависят от его добрых дел. Делаешь что-то во благо других — продлеваешь свой путь на этом свете.  На том и разошлись.

Ему не единожды приходилось иметь дело с местными иркутскими бичами, следующими за ним гуськом и хором по-английски клянчащими: «Ван сигарет, плиз!»  А однажды мой герой в одиночку отправился с пристани «Ракета» в микрорайоне Солнечном на катере на подводных крыльях в деревню Большие Коты — Байкал смотреть. Не найдя в деревеньке места, где можно было бы заказать полноценный обед, он от тоски нафотографировал в ожидании «Ракеты» каждый отдельный куст деревенской картошки и в тот же день вернулся в Иркутск уставший, но счастливый: «Знаешь, Марина, я познакомился там, на катере, с четырьмя учительницами английского языка.  Они все молодые и симпатичные, в возрасте под сорок пять, только вот отчего-то ни одна из них не говорит по-английски. Не знаешь, почему бездомные алкоголики тут у вас по-английски говорят, а вот учительницы английского языка — нет?»  
Ему не нравятся курящие женщины (как и мужчины) и ленивые, независимо от пола, люди. При встрече (выработанная годами привычка?) он сразу пытается узнать, работает ли дама, и если да, то кем. А если нет, то как она себя обеспечивает и способна ли сама себя содержать. Ему это важно, потому что нахлебницы ему не нужны. Нахлебниц, готовых изобразить какие угодно чувства ради того, чтобы усесться на шею мужу, и в Америке много, а он ищет настоящую Любовь. Именно потому не показывает фотографий своего роскошного дома и коллекционных автомобилей ни одной из одиноких иркутский фей и потому перед поездкой в Россию аккуратненько уложил в чемодан свою самую поистасканную и старенькую одежду, снял с руки роскошные часы и дорогой перстень, а с шеи толстенную золотую цепь. Чтобы женщины не встречали, как принято у нас говорить, «по одежке».

Избалованные меркантильные американки не соответствуют мечте джонов и майков о достойной спутнице жизни.

Невеста должна быть честной, умной и всенепременно русской еще и потому, что русским бабонькам легче легкого выйти замуж с чистым сердцем и по любви  даже за самого захудалого иностранца (а не по любви, так еще легче!). Потому что терять нам нечего, кроме хронического безденежья, беспросветного одиночества да опостылевшего «дом — работа — дом». В Соединенных Штатах Америки мужское население (в большинстве штатов) превалирует над женским, но  американцы чуть ли не с рождения впитывают в себя: супружество — это партнерство. Потому, наверное, даже в глазах нищих российских дам иностранцы жуткие жмоты (и отчего они верят, что Америка — страна непуганых миллионеров-идиотов?) А еще мне хочется отыскать то место, откуда растут ноги у мифа про широту души современных русских мужчин? Впрочем, любой среднестатистический мужчина (даже русский Ваня), думаю, сперва  к женщине присматривающийся, в начале отношений  всенепременно покажется ей невиданной жадиной. Зато потом даже скупердяистый Джон, увидев, что дама сердца его не доит, начнет тратиться на совместные заморские круизы и прочие увлекательные вещи, потому что он свято верит, что главное в жизни пары — совместные впечатления. Общая на двоих память, на которую как раз потратиться не грех. 

 

 

baikalpress_id:  107 268