За­му­жем в Аме­ри­ке. Импортный жених

Ир­ку­тс­кая жур­на­ли­ст­ка Ма­ри­на Лы­ко­ва, несколько лет на­зад вышедшая за­муж за аме­ри­кан­ца, про­дол­жа­ет рас­ска­зы­вать чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» лю­бо­пыт­ные ве­щи о жиз­ни в США и о сво­ем за­му­же­ст­ве.

...Так сложилось, что в России катастрофически мало мужчин, за которых можно выйти замуж. Алкоголики. Неудачники. Маменькины сынки. Геи. Приспособленцы. Бабники. Нищеброды. За кого замуж идти, если и статистика против нас, женщин? А если уже не 23 и с ребенком на руках? А если пятый десяток и не мультимиллионерша? Ответ очевиден: надо ставить на своей личной жизни крест. Неудивительно потому, что сватать девок американцу начали сразу по прилете в иркутский аэропорт. Светок и Наталок — славных на мордашку продавщиц из близлежащих киосков с мороженым, духами с мылом и сигаретами было пруд пруди, а он не такой. Ему нужна пара. Па-ра. Птица его полета. Его поля ягода. С которой было чтобы о чем поговорить. На английском. Такая нужна, которой доверить можно все самое сокровенное. Он и дом готов для будущей своей семьи купить в любой точке земного шара. Там, где бы жене будущей жить вместе нравилось. Будучи до выхода на пенсию, как принято говорить у нас, «менеджером высокого звена», он отлично разбирается уже даже в русских людях даже без знания русского языка. Как? Просто читает мимику человеческих лиц, язык тела, язык жестов. И когда во время встречи с очередной невестой та касается руками лица, поправляет волосы или вдруг, ни с того ни с сего, вскакивает и начинает вроде бы без нужды прохаживаться по комнате, он уже наверняка знает, что у нее в голове. Она сама еще не знает, а он знает. Без знания, подчеркиваю, русского языка.

И когда после очередной встречи, где я для американца и русской женщины, которая давно «ягодка опять», переводила, слышу вдруг за закрывшимися после него дверями: «Знаешь же, Маринка, что для нашего брата, русской женщины,  самая привлекательная часть тела мужчины — его кошелек? Я вот любого нашего могу на любую сумму раскрутить и всегда получу то, что хочу. Но то на русском. А как мне вот, например, для начала денег на бензин с него слупить, а? Я планирую его на реку свозить, на бережок. Он же сам говорил, помнишь,  что для него первое свидание должно быть романтичным, вдали от шумной толпы? Ну, чтобы друг на друге сконцентрироваться. Вот я и думаю увезти его подальше от города, от жары и духоты, и чтобы только я и он. Но вот подскажи, какими фразами мне его для начала на бензин раскрутить, чтобы бак наполнил? По-русски я  и сама справлюсь, а вот как по-английски?» Слыша такое, я уже не удивляюсь, что, вернувшись после продолжительного якобы похода в туалет, американец не пожелает продолжать знакомства с прелестницей на колесах, даже не зная, о чем шла речь за закрытыми за его спиной дверями.

А вот эта разменявшая пятый десяток красавица решила подойти к вопросу знакомства с потенциальным американским мужем серьезно и пригласила его... в ночной клуб. Причем сама она танцевала на сцене в перьях и почти голая, и, по ее замыслу, было бы супер-гут подойти к нему и представиться прямо после выступления, чтобы он смог оценить все ее, так сказать, прелести.

Но в ночной клуб американец отчего-то не пошел. Сперва собирался, а потом, за пару часов до полуночи, вдруг отказался, сославшись на усталость. Американцы — они такие, суперскромные, и наши отважные и привыкшие сражаться за мужчину девушки их американским девам фору дадут во всем, а особенно в том, что «про секс», на сто очков вперед. Но американцев-пуритан такая вот бабская воинственность только отпугивает. С ними, американцами, надо бы как раз наоборот — напрочь позабыть про весь тот цирк, что вы вытворяли когда-то давно в своей российской постели. «Скромность — лучшее украшение», помните?

Эта миловидная женщина с длинными черными волосами, красивыми бриллиантовыми серьгами и роскошной фигурой рассказывает ему по-русски о своей тяжкой доле и постоянно, как щенок, заглядывает ему в глаза.  Был у нее, красивой, муж на целых двадцать лет старше да бросил после пятнадцати лет замужества, и теперь у нее десятилетний сын на руках да собственная турфирма. От мужа не осталось ничего, кроме квартиры, и это несмотря на то, что у него большой бизнес, связанный с золотом. Она чуть не плачет, а я думаю про себя: «Такая справится». Иркутск — большая деревня, и я знаю наверняка, кто подарил ей этот новенький «Мерседес». Точнее, знают все. А также из уст в уста передают как легенду историю про то, как на свежепригнанный красный внедорожник предыдущий воздыхатель прилепил большущий бантик. Женщина, увидев из окна девятиэтажки авто с бантиком, не поленилась спуститься вниз, отодрать бантик, выкинуть его, сгонять в магазин, купить новый, более подходящий, по ее разумению, по цвету и уже его прилепить. Проделано все было со словами: «Вот идиот! Даже бантик нормальный выбрать не смог!».

Но это было год назад. Теперь ее бывшая «любовь» то любит ее, а то нет. Перепады настроения, а вместе с ними и игру в «люблю — не  люблю», объясняет ей его лечащий врач. Потому я и услышала от нее, не говорящей по-английски хозяйки туристического бизнеса и едва с американским женихом знакомой, следующее: «А у него вообще деньги-то есть? А то, может, он неудачник какой?» Про неудачника не могу ничего сказать, но про деньги знаю одно: 90+ процентов американцев не могут позволить себе, просто купив билет на самолет, прилететь в Иркутск. Потому что им это не по карману. Можно копить много лет да так и не накопить. Но про это я «русской невесте» рассказывать почему-то не стала. А еще я не стала переводить в мельчайших деталях ее простодушный (?) рассказ о том, что она уже второй год пытается найти себе мужчину и перевстречалась с сотней, а то и больше. Все ее хотят и сулят ей золотые горы, но она не такая, и дальше предложений о постели  дело почему-то не идет. А она не такая! Она серьезная, и ей замуж надо. Чтобы раз и до гробовой доски, пусть даже муж хоть на сорок лет старше, потому что «любви все возрасты покорны». В общем, она не сдается: «Из тысячи телефонных звонков я уже выбрала для встреч сто человек, и на это у меня ушел год. Пусть я еще год потрачу, но я своего добьюсь. Я всегда получаю то, что хочу, чего бы мне это ни стоило. Вот только в форме себя надо еще держать, чтобы соответствовать...» И пылкая красотка дарит американскому пенсионеру не одну лишь улыбку — она ищет любой предлог, чтобы его коснуться, приобнять, при этом преданно заглядывая в глаза и не забывая пожаловаться на тяжелую судьбу несчастной мамки-одиночки. 

У каждой из встреченных американцем наших женщин своя история, полная разочарований, несчастий, ошибок в поиске мужчины для жизни.

Этой невесте хорошо за сорок. Она благополучна, образованна, стройна. Она не ест мучного и сладкого, путешествует по миру в поисках смысла жизни и вот уже лет десять как трудится большим менеджером в большой нефтедобывающей компании. Ну, в очень большой. И зарплата у нее такая же большая. Как и квартира в центре. Была еще у нее большая машина, но она, сев как-то утром за руль и отправившись на работу, вдруг поняла, что не хочет в своей жизни больше этой большой и новой дорогущей машины, и она свернула на обочину, вышла и захлопнула дверцу. И пошла пешком, просто машину бросив. (К машине, забегая вперед, скажу, она больше не возвращалась.) Зато как мечтала, так и мечтает вернуться к большой и светлой любви, которую она однажды вот точно так же вдруг бросила умирать на обочине собственной жизни. Но то давнишняя и уже почти позабытая и самой героиней история. Все дело в том, что обычные мужчины ей неинтересны, потому что она умна и красива, а ее окружают по жизни одни страшные жирные идиоты: «Мужчина, Марина, должен быть умнее.  Гораздо умнее. Такой, чтобы я его уважала. И с чувством юмора неповторимым чтобы». Потому и захотелось ей познакомиться с моим американцем, потому что терять уже нечего, да и практика языковая никому не помешает. Говорили они долго. Она, попивая травяной с малиновым вареньем чай в модной кофейне (по 900 рубчиков за чайничек, на пару-тройку малюсеньких чашечек рассчитанный), расспрашивала кандидата в мужья о его житье-бытье. Но как-то так вышло, что, настроенная слушать, она вдруг не­ожиданно для себя кинулась рассказывать ему о собственной жизни. Про то, как помнит, что такое голод. Как двадцать с лишним лет назад с трехгодовалой дочкой на руках не знала, что делать с единственной оставшейся в холодильнике сосиской: съесть, разделив напополам с голодной дочкой, сейчас или оставить на завтра? Рассказывала, что слыла в университете самой модной и «продвинутой», но не потому, что нарядов было в гардеробе море, а как раз наоборот, оттого, что надеть было нечего. Рейтузы шерстяные в любое время года да свитер дедушкин растянутый — вот и весь ее прикид, выгодно отличавший ее от других, потому что все другие наряжались в платья с рюшами и юбки миди. Она рассказывала внимательно слушавшему американцу, как из прохудившихся валенок, когда все вокруг уже таяло и лужи было сложно миновать, перепрыгивала в старенькие босоножки. Летние. Беленькие. И так вот в босоножках с синими голыми ступнями и ходила до самой поздней осени, пока не вывалит снег. Вспомнила, что потому и любит покупать обувь, и теперь обуви этой, самой что ни на есть качественной и дорогой, у нее несметное количество, потому что одна-единственная пара сапог досталась ей когда-то давно даром как подарок судьбы. Весенним утром, когда лужи еще были схвачены толстой коркой льда, она по обыкновению прискакала в редакцию газеты, где проходила практику, в тех самых босоножках (в валенках было уже в принципе жарковато, потому что днем все плыло).  Редактор, заметив, как прячет она под стулом свои закоченевшие ноги, молча отправился в бухгалтерию, взял пачку денег и передал ей. И такси вызвал, чтобы ехала и немедленно купила себе любые понравившиеся демисезонные сапоги. «Это была первая в моей жизни покупка, когда я купила не то, на что хватало денег, а то, что правда понравилось!» — рассказывает она ему по-английски, грустно-прегрустно внутренне улыбаясь. Она знает цену деньгам, цену дружбе, цену себе. Она знает, что никакой, даже самый умный-разумный  мужчина не сможет заменить ей ее саму. Потому что она привыкла полагаться на себя. Всегда.

Еще одна встреченная на пути холостяка с синим паспортом в кармане женщина (прекрасный цвет лица, почти полное отсутствие морщин в ее пятьдесят с хвостиком (!), ухоженные ручки, стройная фигура и идеальный педикюр, дорогая стрижка и со вкусом подобранная удобная одежда) прикатила на встречу на своей машине.  У нее свой бизнес, налаженный быт, прекрасный дом на «поле чудес» и... безысходное одиночество. Она рассказывала, что «подняла» двоих своих мужей. Подбирала, отмывала, одевала-обувала, воспитывала, учила манерам, давала образование и покупала машины, приобретала «собственное дело». А они оперялись и ее бросали. Один за другим. Третий раз снаряд в одну и ту же воронку не попадает, говорят. Вот и она решила от производства по созданию мужей отдохнуть и что-то наконец в свой жизни поменять. Не подбирать и не воспитывать больше, а найти уже готового. Пусть и из Америки...

Эта встреча состоялась спонтанно, никто к ней не готовился, и потому, после того как женщина расспросила визави, хотелось бы ему вместе с ней попутешествовать на автомобиле по дорогам России, Америки и другим странам и про то, каковы его хобби и сколько у него детей, отчего он не женат и что именно ищет в женщине, я заметила явный интерес в его глазах. Она спрашивала, будучи искренно заинтересованной в собеседнике, и он это чувствовал, и ему это льстило. Но под занавес она вдруг выпалила: «А встречался ли ты с другими женщинами?» Он ответил предельно честно (как всегда), что да, встречался. И она, пятидесятилетняя женщина, как школьница вдруг зарделась и, ни секунды не раздумывая, вскочила как ужаленная со стула и пулей выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.  «Я не хочу быть товаром!» — крикнула она уже за захлопнувшейся дверью.

Как-то глубоко за полночь я вместе с моим подопечным совершенно случайно оказалась в компании женщины по имени Евгения, которая, желая продолжить знакомство с интересным и внешне привлекательным седовласым иностранцем, недолго думая пригласила нас к себе домой на чай. Желая завязать знакомство, но ни слова не говоря по-английски, Женя начала расспрашивать заморского гостя про... политику. Про Обаму. Про то, каким видит Путина простой среднестатистический американец. Про то, что неплохо бы сковырнуть обоих и тем самым улучшить жизнь народов во всем мире. Она горячо говорила про кризис, про цены на серебро и золото и про то, как живется в США вообще.
Ее история прозвучала значительно позже, когда они вдоволь наговорились про политику и когда начало светать и с горячего чая мы на все еще раскаленной вчерашним солнцем душной кухоньке типовой однушки в девятиэтажке перешли на еле прохладный компот вприкуску с шоколадными конфетами (хозяйка выставила на стол все, чем была богата).

Она рассказала, что была, как и все, когда-то замужем и что растет у нее дочь, которой уже 25 и которая живет здесь же, но сейчас ночует у бабушки, у которой скачет давление. Так вот, дочка ни с кем из молодых людей не встречается, потому что не с кем. И это в двадцать-то пять! Чего уж тогда говорить про мать.

baikalpress_id:  107 467