За­му­жем в Аме­ри­ке. Food Bank

Ир­ку­тс­кая жур­на­ли­ст­ка Ма­ри­на Лы­ко­ва, несколько лет на­зад вышедшая за­муж за аме­ри­кан­ца, про­дол­жа­ет рас­ска­зы­вать чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» лю­бо­пыт­ные ве­щи о жиз­ни в США и о сво­ем за­му­же­ст­ве.

Продолжу рассказ, начатый в прошлом номере «Пятницы», о раздаче бесплатных продуктов в Америке, о так называемом Банке еды.

Итак, Food Bank. Сегодня понедельник и как раз день раздачи еды. Консервы, крупы, яйца, напитки, овощи и фрукты, рыбное и мясное, чай и кофе, сыры и колбасы, торты и пирожные. Иными словами, все то, что не было продано. А не проданным остается здесь, как правило, то, что не пользуется ежедневным спросом. То есть то, что стоит дороже привычного. Иными словами, это де-ли-ка-те-сы.

— У нас продуктов на раздачу куда больше, чем людей, кто за ними приходит! — смеются старушки-волонтеры. Бесплатная рабочая сила — американские пенсионеры, от нечего делать и ради хоть какой-то социальной жизни помогающие Банку продуктов расфасовывать и раздавать «нищим на американский манер» еду, достойны искреннего восхищения. Но речь пойдет не о них.

— Да-а, всего у нас всегда слишком много! Мы стараемся потому, Марина, накладывать людям побольше в коробки! Пусть кушают и ни в чем себе не отказывают! — добавляет работающая здесь добровольцем (то есть за спасибо) моя старая знакомая.

— Да уж! А-ме-ри-ка! — добавляю я про себя.

Вон тот мужик, с которым я знакома уже лет семь, помнится, лет на шесть меня моложе. Значит, ему сейчас где-то 36—37. Он тогда, семь лет назад, был при деле, при нормальной такой, по местным меркам, зарплате. Но, поработав пару месяцев, вдруг заявил, что работать не будет больше, потому что жена его решила удариться в бизнес, а он у нее типа шофером будет на подхвате. Я тогда, помню, очень усомнилась, что из его необразованной квашни-жены, ни дня нигде не работавшей и не умеющей вести даже мало-мальски светскую беседу, выйдет хоть что-то, но пожелала им удачи. Теперь я вижу его в очереди за бесплатной едой. Он не один. Он с женой и четырьмя сыновьями, и все они одеты в какое-то непонятного цвета тряпье.

У мальчиков на лицах выражение дебильности различной яркости, у мамки — несостоявшейся бизнесменши зубы изъедены метамфетамином, а их грузовичок с развевающимся на теплом августовском ветру звездастым флажком даже в глубокой российской деревушке давно бы нашел последнее пристанище на автокладбище.

Ютится семейство, включая старенькую мать моего знакомого, в раздолбанном трейлере (вагончике) без колес. Родители и бабуля этих черноволосых мальчиков со следами дебилизма на лицах знают наверняка, что их «умники и красавцы» никогда не пойдут учиться в университет и вряд ли, как и их родители вместе с бабушкой, захотят работать. Потому что с первых лет жизни знают, что всегда найдется кто-то, кто снабдит их коробкой-другой всякой разной еды. Вкусной еды. И, главное, дармовой. Они даже, предполагаю, считают, что так и должно быть. И что так будет всегда. Потому что все им все должны. Должны кормить. Должны помогать. Должны спасать. Мне это напомнило слова одной давно уже не юной пациентки в местном госпитале, где работает медсестрой моя приятельница: «Я жертва изнасилования! А еще я умственно отсталая! Как вы можете мне вообще в чем-то отказать!?» Замечу, что на умственно отсталую и уж тем паче жертву дева смахивает мало, но говорит она так всегда, когда что-то идет «не по ейному». Не так, как хочется ей. Она, по ее словам, «убогонькая», давно уже просекла, что так жить легче. Проще так жить, когда тебя другие жалеют. Когда с тебя пылинки сдувают и несут тебе на блюдечке все, что хочется. Стоит пальчиком чуть пошевелить... и уже и люди добрые вокруг, и государство, и церкви на любой вкус, всегда готовые с лихвой раскошелиться на все твои нужды.

Но вернусь к баранам. Точнее, к коробкам с яйцами, с пепси-колой, с прошлогодней картошкой.

С горой консервов (консервированная фасоль красная, черная, зеленая, срок годности которой еще не истек, но истечет только в 2017 году!). Со слегка побитой морковкой и с еще годными к употреблению коробками протеиновых батончиков в красочных обертках, которые теперь здесь так модно есть вместо завтраков, обедов и ужинов, потому что вся Америка вроде бы как следит за весом! Со ставшими уже чуточку мягкими перезрелыми арбузами и бананами в едва заметную черную крапинку. Всю эту и прочую дармовщину можно получать не только в Продуктовом Банке и его пункте раздачи еды, но и, например, в церквях. Скажем, у местной мормонской церкви есть свой такой же пункт раздачи провианта и товаров первой необходимости. И чтобы там отовариваться, не надо даже, говорят, быть мормоном. Точнее, совсем, говорят, необязательно. Здесь можно даже не ходить в церковь специально (в смысле, не молиться там) и не просить ничего, но помогать будут все равно. Потому что бывают, оказывается, и такие вот истории.

У моей подруги из Сент-Луиса (Калифорния) 70-летняя мама, только-только переехавшая в Штаты, пошла прогуляться по городу. Зашла случайно, любопытства ради, в первую попавшуюся церковь и, не поняв, что ее там спросили, кивнула головой. Теперь ее завалили продуктами: каждый месяц, уже второй год, на дом привозят коробки с едой, и бедная мама подруги не знает уже, куда девать все эти колбасы, сыры, фрукты. И это при том, что американский муж моей приятельницы, по возрасту старше ее на четверть века и действительно состоятельный человек, переписал на свою молодую и полную сил русскую жену дом стоимостью 2 000 000 долларов. У меня вот, будь я волонтером, доставляющим провиант, возник бы вопрос: «А разве может человек, живущий в такой домине, недоедать из-за нехватки средств к существованию?» Но то я, привыкшая во всем сомневаться русская. Американцы — они не такие. Они всегда всему верят на слово и никогда не станут критично оценивать человека или ситуацию. Что, по-видимому, и порождает такие вот игры «бедняков» с американской системой.

До начала раздачи еды еще целых два часа, а люди, вооруженные пустыми картонными коробищами и огромными пластиковыми контейнерами, молча вылезают из подъезжающих сюда нескончаемой вереницей собственных (часто совершенно новехоньких!) автомобилей и как-то слишком тихо, как в замедленном кино, едва передвигая ноги, плетутся лениво, но целеустремленно, точно зомби, к хвосту очереди.

Никто не ускоряет шага и не спешит, потому что все давно знают, что всего навалом и хватит на всех. Никто ни с кем не общается и не заводит знакомств, хотя лица уже примелькались годами.

Я вижу среди них многих из тех, кого не единожды встречала, работая в городской пекарне. Они постоянные клиенты, заказывающие огромные торты ежемесячно. Первого числа каждого месяца они идут с заказом на очередной трехъярусный тортище, потому что чего не заказывать-то, если денег дармовых в кармане девать некуда? Я не из мелкого десятка, но все никак не могу взять в толк, отчего это люди-апатозавры с огромными задницами и непропорционально малюсенькими головами, с трудом отлепляющиеся от продавленных диванов, от включенного круглые сутки ТВ и от нескончаемого потока бесплатной жрачки почему-то с завидным упорством объезжают с целью собрать побольше провианта все возможные благотворительные точки, смело причисляя себя к армии голодающих? К тем, кто без помощи государства да добрых самаритян не выживет?

...Недавно увидела ТВ-репортаж про то, как плохо живется голодным людям Америки. На американском ТВ журналист-американец рассказывал и показывал быт и жизнь типовой чернокожей семьи. Не думаю, что цвет кожи имеет здесь значение. Это могла бы быть семья мексиканцев или кого-то еще, кто нашел путь, как можно объегорить государство. Так вот, мамка-одиночка и восемь ее чернокожих ребятишек живут на пособие, и им ежемесячно на карту падает почти полторы тысячи зеленых. Провиант им также достается даром, да так много, что собак от пуза кормят стейками, шариками сыра моцарелла и мороженым на десерт. (Собачий провиант, сухой и прочий корм, замечу, семейство получает тоже бесплатно от приюта для животных.) «Потому что не каждый же американец в состоянии прокормить себя и детей. Так чего уж говорить про животных?» — рассуждают, видимо, там. Медицинское обслуживание маме-одиночке и ее детям бесплатное. Школа детям (точнее, их мамке) не стоит и цента, как и питание соответственно. Детей (как и взрослых!) из беднейших слоев населения здесь почему-то (вот такое у меня сложилось впечатление) охотнее берут на бесплатное обучение в колледжи и прочие учебные заведения, об учебе в которых нормальному (читай «работающему, более талантливому и умному») человеку остается только мечтать. Да, вот еще что: молодая пышногрудая мамка восьмерых ничуть, оказывается, не одинока. Живет она с неработающим, но также живущим на пособие черным бойфрендом. Он далеко не единственный отец ее детей, но замужем она так ни разу и не была.

— А зачем? Одиночкам с детьми государство больше даст льгот, денег, жрачки. Работать? Я ни разу в жизни не работала. Ни дня! — заявляет, ничуть не смущаясь, женщина. 

Иллюстрации: 

Вот семья на джипе. Уезжают довольные, загрузившись коробками с колбасой, сыром, молоком, консервами. Через неделю снова приедут. Получатели бесплатной еды каждый раз в очереди делают вид, что видят друг друга впервые: все-таки все они в очереди за дармовой едой. Но при этом каждый желает так или иначе показать, что он тут оказался совершенно случайно: не для себя, а для больного друга, мол, стараюсь...
Вот семья на джипе. Уезжают довольные, загрузившись коробками с колбасой, сыром, молоком, консервами. Через неделю снова приедут. Получатели бесплатной еды каждый раз в очереди делают вид, что видят друг друга впервые: все-таки все они в очереди за дармовой едой. Но при этом каждый желает так или иначе показать, что он тут оказался совершенно случайно: не для себя, а для больного друга, мол, стараюсь...
Волонтеры с удовольствием выполняют свои обязанности по приемке и сортировке тысяч килограммов еды для раздачи желающим. Как правило, работают в Банке еды пенсионеры, у которых все хорошо в жизни, но скучно. Так им кажется, что они заняты важным социальным делом
Волонтеры с удовольствием выполняют свои обязанности по приемке и сортировке тысяч килограммов еды для раздачи желающим. Как правило, работают в Банке еды пенсионеры, у которых все хорошо в жизни, но скучно. Так им кажется, что они заняты важным социальным делом
Загрузка...