Замужем в Америке. "Бес-пон-товая" Америка

Ир­ку­тс­кая жур­на­ли­ст­ка Ма­ри­на Лы­ко­ва зна­ко­ма дав­ним чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» — она не раз пуб­ли­ко­ва­лась в на­шем еже­не­дель­ни­ке. Несколько лет на­зад она выш­ла за­муж за аме­ри­кан­ца пос­ле зна­ко­м­ства по Ин­тер­не­ту на од­ном из брач­ных сай­тов и пя­ти (!) лет об­ще­ния. Ма­ри­на про­дол­жа­ет рас­ска­зы­вать чи­та­те­лям «Пят­ни­цы» лю­бо­пыт­ные ве­щи о жиз­ни в США и о сво­ем за­му­же­ст­ве.

Что такое понты, мы, русские, знаем не понаслышке. Понты — это кичливость, хвастливость и символы успеха, доступные одним, но недоступные другим. То есть у всех они (понты) свои. У кого-то похлебка жидкая, а у кого-то жемчуг мелкий. То, что в одной группе населения воспринимается как должное, в другой — единственный путь выдать себя за кого-то еще, тем самым как бы перескочив ту невидимую, но четко проведенную черту между своими и чужими. Я так понимаю. Для кого-то понты — прокрасться со скоростью черепахи по центру города на арендованной машине и непременно с гремящей из салона музыкой. Чтобы все головы повернули. Кто-то похвалится знанием иностранных языков; навахо, например, и хрен тут выведешь понтового на чистую воду (навахо — атабаскский язык, на котором говорят индейцы народа навахо. — Авт.). У русских мужичков в ходу автомобили, или даже просто ключи от авто, которыми тот непринужденно поигрывает, телефон, часы, одежда, хобби (коллекция все тех же раритетных автомобилей или чистокровных жеребцов). У дам — туфли и сумка! А еще украшения и собачка (точнее, породистая собачка). У тех и других — возможность посещать места, недоступные для простых смертных (все те же круизы, но не на абы каких круизных лайнерах, а на кораблях определенных компаний, и страны для отдыха — чтобы, боже упаси, не Турция и Египет, но Англия, например.

В английском есть словечко еyewash, переводится которое как «промывание глаз». То же, что и привычное нам, бывшим гражданам СССР, «промывание мозгов», но исключительно в данном случае визуальное. He’s just a big fake, — говорят американцы про тех, кто «большая подделка», как бы предупреждая, что не стоит поддаваться на внешнюю мишуру. А понты в Америке все же есть! Да как же им не быть, если определения понтов в языке есть? Раз есть определения в языке — значит, должны быть и в жизни. Они заполонили собой, кажется, весь магазин. Огромный секонд-хенд, и полно народу, но слышно только их двоих: «Андрюша, туда не ходи! Сашенька, не трогай эту дрянь!» Они громко хохочут, и им явно нравится обращать на себя внимание: никто вокруг не разбирает, на каком языке и о чем они балаболят.

Я стою в очереди в кассу метрах в сорока, но невольно слышу все до единого слова. Оборачиваюсь и вижу каблуки с желтым леопардовым принтом, такие же штаны («леопард» уже в зеленом исполнении), блузку — леопардовый шифон. Яркие помады. Солнцезащитные очки на головах, аки короны. Розовая сумчонка из клеенки... «Так можно одеваться лет в двадцать и где-то в деревне под Урюпинском, но не когда тебе давно за сорок», — вспоминается тезис из какой-то давно прочитанной статьи про стиль. Двойные подбородки и вываливающиеся из штанцов брюшки русских дам не смущают, и окружающими четко прочитывается посыл, что живут эти две, точно сыр в масле, потому что по-другому у русских и быть не может. «Русские женщины — самые красивые женщины в мире». И точка.

Собираюсь домой, в Иркутск. Уже больше года прошло, как не видела папу с мамой. Упаковываю чемоданы, чтобы не забыть привезти всем подарки и выполнить заказы: у меня, с детства приученной думать сперва о других, а потом о себе, возникает вопрос: «Себе-то одежду, чтобы в Иркутске ходить, везти?» И тут же рождается ответ: «Не везти. Лучше побольше подарков напихаю, а сама уж как-нибудь». Это похоже на недавний диалог с подругой Любой, которая перед поездкой в Россию задавалась вопросом: «Мне волосы красить, или так сойдет?» Долго убеждала ее, что красить, на что Люба упорно отвечала, что тут ведь она седая ходит, и ничего — с дороги не столкнули. Жизнь в Америке расслабляет: никто не убивается из-за седины, не рвет волос из-за лишних килограммов, неправильной формы носа, нещипаных бровей или даже кривых зубов. Я хожу здесь по городу так, как вряд ли бы отважилась пройтись по дачной улице родного сибирского садоводства. Америка — она такая. Бес-пон-товая.

Подруга все-таки отдала парикмахерше 120 долларов, потому что главным моим аргументом в пользу свежего цвета Любкиных волос стало: «А русские подружки твои что скажут? Решат, что бедствуешь ты в Америке». Бой был выигран. Простая фраза «что люди подумают?» решила все. Мы, рожденные в СССР, где с нормальными мужиками всегда был напряг, привыкли выглядеть на все сто. А потом мы переезжаем в другую страну и с переездом обнаруживаем, что в 45 жизнь только начинается, что никакие мы не старухи и что наши «на все сто» никому тут не нужны.

Можно расслабиться и есть мороженое перед телевизором хоть каждый вечер, и мужья ничего при этом и сказать не посмеют, потому что мы все равно гораздо стройнее миллионов других американских женщин. Все! Можно выдохнуть!

Натаха, отрастившая в Америке зад до размеров двухдверного холодильника, перед каждой поездкой на Украину садится на жесткую диету, накупает себе море новомодных вещичек и вообще всячески прихорашивается — ходит по салонам и парикмахерским, потому что там, дома, она должна быть самой красивой. Там, дома, она будет сорить деньгами, пускать пыль в глаза и вообще делать все, чтобы ей завидовали оставшиеся в живых соседки по подъезду да пара бывших одноклассниц. Наташка своего добьется, а потом вернется в Штаты и станет кушать, как поэт Крылов перед смертью, — жрать до боли в желудке. Вернувшись, нацепит фартук горничной и будет застилать чужие гостиничные постели. Снова по восемь часов в день будет драить унитазы. В выходные (но уже за сорок долларов с дома) будет, улыбаясь во все зубы, счастливо начищать дома своих личных клиенток. Натахе 60, но здесь, в Америке, она не думает уже ни о какой диете, красоте или там солидности. Никакого маникюра. Волосы давно некрашеные, седые и собраны в хвостик на резинке. Сунула ноги в стоптанные резиновые шлепки, купленные два года назад на распродаже за 50 американских копеек, натянула застиранные шортики с футболкой с дырочками на пузе, и так она и будет бегать круглый год.

Натаха признается, что попервости здесь, в Америке, тоже из кожи вон лезла, чтобы наших, русских американцев, впечатлить и видом своим, и доходами типа не меренными. Надолго ее не хватило: самые понтовитые эмигранты тут постепенно сдуваются, потому что выкаблучиваться не перед кем. Вот так и живет она до следующей поездки домой.

Я смотрю на моих американских (бывших русских) подруг и вижу себя. Я всегда (!) не только ходила на работу, но и путешествовала в деловых костюмах и в туфлях на каблуках. (Одежда, известно, диктует поведение, и я и подумать не могла во время обеда в самолете, к примеру, проигнорировать нож.) В канун первого моего визита в Америку (дабы посмотреть, как живет мой нынешний супруг) почти уже 15 лет назад я спустила в Иркутске на пиджак с юбкой и пару туфель 30 000 рублей. Годами позже и уже с невестинской визой в кармане перла в Америку чемоданы с новомодной одеждой из ТЦ «Иркутский»: черные замшевые туфли на шпильке, черное китайское полупальто с воротником из чернобурки, белую в пол шубу из зачем-то бритой норочки. Много там было всего, в тех чемоданах: шуба пылится в шкафу, потому что за девять лет жизни в Америке я встретила тут всего одну шубу, и выгуливала ее та самая «леопардовая» из секонд-хенда. Снег в Айдахо выпадает, и глубокий, но местное население даже в пургу не изменяет шортам и пляжным шлепанцам. Ко всему, шуба в Америке — не показатель финансового благополучия: мыслящий (и, как следствие, состоятельный человек) тратить деньги на тряпье не станет, предпочитая вкладывать во впечатления от жизни (в путешествия, например). Американка, которая может позволить себе воз шуб, прекрасно проживет тут без шубы и в супермаркет отправится со своими холщовыми старенькими и застиранными сумками, потому что думает об экологии: зачем нести домой пластиковые пакеты, которые и за сто лет после разового использования не исчезнут сами собой с лица Земли.

Да, богатую чернобурку пришлось посылкой отправлять обратно в Иркутск, чтобы родственники донашивали, уплатив за почтовые услуги США чуть больше стоимости пересылаемой вещи. Туфли не надевала ни разу, потому что некуда. Точнее, потому что нет у американцев привычки одеваться напоказ. Американцам не до красоты. Они ходят в чем удобно. Они точно не ходят в лабутенах.

Если про обувку с красной подошвой в России даже песни слагают, то в Америке про такие, кажется, не слышали. За исключением наших, русских.

У 13-летней дочери моей подруги, живущей в Лас-Вегасе, эти самые лабутены есть. Купила ей их мама на день рождения. На распродаже. За целых двести (неслыханная для Америки трата!) баксов.

— Ты че, с ума сошла? — вырвалось у меня непроизвольное в ответ на новость о покупке.

— А что мне делать остается? Манька же в частной школе учится. Там у родителей учеников виллы в других странах, личные самолеты-пароходы есть.

У матери 13-летней русской девочки газет-пароходов-самолетов-заводов никогда не было, нет и вряд ли уже будет. Она вообще давно в разводе и тащит на себе все: ежемесячную плату за дом и автомобиль, расходы на бензин, питание. Она одна платит за все. Пашет сутками, а потом ночью долго не может уснуть, размышляя, как бы так проехать завтра по дорогам Лас-Вегаса, чтобы побыстрее и чтобы одновременно по пути сделать то и это, но при этом так изловчиться, чтобы бензина поменьше израсходовать. Мать русской 13-летней девочки чувствует себя виноватой и потому покупает, не моргнув глазом, лабутены. На деньги, на которые семья спокойно питалась бы месяц. В семье с аналогичным достатком, но американской (!) мамкой лабутены не появились бы никогда.

— Ты не понимаешь! Дети, они жестокие! — пытается отстоять в собственных глазах лабутены моя подружка. — В том смысле, что дочке без этих туфель пришлось бы в школе несладко.

Я понимаю. Помню, как рыдала пятилетняя Лина, когда я отправляла ее в детский сад на Советской в только что привезенных из Кипра обновках: «Ма-ма! Я это не надену! Мне надо, чтобы как у всех! С «шанхайки»!»

Колючее синтетическое платье «снежинки» и китайские уродские «принцесские» туфельки на недетском каблуке — вот это в самый раз! И пусть Линины детсадовские однокашники тогда еще не умели мысленно проставлять ценники друг на друга, закон стада работал уже тогда. А кому охота стать отщепенцем? Молодежь в России падка на все блестящее, раскрученное, брендовое, потому что им важно, чтобы все было как у всех. Как родители, так и дети.

В Америке, где вся страна — большой котел, в котором варится неизвестно из чего смешанный иммигрантский суп-солянка, с желанием выделиться сложнее. Всегда найдется тот, кто тебя переплюнет.

Более яркой маечкой. Спортивной фигурой. Мозгами. Здесь, в Штатах, нет такого — «чтобы было как у всех». А какое оно — «как у всех» — в России? Как живут сегодня мои иркутские ровесники? Кто сегодня устанавливает это «как у всех» и «чтобы не хуже, чем у людей»? Кто, скажите, задает этот самый уровень? Кто? Мы сами.

— Марина, ты ошибаешься. Здесь, в Америке, тоже есть свои способы выделяться, — поправляет меня мой давнишний друг. Понты есть везде, где живут люди, потому что выделиться — это естественное стремление каждого, начиная примерно с каменного века. У кого-то бусики ярче и крупнее, а кто-то управляет человечьими мозгами по всему шарику: у каждой страны свои собственные заморочки на эту тему.

— Но в Америке желание показывать статусность, не соответствующую реальному доходу, или желание крикливо и напоказ выпячивать свои успехи и накопления не так сильно выражено, как в России...

— Куда сильнее, чем в России! У вас какой-то уличный дурачок нацепил по золотому кольцу на каждый палец и цепь с крестом с аршин, — у него свои заморочки, но никак не стремление пустить пыль в глаза внешними признаками финансовых достижений. У нас же самые дорогие гаджеты покупает кто? Нищие из гетто. Не хочется об этом говорить, но таких дешевых понтов, как в России, в США нет. У нас тут все гораздо тоньше. Даже невзирая на гаджеты. Степень не та. Градус не тот. Зато самолюбование у нас вот хоть отбавляй! — упирается визави и начинает кидаться примерами:

— Возьми всю ту же американскую мечту. Американская мечта — эта лубочная картинка, на которой папа-мама и куча детей с лабрадором в обнимку на фоне огромного дома, на зелененькой лужайке... Дом, как ты знаешь, должен быть не просто большим, но огромным. Многие внутри домов бассейны строят и устраивают баскетбольные корты. Плюс дом должен быть исключительно в престижном районе без цветных (читай: без преступности), но среди таких же, как и ты, или даже зарабатывающих чуть больше. Дом должен быть напичкан предметами искусства. Жена не должна работать и должна иметь красивое тело, быть здоровой и выглядеть так, чтобы всем было ясно, что она как бы не слазит со стола пластического хирурга. Да, про работу. В Америке понтоваться принято прежде всего работой. Хорошая работа — значит, стабильный достаток. Отсюда вытекает, что раз человек тратит меньше, чем зарабатывает, то уже чуть ли не равенство богатству. Рекомендации при трудоустройстве — тоже своего рода понты. Можно хвастать знаниями, дипломами, оконченными курсами. Машины у мужа и жены должны быть, и не абы какие. В общем, есть и у нас, американцев, свои понты. И свадьбы тут празднуют на широкую ногу, а потом выплачивают взятые в кредит 50 000 долларов вдвоем целый год. Но так чаще всего совсем бедные поступают: люди, деньги зарабатывающие, стараются тратить по минимуму. Вот модель телефона тут среди взрослого населения — точно не показатель успешности. С крутыми мобильниками щеголяют совсем юнцы и те, кто не работает и живет за счет пособия (то есть за счет тебя и меня, тех, кто платит налоги), то есть черные и так называемый белый мусор. И вообще пойми, Марина, признак грамотного понта — его тактичность и тонкость, а еще лучше — косвенность.

— Да я понимаю, но все-таки. Если все бедные живут одинаково бедно, а все богатые живут одинаково богато, то чем выделяться-то? С помощью последней модели телефона выше головы все равно не прыгнешь, — судорожно ищу я ответ.

— Вот давай тебя в пример возьмем. Ты живешь в Америке, ты американка, у тебя есть прекрасный дом в хорошем районе, муж, машины. Все вроде бы как у всех представителей крепкого среднего класса, но всегда можно найти того, у кого трава зеленее. Вон у Сары муж бодибилдер, и он молодой красавчик, но зато у тебя ноги длиннее и университетское образование за душой, художественная школа и знание китайского... Можно извести себя постоянными рассуждениями о том, что у кого-то домина больше, отпуск дольше, но не забывай про свои благословения: у тебя прекрасная работа, и твоя дочь умнее многих американских детей, а это уже повод натирать ногти до блеска (выделяться, бросать понты на американский манер. — Прим. автора). Самый верный способ стать несчастной — начать сравнивать себя с семейством Смитов, что живут по соседству.

«Мы покупаем ненужные нам вещи, чтобы впечатлить людей, которых мы терпеть не можем» — эту поговорку придумали сами американцы.

Не раз видела здесь, в США, что те, у кого за душой ноль с палочкой, одевались и вели себя так, словно владеют миром, тогда как миллионеры скромненько разъезжают на старых убитых машинах и одеваются в старенькие дешевые джинсы.