За красивые глаза

Ира — женщина рассудительная и практичная, но заносит ее, когда дело мужчин касается. Хорошо еще, что здоровья хватает на страсти-мордасти. В позапрошлом году вообще с одним алкашом связалась.

Он с виду, конечно, не ханыга последний был, вроде даже умеренно пьющий, с виду-то. А потом все открылось, это уже когда сама Ира почаще, чем обычно, принялась в винно-водочный гонять. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы она не узнала, что мужик женатый. И еще как женатый, и не по одному разу, и детей полно, трое, и все от разных жен. Он каждый раз жениться всем предлагал. Да, такое сокровище — штамп в паспорте в обмен на прописку, проживание и прочие блага цивилизации, вплоть до прокорма и выпивки премиум-класса. Так и Ира, может быть, тоже в пьянство втянулась бы, если бы не пришла женщина, жена и мать, и не открыла бы Ире глаза, что он все это время… 

Мужчина, конечно, стал выворачиваться, уговаривать и врать. И насчет любви врать, что развод с последующей на Ире женитьбой. Но Ира сказала: «Предатель, подлец и подонок». И сразу пришла в себя, вспомнила сразу, в какую копеечку влетели ей эти отношения. Это же представить только — какую хорошую шубу она могла бы себе купить. А вместо шубы она спустила все на этого мужика. Ира взяла себя в руки и выставила подлеца на улицу. Даже больничный потом брала — так переживала. Врачиха больничный сразу дала, сказала: «Что же вы так убиваетесь, так ведь и до инсульта можно себя довести». Вот такая плата за доверчивость. Очень нужно. Таких вон сколько по улицам слоняется, только мигни. Кружат и кружат в поисках развлечений. Ира сказала себе — все, хватит надежд и иллюзий. Вроде даже хотела заняться воспитанием внука. Но с Катей разве договоришься? Ира сказала, что позвонит, когда время будет. А Катя сама стала названивать, такая настойчивая. У Иры же дочка. Ну и внук, само собой. Но там отношения у них с дочкой стали не очень. А Ира, между прочим, им и свадьбу устроила, и квартиру купила. Ну, почти купила. Но сняла же? Почти на полгода. И она же не сама сказала, что купила. А Катя решила, что да, квартира ее. Ира же раньше и про деньги намекала на квартиру, что есть деньги, что будет, значит, квартира. Катя вдруг разревелась: «Что ты врешь, что ты врешь все время?» А Ира обиделась — как же, позарились на мои денежки!

Вот тогда Катя и принялась рыдать, хотя всегда росла очень спокойной. А тут вдруг устроила настоящую истерику. Вот что на нее нашло? Но это и не удивительно, все сейчас очень нервные. 

И даже Ирины подруги, не особо, кстати, жалостливые, и то всегда говорили, что молодец Ира, как дочку-то воспитала. В строгости. Чтобы не пикнуть. А Катя и на даче, и на учебе-работе. И все всегда успевала, и никогда не жаловалась. И практически без Ириной помощи, потому что Ира сказала: «Я всего в жизни добилась сама, значит, и ты давай тоже сама». Хотя намекала окружающим, что это она, мать, вывела дочку в люди. А то, что эта бессловесная Катя с восьмого класса мыла полы в ближайшем магазине, это все, конечно, скрывалось. Сама Катя не из болтливых, а Ире расчета нет — всех вокруг посвящать в подробности их семейной жизни и быта. Кого, в конце концов, касается, кто там где что моет. Так что Кате нужно еще матери спасибо сказать, что с детства приучила ее к мысли, что жизнь не сахар. 

Что жизнь — не букеты тюльпанов и не мороженое на десерт. Ира, конечно, воспитывала и замечания делала. Насчет, кстати, внешнего вида — объясняла немаловажную роль этого вида в будущем счастье женщины. Строго советовала, что носить, критиковала, не без этого. И что выглядит Катя не очень. Как серая мышь, прямо скажем, выглядит. А Катя кивнет, и все остается по-прежнему. Юбочка, кофточка. И насчет парикмахерской никогда не задумается. Это потом, когда замуж вышла, стала меняться. Но и то как-то не очень. А характер так и вовсе не в лучшую сторону. Да, мужчина влияет — это компетентное мнение матери Иры.

Ну, в общем, да, она немножко схитрила, когда разговор возник насчет покупки квартиры. Но она же сняла им жилье? Это же честно, это же правда? Знакомые квартиру сдавали за какие-то смешные деньги, чуть ли не за квартплату. Вот даже непонятно — откуда берутся такие люди. Могла бы нормально заработать. «Это даже не щедрость, а глупость», — решила Ира и заплатила за полгода вперед. А эти знакомые сказали: «Пусть это будет Кате подарок к свадьбе».

Ира еще еле сдержалась от насмешки — если бы подарок, то задарма. Ну ладно, и на том спасибо. И еще. Ира же не сама сказала, что купила им квартиру, это одна Ирина подруга влезла со своим тостом — какая Ира щедрая и какой классный подарок она молодым организовала. Такой долгий дифирамб пошел Ире за ее большое сердце. Это помимо того что Ира — красивая женщина с красивыми глазами и поступками. И какая Ира мать-перемать. И все ведь для дочки, только для дочки. А дочка эта, Катя, естественно, как любая невеста, вконец обалдевшая от всего происходящего, вообще в слова не вслушивалась, улавливала только общий смысл, кивала, вздыхала и соглашалась, что да, у нее мать — такая героическая мать-перемать. И вроде получается, что Ира не сама, а дура-подружка. Да и прямых вопросов не было ведь.

Это только потом приехали хозяева квартиры продавать эту самую несчастную квартиру по-настоящему. И спроси, Катя, у мамы — может, она надумает покупать?

И хорошо еще, что у Кати муж оказался хороший мальчик, просто любил и любил ее. И не жмот, и не скряга. Другой бы мог и развернуться за такой обман, другой бы ушел восвояси, когда узнал бы, что нет, оказывается, никакой дареной жилплощади в наличии. И эти молодожены покидали свои шмотки в сумки и ушли в никуда, в ночь. Переночевали у каких-то случайных знакомых, а потом Катя спросила у матери насчет пожить временно на даче. А Ира представила, как они туда заедут, как живут и обживаются и как их оттуда потом не вытуришь. Ира тогда куда летом денется? Так и сказала Кате с ужасом и одновременно с сарказмом: «А мне куда прикажешь? На улицу?» И это как-то зверски звучало — что родная дочь куда-то прочь гонит родную мать. Оставляет без крыши над головой на целое летнее время года. А Катя уже не психует, а спрашивает спокойно: «Можно или нет?» Ира обдумывает интонацию ответа. А Катя не отстает. Опять вяжется: «Можно или нет?» Так что Ира вынуждена была честно и прямо сказать: «Конечно же, нет».

И на Иру сразу столько проблем свалилось. Потому что выяснилось, что ее жизнь вся, вплоть до мелочей, зависела от дочери. Даже если про магазины не говорить. Про эти бесконечные уборку, стирку, глажку, готовку, штопку и прочий мелкий ремонт. Эта незаметная совсем Катя, оказывается, занимала в жизни Иры такое огромное место. А Ира ни о чем таком не догадывалась. Потому что умение руководить — это все-таки поважнее прочих навыков. Потому что кто главный на стройке — прораб или рабочий? А тут стало выясняться, что Ира никакой не прораб, а все одна Катя. Потому что Ира, оказывается, даже не знает, где ей теперь покупать продукты. Только чтобы свести концы с концами. И тем более когда дело стало касаться знакомых мужчин. Потому что раньше все как-то устраивалось само собой, нормально. Ну, с одним она поживет. Потом с другим. Это же не каждые полгода такая чехарда. Она подолгу с ними жила, с мужчинами. И по пять лет, и больше. А потом стало все так меняться. И все эти мужчины так обленились, и практически никого из них даже в гости не затянешь. Все они как-то отяжелели. На работу, с работы. Ира так весело предлагает: «Может, встретимся?» Сама предлагает, до чего дошла. Но весело же, без напряга. Мол, настроение есть. Главное — от тебя ничего не требуется.

А он один раз придет, ну, может, второй. И все, и исчез. Какой-то сонный нынче мужчина пошел. Ира даже в себе стала сомневаться, может, и в ней начались изменения. Оглядела себя придирчиво. Вроде ничего еще. И лицо. И все остальное. И не толстая ни капельки, что важно. А то сейчас мужчина разборчивый насчет веса пошел. Ему с утра до вечера объясняют в средствах массовой информации, что женщина ни в коем случае не должна быть толстой. Прямо с утра до вечера.

И картинки показывают — каких женщин надо выбирать. Главное — вокруг, в жизни, ничего не меняется, по улицам ходят совсем обычные женщины, и толстые, и худые, всякие.

А по телику прямо противоположное трындят и трындят — женщина должна это, женщина должна то. Только худая. А если толстую покажут, то все скопом ее начинают клевать и презирать. Зато если покажут, что была толстая, а стала худая, так она как профессор математики тогда. Или врач. Или космонавт. Такая молодец. Было и стало. А она, может, стала как мужик накрашенный.

Чтобы руки-ноги такие жилистые. Спортсменские чтобы руки и ноги. Ну и плюс что-то добавить у пластических хирургов. Одно и то же, особенно по вечерам в аналитических программах. Сидят и всерьез рассуждают про женщин. А женщины как накачанные мужики. Но про Иру такого не скажешь. Она не меняется уже много лет. Ничего такого, кстати, не делает, чтобы голодом себя морить. Природа. Может хоть сколько есть даже ночью и заснет спокойно. Было бы что только есть. Тоже вопрос про счастье. Тут вообще все неясно, потому что многие женщины вообще ужас какие толстые. И ничего, живут, несмотря на то что мужчин с ура до вечера по телику обрабатывают — брось эту жирнячку, найди худую.

Ладно, с этим разобрались, с этими фигурами. И со шмотками все ясно, у Иры же вкус. И практичная она, и не транжира, а денег все равно катастрофически не хватает. И времени не хватает. И сил. Элементарно супу сварить некогда. Придешь с работы, сил хватает только на то, чтобы телевизор включить. И Кате, конечно, никакого дела нет. Придет раза два в месяц — и привет. Какую-то книжку цап из шкафа — и на выход. Ира в крик — чего берешь без спросу. А Катя грубит — какой спрос, это учебник библиотечный. И все, и с концами. Ира говорит: «Совесть у тебя есть? Могла бы пол у матери помыть». А Катя только отмахивается — хватит, намылась уже. Будто не слышит.

Бегом вниз по лестнице, а у подъезда ее муж стоит. И ребенок их с ними. И через двор они тоже бегом, будто Ира за ними гонится. Очень надо. Хотя насчет уборки все-таки надо с ней договориться. А то приходила тут одна женщина, мыла окна и пол. Такие деньги брала, кошмар. Ира ей еще заметила, что плохо помыто, говорит еще: «Такие деньги берете и так моете плохо, а пачкается все потом быстро, вы просто не промываете, наверное, все хорошо». А эта хамка ей говорит: «Вы что, сумасшедшая? Сами тряпку возьмите и мойте, как вам надо». Это после того, как Ира отказалась ей всю сумму за работу выплачивать. А мужчины сейчас очень требовательные пошли. Сразу с порога начинают: «Что это ты, Ира, такой бардак развела? И обед у тебя дрянной, и квартира запущенная».

Прямо санэпидемстанция. Сам из себя никто, а критикует. Все им надо подать, принести, похвалить. А никто даже цветочка не принесет ни разу. Просто так, за красивые глаза.