Война рядом

Жительница украинского города Красный Луч Надежда Петровна Шаравина о войне знает не понаслышке — Вторая мировая началась, когда ей было 16 лет.

Девчонка оказалась в трудовом концлагере, но чудом выжила, встретила Великую Победу над фашизмом. Казалось, трагедия не повторится. Однако сегодня бывшей узнице пришлось спасаться от бомб и артобстрелов с Украины вместе с внуками и правнуками. Встретили беженцев в Мамонах.

— Когда мы узнали, что война закончилась, знаешь, что было, дочечка? — вспоминает Надежа Петровна и плачет. — Все друг друга хватали, целовали, слезами обливались! А те раненые, кто лежал, без рук, без ног, тоже плакали. Кому мы нужны будем, говорили, когда домой приедем? Кто нас любить будет? А ребята-то все молодые — по 20—25 лет… Я им отвечала: «Мы вас будем любить! Ведь вы нас спасли! Если бы не вы, то меня бы уже на свете не было…».
Сегодня Надежде Петровне Шаравиной 89 лет, но те страшные события, каждую мелочь, она помнит до сих пор. Даже на немецкий язык переходит, когда рассказывает о том, как обращались с ней, пленной, фашистские захватчики. Родилась и выросла Надежда в Красном Луче Ворошиловградской (ныне Луганской) области (от известного теперь на весь мир Луганска, кстати, всего в 15 км. — Авт.). В 1941-м училась в седьмом классе, но экзамены школьники тогда сдать не успели — Германия напала на СССР. В октябре линия фронта вплотную подошла к ее городу. Полгода Надежда вместе с другими детьми носила солдатам на передовую еду. В июне 1942-го войска противника зашли в Красный Луч, началась чистка, так это называли фашисты: в городе немало шахт, в них-то и начали сбрасывать расстрелянных евреев, коммунистов, комсомольцев, военнопленных. В числе убитых тогда были и Надины одноклассники.

А потом молодежь стали вывозить в лагеря. Надежда попала в четвертый набор, который направили на территорию Австрии, в трудовой концлагерь Гитенберг. Здесь содержали 5000 человек из Луганска и Донецка. Три года Надежда работала на стройке порохового завода.

— Ребята в каменоломнях камень да песок добывали, а мы на носилках носили, — вспоминает она. — Все руки у нас в кровяных мозолях были. Лекарств не было, так мы в туалет заходили, на руки писали. Перещиплет, потом водичкой помоем и все. А утром снова на работу. И болеть нам нельзя было. Если заболел кто, за ним приезжали и говорили: «Ты больной, тебя повезем в госпиталь». Дочечка, за три года из того госпиталя ни один не вернулся!

Хуже всего стало узникам в 1945-м — незадолго до того, как их освободили русские войска. Пленных начали травить, добавляя яд в баланду. Надежда Петровна вспоминает: в последние дни в лагере она не только не ела, но и «водичку не пила»… Однажды в феврале по дороге на работу ей удалось сбежать… Уцелела чудом, а вскоре пришли наши, освободители. Уже в апреле Надежда оказалась в Будапеште, где стала работать медсестрой в госпитале. Здесь и встретила сибиряка Александра Шаравина.

— Именно он и другие русские солдаты стали моими спасителями, ведь они освободили нас из лагерей, когда через Австрию шли, — вспоминает она. — Саша танкистом был, его под Веной ранило. Я за ним 4 месяца ухаживала, всю спину осколки изрешетили, да рука перебита. Когда ему стало лучше, его отправили в Россию, а я оставалась, пока госпиталь не закрыли.

Домой Надежда вернулась в ноябре 45-го, а там ее уже ждали два письма от Шаравина. Писал он из дома — из села Максимовщина, что под Иркутском. Звал к себе.

После недолгой переписки украинская девушка решилась поехать к любимому в суровую Сибирь.

В местном сельсовете их расписали, здесь у них родилось трое детей — два сына и дочка. Но в 53-м, после того как родители Александра умерли, супруги решили сменить место жительства. На Украине еще жили отец и брат Надежды, да и на родину молодую женщину тянуло нещадно. В Красном Луче у Шаравиных родился еще один сын. Надежда Петровна большую часть жизни посвятила семье — была домохозяйкой, а ее муж, сибиряк Шаравин, слыл лучшим в округе кузнецом. Если коня, к примеру, подковать надо было, к нему со всей Луганской области приезжали.

— Мы с ним, с этим танкистом, 56 лет прожили вместе, — рассказывает Надежда Петровна. — У нас 11 внуков и 9 правнуков. Дедушка-то 80 лет прожил, на Украине мы его и похоронили. А мне, если доживу, на будущий год уже 90 будет. Праздновать широко я думала, всю родню из Сибири хотела позвать…
И моя старенькая собеседница снова плачет:

— Дочечка, опять ведь война! Мне жалко моих правнуков! Со мной они приехали. В свое время русские, сибиряки (москали, как говорят сейчас на Украине), спасли меня. Если бы не они, погибла бы я! А теперь я прошу: золотые мои люди, сибиряки, спасите моих внуков и правнуков! Не хочу я, чтобы мои правнуки видели то, что видела я…

Приютила старушку ее племянница, жительница села Мамоны Антонина Купецких. Вместе с ними живут также внучка Надежды Петровны, Надя, вместе со своим восьмилетним сыном Володей. Они приехали месяцем раньше. Другая внучка — Оксана с мужем и двумя детьми, трех и десяти лет, разместились у брата Антонины Ивановны, в Максимовщине. У самой Антонины Ивановны дом небольшой: всего-то 55 квадратных метров, но женщина признается: родственников ей принимать не впервой.

— У нас семья дружная, — говорит Антонина Купецких. — Связь мы никогда не теряли, часто ездили друг к другу в гости. А когда на Украине начали бомбить мирные города, мы сами позвали их к себе, собрали и переслали деньги на дорогу.

В Луганской области осталось еще много родни.

Не пожелали покидать родные места два сына Надежды Петровны и дочь Люба, чей сын Александр на данный момент воюет в ополчении. За его голову сейчас украинские силовики дают 10 тысяч гривен.

— Я ему говорю: «Внучек, ты хоть береги себя!» — утирает слезы Надежда Петровна. — А он мне: «Бабуля, дедуля немцев победил, и я не буду тикáть!».

Антонина Ивановна добавляет:

— Мы его звали сюда, но он отвечает: «Дед приехал из Сибири фашистов гнать, а я — прятаться в Сибирь? Нет, до последнего здесь стоять буду. За шахты. За землю…»

Вынужденные переселенцы рассказывают, что Красный Луч — небольшой город, вроде нашего Шелехова. Такие городки вплотную стоят рядом с Луганском, один за другим. И там добывают самую чистую породу угля — антрацит. По мнению украинцев с юго-востока, за ним и рвутся на Донбасс захватчики. И эти маленькие города сейчас бомбят. Сам Красный Луч на тот момент, когда Надежда Петровна уезжала, эта беда не коснулась. Но фашистская поступь присутствовала во всем.

— Мы росли в уважении к ветеранам, — подключается к разговору внучка Оксана. — А у них, в Западной Украине, фронтовики прячут медали под кофту, иначе их срывают и сжигают. У нас возле школы памятник погибшим во время ВОВ залили черно-красными, бандеровскими, красками. Повсюду сносят памятники Ленину и ставят своего Степана Бандеру, который обнимался с Гитлером. В нашем городе памятник Ленину еще удалось отстоять — для этого мужики в караул ходили ночами. Но на заборах везде свастику рисуют, нацизм прославляют…

Еще одна внучка Надежды Петровны (сестра ополченца Александра) вот уже 11 лет живет в Киеве. Она до последнего не верила, что война идет, пока ее муж-дальнобойщик, не попал под обстрел в дороге. И в то время, когда у одних по телевидению на юго-востоке показывают новости, у других, в Киеве, идет трансляция концерта.

— Нашим ополченцам помогать нельзя, иначе Россию объявят оккупантом, — сокрушается внучка Надя. (Ей тоже довелось побывать в ополчении, при этом она стояла на блокпосту с деревянным ружьем. — Авт.). — А против нас идут добровольцы из Италии, Франции… Я по телевизору видела, как их спрашивают: «Сколько вам платят?» А они отвечают: «Мы за идею сражаемся». После я сидела долго и думала: какая у них может быть идея у меня дома, на моей родине?

Все в голос твердят: возвращаться некуда.

Зарплаты и пенсии уже не платят два месяца, предприятия закрываются. Средь бела дня грабят ювелирные магазины, поджигают банки. В магазинах нет самого необходимого: ни соли, ни масла. На горизонте маячит голод. И в дальнейшем вряд ли что-то изменится в лучшую сторону.

— Для нас в том случае, если задавят юго-восток, уже готовят бараки, — говорит Оксана. — Мы же не люди для них. Мужиков, которые помогали ополчению, будут расстреливать, женщин сделают обслугой. Об этом министр обороны Украины официально заявил по телевизору!

— Меня провожали, все плакали, — продолжает Надежда Петровна. — И говорили: будь что будет! Если убьют, так тому и быть. Ну не на что людям уезжать! Не у всех ведь родственники в России…

Между тем в Иркутске беженцев с Украины отправляют в УФМС по Иркутской области. Там их просят сделать временную прописку и пройти медосмотр. Родственники хлопочут, чтобы Надежде Петровне, как бывшей узнице концлагеря, назначили хотя бы небольшую пенсию. А для бабушки главное, чтобы ее кровиночки встали на ноги. Правнукам скоро в школу, внучкам надо найти работу. Оксана и Надя говорят, что готовы ехать даже на север области, лишь бы свое жилье было.

— В Иркутской области моя молодость прошла, — повторяет Надежда Петровна. — И теперь прошу я: помогите!

Надежда (в девичестве Устименко) и сибиряк Александр Шаравин познакомились в госпитале Будапешта в 1945 году
Надежда (в девичестве Устименко) и сибиряк Александр Шаравин познакомились в госпитале Будапешта в 1945 году
Жительница села Мамоны Антонина Купецких рада принимать родных с Украины
Жительница села Мамоны Антонина Купецких рада принимать родных с Украины
Слева направо: Надя с сыном Володей, Надежда Петровна и Оксана.  Дети Оксаны и ее муж в это время находились в Максимовщине
Слева направо: Надя с сыном Володей, Надежда Петровна и Оксана. Дети Оксаны и ее муж в это время находились в Максимовщине
Материалы в тему: 
Выпускники биолого-почвенного факультета Иркутского государственного университета Леонид Никитенко (преподаватель Оксфордского университета, сотрудник Лондонского Королевского института рака) и Даниил Вербицкий (научный сотрудник Университета города Ульма, Германия) организовали фонд для поддержки м...
Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments