Вокруг света через Иркутск

Правда ли, что 120 лет назад здесь в лужах тонули коровы?

«Местоположение Иркутска прекрасно» — так написал 120 лет назад рижанин Константин Ренгартен, совершавший пешеходное путешествие вокруг земного шара. Позади были почти два года скитаний, впереди — еще два года пути. Иркутск стал для него в прямом смысле серединой Земли. Неудивительно, что в своих воспоминаниях путешественник уделил Иркутску большое место.

Пешком вокруг света

Сегодня имя Ренгартена незаслуженно забыто. Между тем считается, что именно с его легкой руки в конце XIX века пешее хождение вокруг планеты стало свое­образной модой. Свои имена вписали в историю парижанин Брюнэ, грек Аттиас, американец Грюнар и многие другие последователи рижского путешественника.

Так кем же был Константин Ренгартен? На информационном портале «Википедия» о нем можно найти немного. Родился 26 сентября 1864 года. С детства мечтал пешком обогнуть земной шар, однако врачи утверждали, что с его здоровьем сделать это будет непросто. Тем не менее факт остается фактом: в 4 часа утра 15 августа 1894 года Константин Ренгартен отправился в путь. Известна и точная дата его возвращения домой — 27 сентября 1898 года.

Одна из местных газет описывала это событие: «Раздавались крики «Ура!», царило всеобщее ликование. Так Рига встречала своего жителя Константина Ренгартена, завершавшего кругосветное пешее путешествие. Под неусыпным оком полиции, окруженный толпой, он прошагал понтонный мост и направился в свою квартиру, где был приготовлен торжественный обед».

Известно, что Ренгартена приветствовали члены всех рижских обществ: гимнастического, велосипедистов, гребцов, яхт-клуба, певческих. В той же газете сообщалось: «Букеты цветов, преподнесенные дамами, переполнили квартиру. В числе подарков — золотые часы с массивной цепочкой, серебряный венок с цветными камнями. В витрине книжного магазина, что на Купеческой улице, его хозяин Дейбнер успел выставить портрет землепроходца».

При самых тяжелых условиях

О некоторых подробностях путешествия можно узнать из брошюры, написанной Ренгартеном вскоре после возвращения в Ригу, а также его дневниковых записей. В середине 1970-х годов всероссийский журнал «Вокруг света» решил восстановить путь отважного пешехода. И в одном из номеров за 1976 год вышла статья, описывавшая малоизвестные моменты этой пешеходной эпопеи. Так, журналистам удалось установить, что в свое путешествие Ренгартен отправился не один, а с товарищем. Но сил у последнего хватило только на первую неделю пути, после чего Ренгартен остался в одиночестве.

Пройдя Витебск, Смоленск, Орел, Ростов-на-Дону, в декабре он достиг персидской границы. Два месяца пути по Персии прошли при самых тяжелых условиях. Ночной холод сменялся дневной жарой, да и ночевать приходилось где придется: в сараях, хлевах или просто в открытом поле. Снова перейдя русскую границу, он направился через пустыни Туркестана в Томск, откуда по Сибирскому тракту благополучно добрался до Иркутска. Можно представить, что пришлось увидеть в дороге путешественнику, ведь он все время шел по тому самому тракту, по которому в Сибирь плелись под конвоем понурые группы людей, осужденных на каторгу и многолетнее поселение.

«Сам город непривлекателен»

Судя по дневниковым записям, Ренгартен был наблюдательным человеком, не лишенным литературного дара. Вот что записал он, прибыв в Иркутск: «Местоположение Иркутска прекрасно: недалеко от него по берегам Лены находится множество золотых приисков, где десятки тысяч рабочих находят заработок, добывая миллионы из земли. Поэтому-то Иркутск и является крупным торговым центром, что приносит ему большие доходы. Весьма выгоден для него и импорт китайского чая, расходящегося отсюда по всей России. А если мы примем во внимание, что тут проходит Великий сибирский путь, что кругом находятся крупные селения, много фабрик и Байкал, славящийся изобилием рыбы, по которому курсируют пароходы, тяжело груженные товарами, то мы убедимся, что тут налицо все данные для быстрого развития города».

Отметив, что в Иркутске много отличных каменных зданий, автор дневника с досадой указал и на недостатки в облике города: «Очень часто рядом с прекрасными домами стоят жалкие лачуги и землянки, портящие все впечатление. С какого конца ни войдешь в этот город, нигде нет ничего такого, на чем твой взгляд мог бы остановиться без чувства досады: для красивой картины всегда недостает хорошей рамы». Не понравилось Ренгартену и то, что в Иркутске «на улицах и площадях нет никакой растительности». Единственным исключение был располагавшийся на берегу Ангары общественный сад, интендантский парк. Про него путешественник написал, что он мог бы служить местом прогулок, если бы его не сдали в аренду, в результате чего желающие погулять в нем вечером должны платить за вход 30 копеек.

Негативные впечатления от столицы Восточной Сибири были настолько сильны, что даже спустя несколько дней, находясь уже в десятках верст от города, Ренгартен написал в своем дневнике: «Дня три назад я покинул Иркутск… Сам город непривлекателен… Хоть бы содержали в порядке деревянные мостки для пешеходов! На них столько неровностей и провалов, столько дыр и щелей, что, когда солнце зайдет, можно, того и гляди, переломать себе ноги. К тому же все водосточные трубы выходят на самую середину тротуара, а во время дождя вода из них льется прямо на головы прохожих».

Небезынтересно, что эти строки были написаны всего через шесть лет после того, как в Иркутске побывал проездом молодой беллетрист Антон Чехов. Следуя на Сахалин, он останавливался в Иркутске с 4 по 11 июня 1890 года, причем город произвел на него самое благоприятное впечатление. В своих письмах родным и близким он сообщал: «Из всех сибирских городов самый лучший — Иркутск», «В Иркутске рессорные пролетки. Он лучше Екатеринбурга и Томска. Совсем Европа», «Иркутск — превосходный город. Совсем интеллигентный. Театр, музей, городской сад с музыкой, хорошие гостиницы».

Однако побывавший в 1896-м в Иркутске Ренгартен, кажется, ничего этого не заметил. Впрочем, нет — вот как раз рессорным пролеткам он посвятил целый абзац. Такие пролетки могли использоваться только в сухую погоду, а вот после дождя они становились совершенно бесполезной вещью, поскольку все улицы превращались в непролазное болото. «Со мной даже случилось как-то, что извозчики не хотели ехать по одной улице, опасаясь, как бы лошади не поломали себе ног, — сетовал Ренгартен. — Говорят, что однажды после проливного дождя какой-то шутник выбросил на улицу коровью голову. Тотчас по городу распространился слух, что корова утонула в луже и только голова ее торчит еще из грязи».

От Иркутска до Европы

В тех же записях путешественник упомянул и про «тусклые керосиновые фонари, повешенные на высочайших столбах»: «Из-за скверного освещения ходить по улицам ночью крайне опасно, так как местное хулиганье и грабители нападают на спокойных жителей». По тону этих записей можно предположить, что Ренгартен сам мог стать жертвой иркутских злоумышленников, отбиравших у «спокойных жителей» последнее. Вдобавок ему могли рассказать, что в окрестностях Иркутска свирепствует банда Синюшкина. На рубеже XIX—XX веков она обирала купеческие караваны, доставлявшие в Иркутск китайский чай и пряности. А ведь ему, Ренгартену, предстоял путь из Иркутска как раз по тому же Кругоморскому тракту, где и промышляли разбойники. Так к негативным впечатлениям о городе добавился и вполне обоснованный страх за собственную безопасность.

Поделившись своей тревогой с одним из иркутян, человеком сколь небедным, столь же известным широтой своей души, наш путешественник в ответ услышал приглашение стать попутчиком своего нового знакомого, снаряжавшего по своим торговым делам экипаж «за Байкал». Но, взвесив все за и против, Ренгартен решил: раз уж он до Иркутска дошел пешком, то и дальше не изменит этому правилу. Пешеходное путешествие есть пешеходное. Вот так иркутские разбойники чуть было не сорвали все планы рижского путешественника.

По дороге из Иркутска он останавливался на почтовых станциях в селах Введенщина и Моты (ныне населенные пункты Шелеховского района). Дойдя до Байкала, он повернул на юг в намерении пересечь «самую дикую страну Азии» — пустыню Гоби. Журнал «Вокруг света», описывая подробности этого перехода, констатировал: «Тридцать шесть дней, проведенных в пустыне, кажутся ему одною темною безотрадною ночью. На полпути умер мул, который тащил запасы провизии. Пришлось искать пропитание у кочевников, не знающих ни хлеба, ни соли. И это все в тех местах, где по нескольку дней не встретишь человеческого жилья».

Дошагав до Китая, Ренгартен поразился, что в первом же китайском городе едва ли не половину населения составляли… русские купцы. Проведя в Китае несколько месяцев, рижанин пароходом добрался до Японии, где провел еще четыре месяца. После этого отправился в Америку, по которой он странствовал почти два года. Наконец, пароход «Ля-Бургонь» доставил его в Европу, во французский Гавр, откуда путешественник направился в Париж.

Европейское общество по достоинству оценило четырехлетние приключения Ренгартена. О нем наперебой пишут газеты, его принимают в лучших домах, а в Германии его лекции о путешествии собирают большие аудитории слушателей в Штутгарте, Мюнхене, Дрездене, Берлине. В общей сложности за 4 года 1 месяц и 12 дней он прошел 26 877 километров, износив при этом более 20 пар обуви.

Иллюстрации: 

Константин Ренгартен первым обошел пешком земной шар. Его подвиг вызвал массу последователей, и уже после него по Европе прокатилась волна пеших кругосветных путешествий.
Константин Ренгартен первым обошел пешком земной шар. Его подвиг вызвал массу последователей, и уже после него по Европе прокатилась волна пеших кругосветных путешествий.
Село Введенщина в начале ХХ века
Село Введенщина в начале ХХ века
Иркутск в 1900 году
Иркутск в 1900 году
Метки: Жизнь, Иркутск