Владимир Новожилов: «Я по-настоящему счастливый человек»

Накануне 1 июня самый известный детский доктор Иркутска рассказал о детской медицине, игре на барабанах и депутатской работе

Профессор, член ассоциации детских хирургов России, главный врач Ивано-Матренинской детской клинической больницы — все это о Владимире Новожилове, высококлассном детском хирурге. Ровно 23 года назад под его руководством был создан центр хирургии и реанимации новорожденных, первый и единственный на территории от Урала до Дальнего Востока.

— Владимир Александрович, открытие центра стало одним из самых значимых событий середины 90-х годов. А вы помните, как это происходило?

— Конечно. Открытие центра хирургии и реанимации новорожденных с участием Бориса Говорина и Юрия Ножикова было намечено на 1 июня, День защиты детей. А накануне, в четвертом часу утра, у нас прорвало батареи. И все мы — я и мои соратники — вместе со своими детьми и женами спешно устраняли последствия аварии. Осушали, мыли, клеили обои, чтобы к 9 утра все было идеально. И мы успели, все остались довольны. Открытие центра такого уровня явилось настоящей победой, хотя никто не верил в то, что это возможно. Но мы это сделали, мы стали первыми! С 1994 года наш центр хирургии и реанимации новорожденных является локомотивом развития детской хирургии в Сибирском федеральном округе. А тогда все, что было, — это подвальное помещение и группа товарищей-энтузиастов, увлеченных работой.

— Знаю, вы и сейчас оперируете.

— Да. Я вообще в первую очередь считаю себя хирургом, а уж потом главврачом и депутатом. Но оперирую, конечно, реже, чем раньше. Сейчас, работая в операционной, я даже в какой-то степени отдыхаю. Душой отдыхаю. Потому что переключаюсь на любимое дело, возвращаюсь к любимой профессии. Недавно оперировали ребенка с очень редкой патологией, очень. Все российские клиники, куда обращались родители, им отказали. Никто их не взял, а мы взяли. Ребенка на операцию привезли из Душанбе.

— И помогли?

— Помогли. Хотя, признаюсь честно, было страшно. Я сам очень боялся, настолько редкая патология.

— Сложно даже представить, как тяжело работать в детской хирургии. Что помогает переключаться, сохранять душевное равновесие?

— Общение с друзьями, природа, горы. Иногда музыка. Но музыкой я сейчас занимаюсь нечасто — времени нет.

— А на чем играете?

— На барабанах. В детстве я окончил музыкальную школу и даже класс по кларнету при училище искусств. Какое-то время играл в вокально-инструментальной группе, думал стать музыкантом, но не стал. В свое время переиграл во всех иркутских ресторанах.

— Ничего себе!

— У нас в Иркутске вообще много музыкантов-врачей: Владимир Шпрах, Игорь Ушаков, Вяче­слав Пак, Сергей Панов.

— А как проводите отпуск?

— Ездим на Байкал, бываем на юге Бурятии, ходим в горы. В прошлом году на автомобилях проехали монгольскую степь. Очень понравилось, всем советую. Ну а вообще я и не помню, когда брал в последний раз полноценный отпуск. Так только — кусочками. Надолго больницу не оставишь.

— Вы всегда на связи?

— Да, всегда — и днем и ночью. И даже сплю с телефоном под подушкой.

Начинал санитаром

— В Ивано-Матренинской больнице вы работаете с начала 80-х. Помните, как впервые пришли?

— На самом деле в Ивано-Матренинскую детскую больницу меня буквально за руку привела моя соседка — Светлана Альбертовна Покровская. И я ей за это очень благодарен. Сейчас она известный врач-неонатолог, заместитель главного врача городского перинатального центра. Было это в 1979 году, в конце второго курса. Начинал я, как и многие студенты, санитаром. Это хороший опыт. Позже стал медбратом. Отлично помню нашу старшую медсестру, которую мы очень боялись и очень уважали. Основная практика — работа детским хирургом — началась уже, конечно, после института. И вот всю жизнь я здесь.

— За 30 с лишним лет, наверное, многое изменилось?

— Да, больница трансформировалась, прошла несколько этапов развития. И сегодня это современное медицинское учреждение, в котором работают профессионалы высочайшего уровня. Ежегодно, учитывая и стационарное лечение, и амбулаторное, через нас проходит от 80 до 90 тысяч детей. Но есть и проблемы. Наше историческое здание — это неудобные узкие холлы, тесные коридоры, бесчисленные переходы. Плюс отсутствие возможности установить лифт. Взять нашу шикарную лестницу — да, мраморная, раритетная, но подняться по ней с ребенком-инвалидом фактически невозможно. И зачастую медперсонал носит больных на руках, в прямом смысле слова — из операционных в палаты. Разве это дело? В наш-то век технологий! Поэтому, я считаю, надо взяться и решить вопрос — построить в Иркутске современную многопрофильную детскую больницу.

— Это реально?

— Уверен, что да. В рамках реализации проекта партии «Единая Россия» «Здоровье — детям» я сейчас активно работаю над продвижением этой идеи. И призываю присоединиться всех — и горожан, и депутатов, и медицинское сообщество.

В Иркутске в настоящий момент работают два крупных медицинских учреждения, которые оказывают помощь детям. Это Ивано-Матренинская больница и областная детская больница. При этом многие из наших служб и отделений дублируются, равно как и финансовые затраты на содержание технических приборов и оборудования. Но главное, что и то и другое учреждение — это больницы XIX века. Да, старейшие, с сильными традициями, с первоклассными кадрами, но, мягко говоря, с устаревшими помещениями. Конечно, можно что-то пристраивать, коробчить, но шлейф ряда проблем так и будет тянуться — постоянно, хронически. А нам нужен рывок, рывок в будущее! Так давайте вместо двух больниц возведем одну — современную многопрофильную. И возведем ее не с позиции современности, а с позиции будущего. Потому что Иркутск строится, развивается, число горожан неуклонно растет. Возведем с применением последних технологий, с учетом логистики перемещения пациентов. В мире ведь все уже сделано! И я хочу, чтобы и в Иркутске это тоже было сделано. Для наших детей, для внуков.

— И ведь кадры это позволяют?

— Безусловно! Такая многопрофильная детская больница могла бы стать межрегиональным центром по оказанию разных видов медицинской помощи — детской хирургии, педиатрии, кардиологии, онкологии… И все возможности у нас для этого есть — медицинский университет, академия последипломного образования, научный центр педиатрии, отличная база по подготовке среднего медицинского персонала.

Появление такого центра решило бы массу проблем и подняло бы качество оказания помощи на абсолютно иной уровень, вот поверьте! Пример тому — запуск операционного блока нашей Ивано-Матренинской больницы. Мы ведь подняли детскую хирургию на совершенно другую ступень, теперь это звездочка на карте страны!

Обошел все дворы

— В 2009 году вы прошли в думу города Иркутска. Что подвигло участвовать в выборах?

— Так уж в нашей стране сложилось: хочешь что-то сделать — иди в депутаты. Или у нас система такая, или менталитет — не знаю. А мне нужно было достроить операционный блок — это был жизненно важный вопрос. И для коллектива, и для больницы, и для города в целом. Детскому лечебному учреждению, которое работает в экстренном режиме 24 часа в сутки уже более 120 лет, операционный блок был нужен как воздух. Но строительство, начавшееся в 2007 году, шло ни шатко ни валко. В 2008 году, когда случился кризис и заморозили возведение всех социальных объектов, я просил сделать все, чтобы наше строительство не приостанавливалось. Пусть хоть два рабочих, но останется. В общем, тогда я и принял решение баллотироваться в депутаты. С тем, чтобы способствовать развитию Ивано-Матренинской больницы, решать проблемы здравоохранения. И хочу сказать, что я приобрел колоссальный жизненный опыт. Мы с моими помощниками обошли все дворы! И вот когда ходишь по дворам, говоришь со стариками, узнаешь о наболевших житейских проблемах, тогда и видишь жизнь такой, какая она есть. Всем депутатам советую!

— Ваш избирательный округ был непростым?

— Думаю, каждый округ по-своему непрост. У меня значительную долю территории занимал частный сектор, и я сперва, если честно, не знал, за что браться. Уличное освещение, благоустройство, ремонт подъездных дорог… Постепенно часть вопросов удавалось решать. Но самой болевой точкой округа была и остается территория ИВВАИУ. Почти 80 лет одно из старейших учебных заведений — высшее военное авиационное училище — выпускало элиту инженерных кадров. И вот вдруг его не стало. И территория, которая всегда отличалась чистотой и образцовым порядком, погрузилась в хаос.

— Проблема упирается в земельный вопрос?

— Да, прежде чем вкладывать средства в решение проблем городка, нужно, чтобы территория поступила на баланс области или Иркутска. Иначе это будет рассматриваться как нецелевое расходование бюджетных средств. И хотя информация о передаче земли и части объектов из ведения Минобороны в собственность области уже как-то звучала, я не видел пока ни одного документа. А проблем между тем масса, и их нужно решать. Нужно асфальтировать дороги, ремонтировать или расселять старые офицерские общежития, где люди проживают в ужасающих условиях. Сейчас, в связи с тем что меня выбрали в Заксобрание, городок ИВВАИУ уже не моя территория. Но это абсолютно неважно. Тогда, 8 лет назад, я встал с жителями городка в один строй, и я с ними до сих пор. У меня есть обязательства, которые нужно выполнять.

— Сейчас в вашем ведении почти весь Октябрьский район города Иркутска. Что беспокоит его жителей?

— В числе основных вопросов — благоустройство и здравоохранение. В части последнего одна из основных проблем — перегруженность медучреждений района. Яркий пример — поликлиника № 1 на улице Волжской, где число пациентов в несколько раз превышает норму, — она буквально задыхается. Сейчас вопрос о строительстве новой поликлиники практически решен, на проектирование выделено 18,7 млн рублей. Еще один проблемный объект — детская поликлиника № 2, расположенная в Солнечном, тоже очень перегруженная. С детскими поликлиниками у нас вообще беда. Где размещается большинство из них? В старых общежитиях.

Жаркие споры

— Расскажите о работе в Законодательном собрании. Какие впечатления?

— Работа непростая, напряженная, но интересная. Мне очень нравится. И наш комитет здравоохранения и социальной защиты, я считаю, очень слаженный и динамичный. Во многом благодаря его председателю Андрею Лабыгину, юристу высочайшего класса. Нам в этом плане, подчеркну, очень повезло, потому что многие моменты нам удается решать именно за счет аргументов, основанных на безупречном знании юриспруденции.

Кстати, и по возрасту, и по партийной принадлежности состав нашего комитета разный, очень разный. И такие у нас порой споры пламенные разгораются — жаркие, эмоциональные. Но я считаю, что это нормально. Все мы в конечном итоге работаем на благо жителей региона, и от правильности наших решений зависит уровень жизни населения.

— Чувствуете ответственность?

— Безусловно. Каждый наш законотворческий проект трансформируется на всю область. А территориально она как две Германии. Стремимся, чтобы все принятые нововведения способствовали развитию, процветанию области. Один из наших последних законопроектов — введение дополнительных стипендий для отличников, одаренных детей, поступивших в Иркутский медицинский университет на педиатрию или лечебное дело. Для чего? Для того чтобы умные, целе­устремленные дети не уезжали в Красноярский край и другие регионы, а оставались учиться и работать у нас.

— Прошлый созыв регионального Заксобрания был щедр на представителей медицины. Нынче вы один. Это накладывает дополнительную ответственность?

— Да. Если, скажем, в думе города Иркутска нас, представителей системы здравоохранения, было шесть человек и мы достаточно успешно друг друга поддерживали, то здесь я один. Конечно, это повышает уровень ответственности. Но я хочу сказать, что одна из моих целей — обратить внимание региональных властей именно на иркутские медучреждения, поскольку медицина областного центра — это флагман регионального здравоохранения.

С 2014 года все лечебные учреждения города перешли под юрисдикцию области, что негативно сказалось на финансовой составляющей. Я изначально предлагал не торопиться, а двигаться параллельными путями и, планомерно поднимая уровень здравоохранения по области, слиться в единую систему лет через пять. Но нет, поторопились. В результате лечебные учреждения испытывают острый дефицит бюджетной поддержки — средств на оснащение, на ремонтные работы традиционно не хватает. И как-то этот вопрос, я считаю, нужно решать.

«Жили беднее, но дружнее»

— Вы требовательный к себе человек?

— Да, достаточно. И я не тще­славный человек, скажем так. Я всегда считал и считаю, что есть люди, способные сделать больше. Но раз уж именно мне выпадает такая судьба — значит, я должен стараться. Взять партийный проект «Здоровье — детям». Конечно, можно было бы и промолчать — послушать, что скажут и предложат другие. Но я не смог. Потому что за мной стоят мои коллеги и соратники, дети, которых мы лечим и оперируем, мои учителя, которым я давал обещания. И если есть возможность изменить что-то к лучшему — кардинально, в корне, — то надо менять, надо стараться.

— Вы упомянули об учителях. Расскажите о людях, оказавших влияние на ваши взгляды, ценности.

— В первую очередь это мама и папа — Надежда Яковлевна и Александр Иванович. Замечательные люди, которые всю жизнь работали на железной дороге, в локомотивном депо на станции Иркутск-Сортировочный. Там их помнят и сейчас. Отец был главным технологом, мама — инженером по технике безопасности. Плюс, конечно, соседи-врачи, которые в значительной степени повлияли на мой выбор пойти в медицину.

Многому, очень многому я обязан своему учителю — талантливому детскому хирургу Всеволоду Андреевичу Урусову, благодаря которому в прошлом веке в Ивано-Матренинской больнице появилась детская хирургия. Это был уникальный человек. Все мы, детские хирурги, его ученики. И еще я очень благодарен своему наставнику, профессору Татьяне Васильевне Красовской — человеку, поднявшему уровень российской детской хирургии на небывалую высоту.

— Расскажите о соседях-врачах.

— Мы жили в доме на улице Розы Люксембург, и нашими соседями были врачи из железнодорожной больницы. Почти весь подъезд — врачи: анестезиолог-реаниматолог, хирург, лор, дерматовенеролог...

— Вы дружили?

— Не то слово. Во времена наших родителей, а это послевоенное поколение, вообще, я считаю, жили дружнее. Беднее, но дружнее. Вместе отмечали праздники, вместе строили площадку, заливали каток. На субботниках красили деревья и убирали двор, а летом по воскресеньям пешком ходили на Иркут, где родители устраивали пикники, а мы, пацаны, ловили гольянов.

— А Ново-Ленино и тогда отличалось суровостью?

— Да, по-моему, обычный хулиганский район. Всякое, конечно, бывало — и драки стенка на стенку, и разделение на своих и чужих. Но в целом все как и везде.

— Получается, решение стать доктором — это не исполнение детской мечты, а осознанный выбор…

— Да, и выбор был нелегкий. Свою роль здесь сыграло еще и то обстоятельство, что в 10-м классе я довольно серьезно заболел и месяц пролежал в больнице. Много читал, говорил с докторами. Там же, в больнице, я познакомился с учительницей химии, которая охотно со мной занималась, увлеченно рассказывала о химии в медицине.

— Родители одобрили решение стать доктором?

— Конечно, ведь врач — уважаемая профессия. Тем более тогда, в советские годы. К тому времени мой старший брат Борис уже успел поступить в мединститут. Впоследствии он окончил его по специальности «челюстно-лицевая хирургия».

— Учиться было сложно?

— Да, достаточно непросто. Система советского медицинского образования всегда отличалась фундаментальностью. Пропуски не допускались, пересдачи не допускались. Биологическая химия, органическая, коллоидная… Одних только химий у нас было шесть.

Мальчик Вова Путин

— Слышала, что новорожденным сиротам, которые какое-то время живут в Ивано-Матренинской больнице, дают ваше отчество. Это правда?

— Нет, конечно, это миф. С чего бы? Единственное, в отношении определенной категории таких детей я юридически являюсь их опекуном. А по поводу имени была однажды история. В день, когда на пост президента впервые был избран Владимир Путин, в больницу привезли мальчишку. А мы дежурили тогда с Алексеем Леоновым и назвали его Вовой Путиным. Ох, что потом было! Даже съемочная группа из-за рубежа приезжала.

— А как сложилась судьба мальчика?

— Хорошо, его нашли замечательные родители. Усыновили, дали новое имя.

— Расскажите о семье. Дети пошли по вашим стопам?

— Наполовину. Младший сын стал предпринимателем, а вот старший — хирургом. Сейчас он заведующий отделением портальной гипертензии Иркутской областной клинической больницы.

— Вы таким выбором остались довольны?

— Он с детского сада мечтал стать доктором, поэтому вариантов не было. И я рад, что сын не пошел в детскую хирургию. К чему лишние пересуды? Я сразу сказал, что если руки и сердце позволят ему быть хирургом — отлично, а не позволят — я здесь бессилен. А вообще медиков у нас много. Невестка — офтальмолог, супруга Ирина — врач-реабилитолог.

— Быть супругой детского хирурга — это, наверное, очень ответственно?

— Да, наверное. Когда-то Ирина хотела стать акушером-гинекологом, но мы решили, что дежурить по ночам и пропадать на работе должен кто-то один. Вместе мы уже 36 лет.

— Вы счастливый человек?

— Да, я счастливый человек. Очень. Я люблю жизнь, а она быстро пролетает. Поэтому радоваться, я считаю, нужно каждому дню.

Фото из семейного архива Владимира Новожилова

Метки: Общество
Загрузка...