Верхоленские экспедиции Цыбена Жамцарано

Как бурятский, монгольский и советский учёный записал эпос «Абай Гэсэр» из уст Маншуда Эмегеева

Из записей путевых дневников выдающегося бурятского учёного-востоковеда Цыбена Жамцарано, занесённых во время научных экспедиций по Иркутской губернии в 1903–1907 гг.

Цыбен Жамцарано вырос в семье степной знати. Отец Жансаран и дед Гэндэн были потомственными зайсанами (старостами) Хойто-Агинского родового управления (сейчас Агинский Бурятский округ Забайкальского края). Первоначальное образование получил дома у отца, который высоко ценил знание и грамотность. В 11–12 лет, ещё до учёбы в Читинском городском училище, он хорошо знал и монгольскую грамотность. После училища едет в Санкт-Петербург и поступает в гимназию, основанную агинским бурятом Петром Бадмаевым. На втором курсе был вынужден прервать учёбу из-за несогласия принять православие. С 1898 по 1901 гг. успешно обучается в Иркутской учительской семинарии, после окончания работает учителем Агинского приходского училища. Уже через год его и Бориса Барадина, очень способных и подающих большую надежду агинцев, общественная знать отправляет на собранные средства в Санкт-Петербург, где они поступили в столичный университет вольнослушателями. Борис Барадин позже тоже стал крупнейшим учёным-востоковедом, тибетологом.

В семье Жамцарано с малых лет прививали любовь ко всему народному: былинам, сказкам, народной поэзии, шаманским гимнам и т.д. Бабушка рассказывала о славных подвигах Гэсэра, отец читал вслух сказки, былины, загадки, юролы. Обучаясь в учительской семинарии в Иркутске, Цыбен уже сам стал собирать их записи и на каникулах ездил к аларским, кудинским знатокам устного народного творчества.

Уже на первом курсе университета его, как наиболее подготовленного, отобрали для поездки в экспедицию по Иркутской губернии и Монголии. И, начиная с 1903 г., студент-вольнослушатель каждое лето отправляется в научные экспедиции по сбору фольклорного и этнографического материала по заданию Русского комитета для изучения Средней и Восточной Азии и для «Русского Музея Императора Александра III». Ему выдаётся открытый Лист по Указу Его Величества Государя Императора, в котором предписывается: «Предъявителю сего Листа оказывать всякое содействие в исполнении возложенного на него поручения».

В августе 1903 г. Цыбен Жамцарано оказался у верхоленских бурятов племени Эхирит (нынешние Баяндаевский, Ольхонский, Качугский районы). Сначала отправился на Ольхон, посетил несколько селений, переправлялся и на остров, встречался с местными рапсодами. С Ольхона отправился в сторону Хогот через село Косая Степь по труднопроходимой таёжной дороге. По приезде в какое-либо селение прежде всего обращался с просьбой помочь ему в сборе материалов к знатным людям и чиновникам инородных управ и ведомств.

В Номогоевском улусе, куда он прибыл (нынешний улус Шитхулун), жил тогда бывший тайша, состоятельный бурят Степан Александров. Он принял гостя холодно. Со свойственной эхиритам прямотой начал расспрашивать: «Откуда идёшь и по какому делу? Не лама ли ты?» Цыбен достал открытый лист, и хозяин дома смягчился. Разговорившись, познакомились. Утром пришли младшие братья Степан, Андрей и Алексей, которые были также состоятельными и грамотными. Александровы стали принимать участие в организации встреч гостя с местными знатоками народного творчества, улигершинами и известными шаманами.

На другой день Степан Александров повёз Цыбена в соседний улус к знатной и богатой семье Хунгуреевых, которая состояла из трёх братьев. Они пригласили в свой дом местного рапсода Бутушку Бурлаева. Весь день до позднего вечера шла запись большой поэмы-улигера «Айдуурай Мэргэн». Рапсод хорошо звучавшим голосом исполнял улигер, погружаясь в мелодичное пение. Также он знал много сказок, загадок, старинных бытовых песен, преданий, которые были записаны Жамцарано.

Гостя возили в улусы Зангут и Хогот. Пять дней находился Цыбен в Хоготовской стороне, был желанным гостем у братьев Александровых и Хунгуреевых. Он плодотворно работал, считая поездку очень удачной. Хозяева организовали культурное мероприятие. Ездили в загородную усадьбу Степана Александрова, осмотрели посевы и покосы. Поля так были хорошо обработаны, что хлеб родился с одной десятины полтораста пудов. На пастбищах Александрова было около 300 голов коров и быков и до 150 лошадей.

Конечно, не обходилось без застолья. Хозяева показали истинное эхиритское гостеприимство, с купеческим размахом потчевали гостя. Организовали «бурятский архидашин». В каждом доме почётное блюдо тоолэй, подарки, задорные и задушевные песни.

Гость был поражён во время процедуры «хубия андалдаха» – гость должен выпить его пай, отказ мог обидеть хозяина, а в Аге нет такого обычая.

«Мне стоило большого труда не обидеть хозяев и в то же время не пьянеть…» – читаем в его дневнике.

Первая поездка Цыбена Жанцарано к бурятам племени Эхирит удалась как нельзя лучше, он уезжал в Санкт-Петербург очень довольный работой: собранным богатым материалом и тёплым гостеприимством местных хозяев.

Вторая поездка Цыбена Жамцарано к верхоленским бурятам состоялась через три года, в сентябре 1906 года. В этот раз он отправился в сторону Хогот прямо по Якутскому тракту. Сначала остановился в селе Ользоны, где проживали рапсоды Ходоошхи Маюров и Зонгодой Батаев. От них записал поэмы-улигеры «Буряадай Богдохан» и «Хармалжин Богдохай». Собирателя фольклора интересовали также шаманские гимны, призывания и обряды. Их удалось услышать и записать во время шаманского обряда хэрэг в соседнем улусе Маралта (Гаханы) у местного богача Исака Ертагаева.

Жертвоприношение совершалось хозяину Ольхона Ойхони Баабай и его детям – «трём орлам». Призывание шло по каждому «орлу» в отдельности: «хара эрээн бургэу», «шара эрээн бургэу», «гал шара бургэу». Часто шаман подражал орлам. Исак Ертагаев сидел с детьми и усердно молился. Для проведения этого обряда была приготовлена архи (молочная водка). Обряд завершился во дворе при большом костре.

Бывший глава Ользоновской управы, один из самых богатых людей в Верхоленском уезде, Исак Ертагаев после молебна пригласил Жамцарано погостить у него, оказав всяческое содействие в работе. О богатстве Ертагаева в округе говорили так: «Когда его скот шёл на водопой к реке «Айрын гол», то он растягивался на расстоянии трёх километров…» От Ертагаева Жамцарано отправился в сторону Хогот к своим хорошим знакомым – братьям Александровым и Хунгуреевым. Хозяева предложили гостю в этот раз показать Приленский край (Качугский район), где также немало известных рапсодов и знатоков устного народного творчества.

Во время поездки в Приленье его пригласил к себе домой местный богач Михаил Бичиханов, глава Ленской управы. От него Жамцарано узнал много о шаманизме верхоленских бурятов. Их исконная вера, по словам Бичиханова, уходит как бы на второй уровень. Среди местных бурятов активно насаждали православие и буддизм. Порой доходило до того, что крестили насильно, другие становились буддистами из-за непомерных расходов при проведении шаманских обрядов. На некоторые обряды требуется до ста и более голов скота. Об этом Жамцарано рассказывали в бурятских улусах, да и сам он всё видел, присутствовал на шаманских обрядах и тайлаганах. Многие буряты были вынуждены принимать крещение, чтобы жениться. По установленному закону с крещёных калым не взимался, так как за калым надо было отдать до 500 рублей и 30–40 голов скота. Буддизм считается менее затратной религией. Тем не менее сторонники шаманизма, а их большинство, резко отрицали любую другую веру.

Во время второго приезда к верхоленским бурятам Жамцарано собрал ценные материалы, особенно по шаманским обрядам, бурятским обычаям, и пробыл около месяца. Прожив у Александровых, он ездил в Усть-Орду к Андрею Михайлову, в село Курумчинское к Зандану Ханхасаеву, в село Бозой к Василию Холодову. Жамцарано основательно готовился к главному большому труду – записи героического эпоса «Абай Гэсэр» у знаменитого улигершина Кудинской долины, да и всей Иркутской губернии, Маншуда Эмегеева. Рапсод не распоряжался собой, так как служил работником у богача Бубая Минганова в родном улусе Кукунут. Надо было выпросить Маншуда или «выкупить» его у хозяина. Эти и другие вопросы Жамцарано решал с помощью своих старых знакомых, знатных и влиятельных людей среди местных бурятов.

Летописец продолжал много работать. Занимался стенографией, доводил до ума разработанную им систему транскрипции бурятских слов, чтобы зафиксировать в записи все тонкости и нюансы улигеров, а также все слова и выражения сказителей. Эхиритский диалект бурятского языка он изучил во время учёбы в семинарии в Иркутске, где вместе с ним учились местные ребята из бурятских улусов. Маншуд Эмегеев знал «Абай Гэсэр» почти в первозданном архаичном варианте, поэтому отдельные слова могли быть непонятными.

К концу подходил октябрь, все приготовления завершены. Было решено по предложению Василия Холодова организовать запись эпоса на его усадьбе в Бозое. Настал тот день 2 ноября, когда привезли Маншуда Эмегеева. Он был словоохотлив, и работа над изданием началась… День и ночь идёт запись эпической поэмы.

В глубокую ночь слышно пение рапсодов, мешая спать, но они неутомимы. Во время перерывов учёный и сказитель ведут разговор на другие темы, рассказывая интересные эпизоды из своей жизни. Эмегеев интересуется жизнью и обычаями агинских бурятов и бурятской религией.

Дни идут, запись поэмы продолжается. Какой феноменальной памятью нужно обладать, чтобы запомнить улигер объёмом в 25 тысяч стихотворных слов!

Маншуд знал и другие улигеры и былины. Очевидцы рассказывали, как долгими зимними вечерами слушали «Абай Гэсэр» из уст Эмегеева, некоторые плакали навзрыд и переживали за главного героя. Таково было эмоциональное восприятие эпоса в исполнении настоящего рапсода. Жамцарано обладал не менее феноменальной памятью. Он знал сотни песен, загадок и басен. Во время экспедиции в 1903 году он записал у кудинского бурята Елбана Шалбыкова улигер «Аламжи Мэргэн». Ему понравилось произведение и по стихосложению, и по содержанию, и он запомнил его наизусть. Отрывки из этой поэмы охотно декларировал на бурятских съездах и собраниях, в узком кругу своих друзей и приятелей. Читал Жамцарано мастерски, слушатели оставались в восторге. В этом убедился и Маншуд, слушая отрывки из этой поэмы в его исполнении.

Наконец-то запись «Абай Гэсэр» подошла к концу. Этот большой изнурительный труд занял десять дней и ночей.

«Мы до того утомились, что рука моя чуть ли не парализовалась, приходилось её массировать, а у Маншуда к концу еле воротился язык…» – читаем в дневнике учёного.

Но главное свершилось – величайшее произведение устного народного творчества будет переложено на бумагу, записано дословно, потом будет издано. Героический эпос «Абай Гэсэр» сохранится для будущих поколений.

Исследуя эпос в записи Цыбена Жамцарано, из уст Маншуда Эмегеева, сравнивая с записями от других бурятских рапсодов, учёные потом придут к выводу: «Абай Гэсэр» в исполнении выдающегося сказителя Маншуда Эмегеева наиболее архаичный и самобытный». Другими словами – самый лучший.

Имя сказителя станет всемирно известным.

Вторая экспедиционная поездка к верхоленским бурятам была более чем удачной и плодотворной. Цыбен Жамцарано возвращался в Санкт-Петербург вдохновлённый успехом, увозил с собой бесценный труд – героический бурятский эпос «Абай Гэсэр» в записи.