В поисках следов снежного барса

К информации о постоянном обитании снежного барса в горах Восточного Саяна еще лет тридцать назад даже потомственные охотники относились со скепсисом

Снежный барс, или ирбис — другое название хищника русские купцы-перекупщики позаимствовали у тюрков-охотников в XVII веке. Но еще в сравнительно недавнем прошлом (80-е годы ХХ века) промысловики Окинского и Тункинского районов Бурятии категорически отказывались верить в существование хищника, ссылаясь на то, что снежного барса не видели, ни отцы, ни деды, прожившие у подножия гольцов всю жизнь. Однако редкие крупицы сведений об этом хищнике все-таки удалось получить еще тогда. Некоторые из жителей до сих пор подвергают сомнению информацию научных сотрудников. Так, офицер-пограничник, проверяя наши документы на пропускном пункте в Мондах, узнав цель поездки, язвительно прокомментировал: «А тигры случайно поблизости не водятся?»

Уровень комфорта — «один плюс»

В длинной шкале любителей активного отдыха вижу себя где-то посередине: считаю, перерос категорию «чайник на отдыхе», но и не отношу себя к настоящим экстремалам, способным, например, спать под елью в снегу.

Прекрасно знакомо чувство усталости, когда после тяжелого перехода хочется просто прислониться к стенке, стволу дерева и, закрыв глаза, подремать, однако расслабиться не позволяет чувство самосохранения. Опыт диктует: необходимо быстро сменить, пардон, мокрое от пота термобелье, шапку, надеть теплые штаны, заняться заготовкой дров, приготовлением ужина, местом для ночлега, иначе простуды не миновать, и это в лучшем случае.

Именно поэтому накануне поездки деликатно поинтересовался относительно ночевки, ведь вне дома предстояло провести как минимум трое суток.

Руководитель похода, доцент кафедры прикладной экологии и туризма, руководитель Центра изучения и охраны снежного барса Иркутского государственного сельскохозяйственного университета имени А.А.Ежевского (бывшая ИрГСХА)кандидат биологических наук Дмитрий Медведев заинтриговал:

— Переночуем в чуме.

И загадочно добавил:

— Уровень комфорта примерно «один плюс».

Много раз приходилось спать в палатках, бывал в землянках, знаком с охотничьими избушками-«заползухами», где все приходится делать на четвереньках, поскольку принять другую позу не позволяет высота жилища. Чум до этого похода видел в этнографическом музее, но жить в нем не доводилось.

Синоптики, как назло, обещали самые холодные дни за всю зиму — до минус 45 градусов. И на этот раз они не ошиблись, что, по моему мнению, бывает крайне редко: в Мондах термометры показывали -36, в Орлике -48 по Цельсию.

Откуда взялся ирбис?

Проверено: интересная беседа — лучший способ сократить расстояние, отвлечься от мыслей о непростом путешествии, а судя по погоде, именно таковое нас и ожидало. Тема лежала на поверхности — снежный барс.

— Дмитрий Германович, когда все-таки впервые были обнаружены следы снежного барса в горах Восточного Саяна?

— 29 сентября 1980 года мы с другом Сергеем Пономарчуком, будучи студентами 2-го курса факультета охотоведения, впервые пошли на озеро Ильчир пешком. Тогда не было дороги в привычном понимании, в Окинский район машины ходили в основном по зимнику. По возвращении рванули через перевал Хулугайш (прим. Д.М.: Хулугайш — бур. «вор», на картах иногда обозначается как Хулугайма), высотой примерно 2640 метров. Шли в быстром темпе, стараясь пересечь достаточно опасный перевал, потому что знали жуткую историю гибели в этих местах группы студентов-геологов из Ленинграда в 70-х годах.

В верховьях реки Эхе-Угун, притока Иркута, наткнулись на след снежного барса, зверь как раз пересек речку. Несмотря на интерес к следам, мы надолго не останавливались, я лишь снял их на слайдовую пленку.

— Помните реакцию? Сомневались, может быть?

— Сомнения были, конечно, но они рассеивались по мере накопления материала. Второй след обнаружили в мае 1981 года в районе пика Алтан-Мундарга (3157 метров). Мы как раз собрали сведения о редком виде птиц — алтайском уларе. До этого, если взять, например Красную книгу Советского Союза 1985 года, ареал обитания алтайского улара ограничивался Енисеем, а мы продвинули его восточнее практически на тысячу километров.

— Вернемся к снежному барсу. Если он здесь был, то возникает вопрос: почему его не видели, например, местные охотники?

— Здешние места славились промысловиками, много опытных охотников было в селе Хойто-Гол Тункинского района. Мужики верхом на лошадях проходили в горы со сворами собак от Иркута до Китоя и обратно, добывая горного козла, марала, однако ирбис на их пути не попадался. Редкие следы оставляли так называемые звери-мигранты. Поэтому окинские охотники и пастухи оставались при своем мнении даже после того, как за короткий промежуток времени был обнаружен очередной крупный след — на этот раз в январе 1982 года в долине ключа Большой Жарбогай. 

В июне 1995 года на берегу озера Моглойн-Гол нам удалось обнаружить скелет снежного барса — как потом выяснилось, самого крупного в мире, застреленного за год до этого на солонцах браконьером. Со стены охотничьей избушки сняли прибитую высохшую лапу ирбиса.

Собранный материал позволил нарисовать следующую картину: численность ирбиса в горах Восточного Саяна начала возрастать примерно с середины 90-х годов, поголовье горного козла наоборот — снижаться. Объяснение здесь простое: местная популяция копытных, находясь вне хищнического пресса ирбиса, утратила осторожность, со временем горным козлам пришлось привыкать к коварному «пастуху», идущему по их следу. 

В 2000 году нам повезло «нащупать» популяцию таежного снежного барса в Забайкалье, где мы изъяли шкуру у браконьеров, и сейчас единственное в мире чучело темноокрашенного ирбиса с Малханского хребта находится в музее факультета охотоведения Иркутского государственного сельскохозяйственного университета имени А.А.Ежевского.Крупная самка снежного барса попала в кабарожью петлю.

Считаю, что в 90% случаев гибели снежного барса в горно-таежных угодьях повинен петлевой промысел кабарги. Потому этот метод добывания копытных в зоне обитания снежного барса должен быть законодательно полностью запрещен. 

В марте 2012 года я нашел скелет снежного барса недалеко от устья реки Чело-Монго, правого притока реки Уды в Нижнеудинском районе, недалеко от границы с Тывой. Раньше в этом районе находил только следы. Однако я ездил не только по своей инициативе. В Западно-Байкальскую прокуратуру поступил сигнал о добыче местными охотниками двух ирбисов. Хотя, по нашим данным, в Тофаларии за несколько лет было добыто четыре хищника, но и это только вершина айсберга. Подлинные масштабы «кошачьей» трагедии — в тени. Во время этой экспедиции мы нашли три следа снежного барса, чем доказали его существование в Иркутской области. Оставался вопрос: насколько устойчива эта группировка?

Предположительно, на территории Иркутской области обитает 6—8 особей ирбиса, в Бурятии — порядка 30. Всего по Восточному Саяну, включая его части в Тыве и Красноярском крае, вероятно, более 50 снежных барсов.

Фотоловушки призваны в том числе подтвердить или опровергнуть эти данные. В 2012 году камера, установленная в Тункинских Гольцах, впервые записала видео ирбиса, это был один из самых удачных «выстрелов». С этого момента начался отсчет наших съемок снежных барсов. Вот и сейчас на горе Мунку-Сардык работает несколько камер, завтра пойдем проверять.

В Окинском районе нас ожидали третьекурсники факультета охотоведения — Иван Шашков и Алексей Ознобихин. Здесь они проходили практику по учету диких животных. Информация от студентов определенно порадовала и обнадежила всю группу, заставив забыть про непогоду: прочесывая накануне горные склоны, парни, одновременно находясь на разных берегах реки, наткнулись на след снежного барса.

Выслушав воспитанников, Дмитрий Германович философски заметил:

— Все-таки лучше, когда ты идешь по следу зверя, а не наоборот.

И с этим невозможно не согласиться.

Тропою йети

Пурга, едва не сорвавшая наши планы накануне, компенсировала все неудобства на следующий день. Русло Белого Иркута, по которому нам предстояло подняться, оказалось засыпано ровным слоем снега. Прилипнув к наледи, он выстлал безопасную дорогу так, что на первом этапе даже не понадобились альпинистские «кошки».

Едва стали проявляться первые признаки усталости, как последовал привал. Весьма кстати мы дошли до перевалочного чума, построенного охотоведами. Честно говоря, пока не подошел вплотную, я не мог его разглядеть — белый баннер, накинутый на жерди, служит зимой отличной маскировкой. Жилище оказалось немного не доделанным, для сдачи «под ключ» не хватало куска брезента или баннера, чтобы закрыть нижнюю часть чума. 

— Предлагаю подняться тропою йети, — Дмитрий Германович указал на крутой распадок между двумя сопками.

— Почему йети?

— Мы однажды поднимались, потом кто-то из ребят оглянулся и обратил внимание на наши следы: казалось, будто их оставило некое чудовище.

— А вы верите в версию существования снежного человека?

— Забавно звучат рассказы «очевидцев», начинающиеся со слов: «В темноте сверкнули красные глаза…»

— Почему?

— Не светятся глаза у приматов.… Хотя существует реальный прототип йети — бурый медведь-пищухоед, открытый еще русским ученым-путешественником Николаем Михайловичем Пржевальским. 

Дмитрий Германович неожиданно прервал научное обоснование невозможности существования снежного человека и стал странным образом размахивать руками. Мы замерли.

— Впереди нас стадо сибирских горных козлов. Нам повезло, потому что не каждый раз удается их увидеть, больше попадаются следы их перехода, — руководитель экспедиции показал в сторону заснеженного гребня.

— Во время вчерашней пурги животные спустились в распадок, где не так ветрено, а сейчас снова идут кормиться. Особые взмахи руками копытные принимают за мотание рогами крупного самца и останавливаются.

Честно говоря, я не сразу заметил животных на склоне. Когда другие уже считали козлов по головам, я продолжал щуриться, обшаривая взглядом крутой склон. В итоге выручил телеобъектив: среди камней вдоль склона выстроились копытные, 11 голов. Не спеша они поднимались вверх, увеличивая расстояние. Через час уже в следующем распадке мы насчитали еще 8 голов.

— Знаковый случай произошел 15 мая 1992 года, когда мы стали свидетелями нападения снежного барса на горных козлов, — опершись на трекинговую палку, Дмитрий Германович повернулся к группе, поднявшейся следом. — Стадо копытных поднималось по склону, примерно как сейчас, но, как только два крупных самца перевалили через гребень, остальные развернулись и бросились в нашу сторону. При этом самки и козлята периодически поглядывали на вершину, за которой скрылись самцы-предводители. Очевидно, что на вершине на рогачей напал снежный барс, кому-нибудь другому вряд ли удалось бы так напугать стадо. Страх заставил животных бежать в нашу сторону, пока расстояние не сократилось до 250— 300 метров, причем животные наблюдали за нами, стоявшими совершенно открыто. Но страх перед страшным зверем, напавшим на самцов, оказался сильнее страха перед человеком: они резко повернули в сторону в последний момент, когда расстояние между нами сократилось до критического.

Занимательный рассказ помимо прочего позволил отдышаться, и мы двинулись дальше. Минут через двадцать на нашем пути появилась кабарга. Мы подошли к скалистому выступу, заросшему лиственницами. Зверь находился под скалой и среагировал раньше. Тяжело дыша, отбежав на безопасное расстояние, самка затаилась в кустарнике.

Недалеко от этого места в мае прошлого года студент естественно-географического факультета ПИ ИГУ и одновременно сотрудник Центра изучения и охраны снежного барса Фирс Данилов обнаружил скелет годовалого козленка, задранного ирбисом. Оказывается, ирбис — большой гурман, он по-особому разделывает добычу, оставляя почти целой шкуру и не разгрызая костей жертвы. Остатки трапезы хищника, обнаруженные студентом, в итоге перекочевали в музей факультета охотоведения.

Чумовые ночевки

Второй чум оказался значительно больше перевалочного: внутри — печь, запас дров, мороженые продукты, в общем, все, чтобы турист или охотник, добравшийся до жилища даже ночью, в непогоду, смог обогреться и подкрепиться. В такой ситуации важно вовремя обнаружить белый чум на ослепительно белом снегу. Автор этих строк увидел его, лишь подойдя вплотную. В общей сложности подъем занял около пяти часов. Приготовление ужина закончили уже в темноте — в условиях высокогорья непросто даже вскипятить воду.

В чуме хозяева еще только планировали соорудить нары, поэтому спать пришлось на земле. От почти круглогодичной мерзлоты тело отделяли каремат и спальник.

После ужина, перед отбоем, Дмитрий Германович строго предупредил:

— Уберите подальше от печи сапоги — сгорят. Спуститься без обуви с гор — значит остаться без ног. Однажды с проводником-эвенком Виктором Габышевым поздней осенью ночевали у костра на склоне хребта Кодар. На мне были теплые сапоги, у него — резиновые. «Ничего, однако, тунгусы привыкшие к морозу», — успокоил проводник и уснул. Ночью ударил такой мороз, что резина стала как камень. «Все, конец, однако, ногам», — констатировал Габышев, проснувшись утром. Я, как денщик, быстро стянул с него окаменевшую от мороза обувь, давай ноги растирать. В итоге все обошлось, еще неделю изучали с ним снежных баранов.

Коротать холодную ночь, даже в самом крутом спальнике, приходится в шапке, варежках и шерстяных носках, не считая теплых штанов (термобелье в такой ситуации штука бесполезная), шерстяных свитеров. Мой мешок «выдохся» к трем ночи. Пришлось вставать, подкидывать дрова в печь, а поскольку не спалось — заодно решил просушить сапоги, но стельки и войлочные вставки не смог вытащить с первого раза, они примерзли!

Утром предстояло разделиться на две группы — только так мы успевали найти и проверить фотоловушки, установленные на разных склонах. Вернуться в лагерь необходимо было до захода солнца, чтобы провести еще одну ночь в чуме.

Фотоателье для барса

Снежный барс настолько осторожный зверь, что вероятность увидеть его чрезвычайна мала. Хищник избегает встречи с человеком, их пути могут пересечься чисто случайно, напасть крупная кошка отважится, лишь защищая потомство или собственную жизнь. По словам Дмитрия Медведева, известно лишь два случая нападения ирбиса на человека. В одном случае барс был крайне истощен и не причинил вреда, во втором оказался бешеным и поранил двух охотников. Оба случая давнишние, относятся к середине прошлого века.

Поскольку основной рацион хищников составляют горные козлы, прокладывающие тропы преимущественно по гребням крутых хребтов, то именно в таких местах и оборудуются «фотоателье» для барсов. Камеры находятся в боевой готовности круглые сутки в течение нескольких месяцев, срабатывая от команды датчика движения, пока хватает заряда литиевой батареи. 

Кроме барса в объектив попадаются сибирские горные козлы, алтайские улары, лисы, пищухи, соболя и  туристы, случайно обнаружившие камеру.

Забавный эпизод зафиксирован несколько лет назад. Два экстремала, увидев фотоловушку, подошли к ней, долго рассматривали. Определив, что она работает на движение и, значит, они уже попали в кадр, хотели было посмотреть запись на флешке, но одумались, решив, что камеру поставили пограничники и трогать ее не стоит во избежание неприятностей.

На этот раз снежный барс обошел ловушки, но флешки оказались полны не менее ценными кадрами горных козлов и алтайских уларов.

Снежный барс существует. Что дальше?

В этом году руководитель Центра изучения и охраны снежного барса Дмитрий Медведев с единомышленниками зарегистрировали Фонд сохранения снежного барса.

— Дмитрий Германович, в чем, собственно, разница между центром и фондом?

— Задача центра — изучать барса, получая на это определенные деньги. Фонд сам находит и аккумулирует деньги, финансируя в дальнейшем исследования. Считаю, охране снежного барса в наших местах (в Восточной Сибири) уделяется недостаточно внимания. И создание фонда как раз призвано восполнить данный пробел.

Мои оппоненты считают, что, изучая ирбиса, надо сосредоточиться на одном месте. А я думаю, что лучше расширить географию изучения хищника, тогда у нас получится более целостная картина. Потенциально снежный барс может быть встречен в любом месте Тункинского и Окинского районов. И вот почему. Зверь, например, во время гона широко мигрирует и может оказаться как в свойственных, так и несвойственных ему угодьях, поэтому работать нужно в разных местах, постепенно увеличивая число камер. Сейчас камеры установлены в хребтах Тункинские и Китойские Гольцы, на горе Мунку-Сардык и на западе Окинского района.

Я впервые нашел следы снежного барса, будучи студентом 2-го курса, в 1980 году. С 1990 года решил заниматься серьезно. На протяжении десятилетий исследования центра поддерживает его сотрудник, специалист по изучению ирбиса Дмитрий Бехтерев. А сейчас еще добавились новые сподвижники — например, предприниматель Чингиз Цыренжапов, человек неравнодушный к судьбе снежного барса (он сейчас, кстати, пробивает изучение хищника в Восточной Тыве — в районе озера Кара-Балык). Хотелось бы также отметить успешно работавших в этом направлении Николая Будаева, Антона Цяцьку, упомянутого выше Фирса Данилова, Алексея Ознобихина, Ивана Шашкова и других студентов, а еще Александра Бекшаева и Илью Синицына, изучающих забайкальского ирбиса. К сожалению, невозможно упомянуть всех, кто так или иначе причастен к исследованиям нашей группы.

Учредители фонда и сотрудники Центра изучения и охраны снежного барса приглашают всех неравнодушных ценителей живой природы и гор (в особенности туристов и альпинистов) к сотрудничеству в изучении и охране редких животных, и прежде всего хозяина гор — снежного барса.

baikalpress_id:  103 294