В доме-музее сельского оружейника

Пенсионер Валентин Уконин мастерит великолепные копии огнестрельного и холодного оружия разных эпох, используя старинные технологии

Внешне дом Укониных в селе Узкий Луг Черемховского района — самый обычный. Однако стоит переступить порог, и мгновенно попадаешь в исторический музей — арки между комнатами, лепнина с позолотой, два камина, кресло-качалка, а стены украшает коллекция стрелкового и холодного оружия. Мортира и фузея времен Петра I, пистолет Дантеса, шашка адмирала Колчака, японская катана, шпага мушкетеров — все это великолепие дело рук Валентина Уконина. По словам мастера, если в голову ему приходит мысль что-то сделать, то он не может ей противиться, поэтому бросает все и садится творить, ничего не слыша и не видя вокруг. От любимого дела может оторвать только жена: помощь по хозяйству еще никто не отменял. «Тогда день потерян», — вздыхает мастер. 

Жена Елена особого восторга от увлечения мужа не испытывает: некогда, говорит, наслаждаться — две работы, огород, другие домашние хлопоты просто не оставляют женщине свободного времени. Валентин Маркелович на пенсии, ему проще, он успевает и справочную литературу (предпочитает энциклопедии по оружию) проштудировать, и фильмы смотреть, после чего и загорается новой идеей.

— Ни один образец оружия не сделан просто так, — начинает мастер экскурсию по комнате-музею. — Вот копия пистолета Джека Воробья. Посмотрел «Пиратов Карибского моря» — решил сделать для внука. Вот эти — пятиствольные, их когда-то делали тульские мастера, я повторил по рисункам из военных справочников. Из такого Дантес стрелял в Пушкина, этот Меньшиков подарил Екатерине II, такую мортиру преподнесли маленькому Петру I. Смотрите, заводной пистолет — такими наши казаки при Ермаке Сибирь завоевывали. Лук Чингисхана, шашка Колчака, вот хитрая рыцарская булава с секретом, в рукоятке спрятан нож.

Основой прикладов будущего оружия служат корни деревьев, стволы получаются из водопроводных труб, на первый взгляд ненужные железки идут на оформление образца.

Из ржавого обруча от бочки благодаря стараниям мастера выходит чудная блестящая пластина — накладка на пистолет с гравировкой, например.

На предмет боеспособности оружие периодически проверяет участковый инспектор, потому что изготовление, хранение огнестрельного оружия — это уже статья Уголовного кодекса. Но из всего богатейшего набора стрелять можно только из лука времен Золотой Орды и арбалета. Валентин Маркелович разрешает внуку и его сверстникам поиграть последним, отвинтив предварительно со стрелы наконечник.

Мастер-оружейник не раз участвовал в выставках «Земля Иркутская», представляя Черемховский район, неизменно привозил дипломы.

Во время показов Уконину поступало немало предложений продать отдельные экспонаты и всю коллекцию, домой приезжала делегация из Монголии, среди потенциальных покупателей был один из бывших губернаторов региона, но…

— Отказал всем, — смеется Валентин Маркелович.

Продавать дешево свои работы мастер не хочет, хотя иногда дарит хорошим людям.

Уконину важно не просто смастерить копию какого-либо оружия, но и повторить опыт или разгадать секреты старинных мастеров, у которых не было ни дрели, ни наждачной бумаги, а доводили металлические детали до зеркального блеска песком, войлоком и шелком. Поэтому сельский оружейник принципиально не пользуется красками,  а морит дерево до нужного оттенка, воронит металл. Некоторые приемы Валентин Маркелович умудряется увидеть в исторических фильмах, до многого доходит сам.

— Наверное, я в прошлой жизни этим занимался, — предполагает он. — Знаете, у меня часто так и раньше было: ремонтирую фотоаппараты с одинаковыми дефектами, придумываю свой метод, посылаю рацпредложение на завод — мне пять рублей вышлют за него, а через год завод уже с моим рацпредложением технику выпускает. Вот арбалет недавно делал, долго думал про устройство затвора — его надо установить так, чтобы не видно было. Придумал — сделал. Спустя какое-то время увидел в книге — точь-в-точь так же, как у меня! А однажды у меня получилось повторить утерянный секрет надувного напыления, когда я работал ювелиром. Что мне только не предлагали за него, но я никому секрет не раскрыл.

Озарение находит на мастера часто, и деятельная натура тут же требует воплощения идеи. Так получилось и с ремонтом в доме: захотел однажды, чтобы в комнате было красиво как в музее, отправил утром жену на работу, сломал стену — сделал арку, снес двери, оклеил благородными темно-зелеными с золотом обоями. И вечером Елена увидела свой новый дом — по стилю и интерьеру.

В комнате целых два камина. Один сделан по придуманной Валентином технологии, которая не позволяет пеплу и дыму попадать в комнату, при этом отапливать дом и гараж одновременно.

На Новый год семья жарит в этом камине курицу и шашлык. Второй — больше интерьерный. Мастер увидел в журналах камины в домах Бориса Моисеева и Филиппа Киркорова. Понравились оба, и мастер взял лучшее от обоих. Сверху стоит позолоченный фонтанчик, и если не знать, что он из местного плитняка, то можно и не догадаться, что он тоже сделан руками Уконина.

Еще одно полезное изделие — крест-барометр. Такие делали во времена Ивана Грозного, и они предсказывали погоду.

— Видите, он начинает изгибаться — погода портится, — рассказывает мастер. — По правилам его делали из сердцевины мореного дуба, но у нас дуба нет — есть береза. Он и березовый работает! Крест пустотелый, внутри пух гагары.

Большее впечатление, чем коллекция, производит мастерская Валентина Уконина, поражая, мягко говоря, своей простотой и даже аскетизмом. Небольшой верстак, тисы, настольная лампа, лупа с самодельной ручкой, надфили, напильники, плоскогубцы и пара моторов от стиральных машин, приспособленных под шлифовальные станки — все.

— У меня, кроме станочка от стиральной машинки, которым шлифую, ничего нет, — разводит руками оружейник. — Чиновники разных рангов, рассматривая коллекцию, под впечатлением обещают помочь, но забывают, видимо.

Уголок мастера расположен в гараже, сюда часто заглядывают соседи с просьбами починить золотую сережку или порванную цепь.

— Ремонт ювелирных украшений провожу только в присутствии хозяина, чтобы не было слухов, что украл кусочек цепочки или подменил кольцо, это же деревня, — говорит Валентин Маркелович.

 Но чаще в гараж заглядывают деревенские мальчишки, чтобы сделать себе оружие. Когда у Укониных гостит внук Слава, он удовольствием вместе с дедом что-нибудь мастерит. Технологией производства Валентин Маркелович делится охотно, а вот тонкости, придуманные им самим, не раскрывает.

— Чтобы нанести рисунок на металл, сначала опускаю его в расплавленный воск, — говорит мастер. — В воск я добавил еще кое-чего, чтобы он не засыхал сразу, а был вязкий, и иголочкой по нему рисую. Потом опускаю в кислоту, она вытравливает, воск снимаю, а рисунок остается. А можно сделать надпись проще — на любом металле за 5 минут. Берем зарядник от мобильного телефона, минусом цепляем за корпус, на плюс наматываем ватку, мочим ее в соленой воде (пол-ложки соли на стакан) и прикладываем к месту, где нужно вытравить рисунок. Через пять минут готово. А чтобы не испортить место вокруг рисунка, нужно приклеить скотч и по нему паяльником горячим рисовать.

Когда Валентин Маркелович творит в мастерской, его голубые глаза словно загораются — настолько он увлечен делом. Он говорит — скорее всего, «виновата» финская кровь, в его родне у всех мужчин золотые руки и изобретательное мышление, никто не пил и не курил. А прапрабабушка была фрейлиной Екатерины II. История семьи передается из поколения в поколение устно, сначала и говорить-то об этом боялись, а вот теперь стало можно и не скрывать. Уконин надеется, что внук Слава, пока еще первоклассник, пойдет по стопам деда — станет творческим человеком, научится работать головой и руками. И тогда мастеру будет кому передать все свои секреты.

  • Кое-что из истории оружия

Кремневые ружья во времена Петра I назывались самопалами (замок сам палит, сам дает огонь без зажигания фитиля). Вводимые на вооружение армии ружья были названы фузеями. Термин «фузея» происходит от французского «физюль», что означает «кремень». Термин «ружье» был применен позднее. (Ружьем в настоящее время называется оружие с длинным стволом, имеющим гладкий канал.)

Первая солдатская фузея 1707 года имела калибр 18,5—20,5 миллиметра, длину ствола — 80—104 сантиметра, общую длину— 121—145 сантиметров, вес — 3,9—5 килограммов. Фузеи сортировались по калибру и общей длине, после чего отпускались в войсковое подразделение целыми партиями одинакового калибра и приблизительно одной длины. Требовалось, чтобы партия ружей количеством примерно на роту была одного калибра, потому что патроны изготовлялись в ротах, где имелись формы для отливки пуль нужного калибра.

Что же представляли собой пистолеты Дантеса? Дуэльный набор был произведен в ателье оружейника Карла Ульбриха при арсенале немецкого Дрездена. Заряжался пистолет черным порохом и пулей весом 10 граммов. Начальная скорость — около 300 метров в секунду. На дистанции 20 шагов (именно так стрелялись Пушкин с Дантесом) убойная сила была примерно такой же, как у пули столь популярного нынче среди киллеров пистолета ТТ.  Пистолеты немецкого мастера были снабжены одной из оружейных новинок того времени — капсюльным замком. «Зубчатый, надежно ввинченный кремень», о котором писал Пушкин в «Евгении Онегине», плохо переносил сырость и довольно часто давал осечки.

А осечка приравнивалась дуэльным кодексом к выстрелу без всяких скидок на устаревшую технику. К сожалению, капсюли исправно работали в любую погоду.

baikalpress_id:  108 456