Узкий Луг: фарфоровые фабриканты и чудесный источник

Местные жители уверены, что их село появилось еще до сибирских острогов и первых казачьих поселений

В начале пятнадцатого века русское государство пребывало еще под гнетом татаро-монгольского ига. Московское княжество пока не утвердило главенство на Руси, и князья боролись за первенство, убивали и ослепляли друг друга. Ермак еще даже и не думал о походе в Сибирь… А поселение, которое с XVIII века носит название Узкий Луг, уже существовало, оно появилось задолго до русских острогов в Сибири. Во всяком случае, в это верят местные жители. На заросшем травой откосе, переходящем в светлый скальник, растянувшийся вдоль реки Белой, выложено белым камнем: 1425. Это легендарная дата основания села. Историки, правда, считают, что Узкий Луг появился лет на двести позже. Но и при таком раскладе он является самым старым селом отдельно взятого Черемховского района.

Кто основал село?

Вообще же, предварительно надо заметить, что места эти были заселены куда раньше пятнадцатого века. Недалеко от села в белых известняковых скальниках имеются древние пещеры, внутри которых найдены предметы быта каменного века — орудия, кости животных. Стены этих пещер покрыты разноязычными надписями, правда куда более поздними — их относят к восемнадцатому веку.

Доказательством того, что Узкий Луг Черемховского района имеет столь древнюю дату основания — 1425 год, является, по словам здешних краеведов, книжка, которая найдена была в Иркутском областном архиве. Книжка эта датируема двадцатыми послереволюционными годами прошлого века. Есть еще одно свидетельство — «Описание Иркутского наместничества», изданное в 1701 году. Может быть, это опечатка, которая перешла из одного справочного издания в другое?

— Но кто здесь жил в те времена? Кто основал село? — спрашиваем учителя Узколугской школы Ольгу Харченко. Она занимается с учениками средней школы в том числе краеведением.

На этот вопрос Ольга Ивановна, так же как и другие жители Узкого Луга, отвечает — буряты. Сейчас бурят в селе нет. Проникновение же русских в эти места началось только в конце XVI века. Официальная историческая наука относит возникновение села на левом берегу Белой к семнадцатому веку, к первой волне заселения приангарского юга. Здешние земли пожалованы были иркутскому Вознесенскому монастырю, который был к тому времени оплотом просвещения, в его стенах жил первый самостоятельный епископ Иннокентий Кульчицкий.

Узкий Луг отстраивался по неширокой свободной полосе вдоль реки, с другой стороны будучи ограничен сопками. Для широкой расстройки места было не слишком много, но к селу примыкало несколько заимок, стоявших в стороне, по удобным местам: Озерки, Новая Иреть, Боровская, Звездочка и другие. Заимки эти были обитаемы еще и в тридцатых, и в сороковых. К нашим дням не осталось от них и следа. Однако о них хорошо помнят — искатели кладов регулярно наведываются в необитаемые теперь места и находят там монеты и другие предметы прежнего быта.

От конопли до фарфора

В старинные времена занятий у жителей было много: и земледелие, и животноводство, и рыбалка, и охота. Но из особых — выращивание конопли, которая отлично росла на огородах вдоль реки. Крестьяне получали из ее волокна полотно, а из семян жали масло. Село очень скоро выросло большим, предприимчивых людей было здесь предостаточно. В 1860 годах крестьянин Данила Перевалов, который, как и всякий крестьянин, пахал да сеял, стал добывать вместе с братом Филиппом глину — вокруг селения, на узколугских дачах, оказалось много залежей этого незатейливого, но весьма полезного ископаемого. Переваловы возили ее в Иркутск купцу Сыропятову, который пускал отличную глину на производство горшков. Кроме того, братья поставляли ее за шестьсот верст от Иркутска на Николаевский железоделательный завод. Там из этой глины выделывали огнеупорный кирпич.

Но зажиточный Данила Перевалов был сметлив и прогрессивен — он решил рискнуть и использовать узколугскую глину, свойства которой были высоки, для другого, более тонкого и выгодного дела — производства благородной посуды. На тот момент в Сибири не было ни одного производства, которое выделывало бы фаянс и фарфор, возить такой хрупкий товар было дорого — так что конкуренции не было никакой. Глины вблизи Узкого Луга имели уникальные свойства, схожие со свойствами бельгийских каолиновых глин, и вполне годились для самых тонких изделий.

Переваловы были хоть и зажиточны, но недостаточно богаты, чтобы открыть сразу большую фабрику. Тем более что мастеров такого дела на ближайшие сотни верст кругом не имелось. Данила вынужден был отправиться в европейскую часть России, чтобы подобрать специалистов — какие согласились бы отбыть в медвежий, малоизвестный край для работы на новой фабрике. Специалисты нашлись, но уровень их мастерства был не слишком высок. Фабрика, которую на основе глин, отобранных на дачах Узкого Луга, открыли братья, насчитывала поначалу 10 приезжих мастеров и 20 рабочих. Она стояла немного в стороне от Узкого Луга, на арендованных землях, при маленькой речке Хайтинке. В те времена там не было других поселений — за исключением маленькой заимки, где проживала на фамильных землях дворянка Курдюкова, выросшая в монастыре и предпочитавшая уединение.

Братья из Узкого Луга построили на Хайтинке плотину, мельницу, а затем небольшую мастерскую (гончарное оборудование, старое, но годное, выкупили у разорившегося к тому времени купца Сыропятова), а затем и настоящую фарфоровую фабрику. Скоро вокруг фабрики вырос фабричный поселок, названный Мишелевкой.

Конец купцов Переваловых

Поначалу посуда с переваловского завода была грубой — мастеров наняли невысокого класса, оборудование установили старое. Филипп Перевалов в посудном деле скоро разочаровался, из Узкого Луга вовсе уехал, а когда через несколько лет вернулся, взялся за мукомольный бизнес, более «крестьянский» и доходный. А Данила Перевалов упорно развивал фабрику, модернизировал, в целях экономии мастеров и рабочих набирал из каторжан, которых гнали этапом через здешние места. После того как Данила по старости отошел от бизнеса, сын его Иван стал руководить фабрикой, завел торговый дом и так поставил дело, что посуда из Сибири брала медали на международных ярмарках.

Переваловы богатели и стали щедрыми жертвователями. В родном Узком Луге стояла деревянная церковь Святой Троицы, большая, нарядная, хоть и деревянная. В 1868 году она сгорела. Восстановить храм помогли Переваловы — в 1873 году новая, тоже деревянная церковь была открыта. Иконы к ней писались в иконописно-иконостасной мастерской иркутского иконописца Треухова. До наших дней Троицкая церковь, к сожалению, не дожила. В 1924 году Узкий Луг сильно выгорел — заполыхала керосиновая лавка и ровнехонько от церкви начался пожар, съевший более половины села.

Конец купцов Переваловых — бывших крестьян села Узкий Луг — был печальным. В 1905 году переваловский фарфор взял золотую медаль в Бельгии на Антверпенской всемирной выставке. А через два года на Ивана Перевалова напали недалеко от дома. Он вез с собой большую сумму, которую выручил за фарфор, а также бутыль жидкого золота, прибывшего из Петербурга для росписи сервизов. Стали широко известны две версии произошедшего. Первая: пятеро нападавших были обычными бандитами, прознавшими, что Перевалов возвращается не с пустыми руками. Вторая: нападение подстроил сын Перевалова, который имел виды на свою мачеху, молодую жену отца, — подговорил членов РСДРП, которые работали на заводе, напасть на отца-капиталиста.

Иван Перевалов умер дома от ран. Фабрика перешла к сыну, совершенно неспособному справиться с бизнесом — он скоро промотал капиталы и спился. Молодая мачеха поспешила покинуть Сибирь. Фабрика отошла иркутским купцам. В Узком Луге после пожара не сохранилось ни церкви, построенной на переваловские деньги, ни домов братьев Переваловых. На месте церкви был выстроен деревянный клуб. Он стоит до сих пор, теперь — в аварийном состоянии.

Главный сибирский журналист

Со старой церковью было связано имя не только Переваловых, но и еще одного знаменитого уроженца здешних мест — Михаила Загоскина, краеведа, общественного деятеля, журналиста и основателя первых частных газет в Сибири.

Отец Загоскина служил в здешней Троицкой церкви, и до восьми лет будущий журналист обретался в Узком Луге. А на девятом году мальчика отправили постигать духовные науки в Иркутское приходское уездное духовное училище. Оттуда он перешел в семинарию, а оттуда — в Казанскую духовную академию. В Казани он ознакомился с трудами российских либералов, начитался Белинского и оппозиционных журналов. Вернувшись в Иркутск после обучения, Загоскин стал преподавать, подвизался в официальной прессе. Но у него была своя идея — организовать независимую газету. И в Иркутске он нашел достаточно единомышленников, в том числе и среди прогрессивно настроенных купцов, которые финансировали авантюрное по тем временам детище Загоскина и компании — независимую частную газету «Амур», первую в Сибири.

В редакцию вошли люди умные, но резких взглядов и большого политического опыта — к примеру, приговоренный к смертной казни, но помилованный политссыльный Петрашевский, декабрист Завалишин. Загоскин пытался лавировать, идти на уступки генерал-губернатору, который взялся контролировать независимую газету. Однако газета «Амур» просуществовала недолго — читателям не понравились уступки власти, на которые шла редакция, и спрос на нее падал. Загоскин ушел с поста редактора. Позже он редактировал газету «Сибирь».

Жизнь свою Загоскин закончил в деревне — так же как и начал. Но в Узкий Луг он не вернулся. Он был не только журналистом, но и прогрессивным педагогом. После того как у него на идейном фоне испортились отношения с официальным педагогическим начальством, ему запретили учительствовать. Загоскин уехал в деревню, открыл бесплатную школу, где более двадцати лет учил крестьянских детей. Загоскин считал, что в деревнях нужны школы, где ребятишек обучали бы не только элементарной грамоте, но и приемам ведения хозяйства. Умер Михаил Загоскин в деревне Грановщине Иркутского района.

Потомок Перевалова

Фамилия Переваловых, кстати, напомнила о себе в Узком Луге — с хорошей стороны — через несколько десятков лет. Здесь помнят и чтят не столько фарфоровых купцов Переваловых, сколько Александра Перевалова, потомка Данилы Васильевича. Александр Перевалов — руководитель, крупный хозяйственник, который после войны вывел колхоз «Прогресс» в люди.

Революция разрушила здешний быт. Хотя никаких военных действий вблизи не велось, банды Узкий Луг не тревожили. В январе 20-го здесь проходили каппелевцы, остатки армии. Ночевали в селе, обобрали его до нитки, потом побрели в сторону Усолья-Сибирского. Но и только.

— Кстати, школа наша была построена в 1924 году из бревен того дома, в котором останавливались каппелевцы, — делится Ольга Харченко. Надо же, какую деталь здесь помнят! Школа же, несмотря на почтенный возраст, еще очень даже ничего — крепкая, теплая. Но маловата уже, нужна новая, современная.

Великая Отечественная высосала последние, оставшиеся после Гражданской войны и коллективизации, соки. С 1917-го по 1949 год в Узком Луге на большущее село приходилось всего восемь механизаторов. Скотников на ферме не было вообще, скот поили из реки, а доить колхозных коров женщины ходили со стульчиками на заимки, где буренки нагуливали летом жирок.

Только к 1949 году село стало вставать на ноги, даже открылся детский сад. В пятидесятые назначен был председателем Александр Перевалов. При нем колхоз «Прогресс» в короткие сроки стал миллионером, а население его превысило полторы тысячи человек. Перевалова помнят как хозяйственника, большого таланта, краеведы посвящают ему работы, в школьном музее хранится план его личной усадьбы.

Тем более ценят его, чем более вспоминают, как потеряли все: реорганизации сделали Узкий Луг сначала филиалом совхоза «Петровский», в 2000-м остатки его вошли в состав «Белореченского», которое хозяйствует в округе и по сей день. Правда, в Узком Луге от «Белореченского» — только небольшая ферма, где держат 126 голов крупного рогатого скота.

Отобрали лошадей

Потеряли жители Узкого Луга в XXI веке и свою особинку в хозяйствовании. Славились здешние места когда-то лошадьми. Ими занимались здесь весьма серьезно. Иннокентий Чуркин, ныне школьный кочегар, а ранее бригадир в совхозе — последний, кто прилагал усилия к разведению благородной скотины, вел здешнее племенное хозяйство.

— Кони от совхоза остались. Я в «Петровском» работал с 1982 года, как из армии пришел. Закупал маток, жеребцов, вез из Москвы, Красноярска. Последнюю лошадь я доставил сюда в 1991 году из Уфы… При совхозе я лошадей на ипподром возил, в Иркутск, в Улан-Удэ, в Читу, мы первые места занимали. А после запретили возить… Сначала корма давать перестали, а после запретили возить — не выгодно, мол… Потом лошадей от нас забрали, угнали в «Сибирь», в Лохово — туда со всех отделений собирали.

Иннокентий Анатольевич говорит об этом с напряжением, называет себя фанатиком коневодства. Лошади были ему чрезвычайно дороги. Когда его заставляли отдать племсвидетельства на лошадей, он спрятал, не отдал — как последнее, что осталось на память.

— Документация осталась в конторе и вся потерялась... А кузницу — растащили, конный двор — растащили…

Двадцать пять лет проработал Чуркин бригадиром на ферме, помнит, как в тайгу загоняли на откорм по полторы-две тысячи голов скота, что только в гараже совхозном работало 120 человек — это четверть всего нынешнего населения Узкого Луга. Ну да что вспоминать…

Для души держит Иннокентий Чуркин лошадей на собственном подворье, шесть голов.

— Остальных попродал. Содержать дорого. В этом году засуха, соломы нет, травы нет. У хозяйства поля застрахованы, они еще сверху денег получат. А нам трудно.

На ипподром он своих лошадей не возит.

— Там кони бегают, которых за три миллиона купили, нам за такими не угнаться. И даже пробовать резона нет…

Можно построить лечебницу

Узкий Луг неожиданно и не­обычно красивое место — за счет белых известняковых обрывов, мощно стоящих по левому берегу реки Белой. Известняки эти появляются внезапно — дорога идет среди полей, и на выходе к Белой слева вдруг открывается волшебный вид. Кажется, что в такие места логично возить туристов. Но понятно, что одних красот для развития сельского туризма мало.

Однако есть в Узком Луге одна безусловная ценность для отдыхающих — вода. Не только та, что в реке, но и та, что в 70 метрах от Белой, в ее долине: в километре от села имеется лечебный минеральный источник с солоноватой водой. Вода мощным потоком идет с глубины 500—550 м. Температура ее в источнике всегда +6 .

Вокруг него местные жители давным-давно сложили сруб, а бьет источник из лиственничной колоды, уложенной больше ста лет назад. На дне источника — голубоватые отложения.

Когда-то, если верить рассказам местных, пытались на базе этого источника даже лечебницу построить, но ничего не вышло. Кстати, источник этот известен с незапамятных времен, но в советское время им более или менее заинтересовались лишь в 1973 году, когда и взяли первые пробы для исследования воды.

Люди говорят, что вода источника «от многого помогает». Но в основном воду пьют страдающие заболеваниями желудочно-кишечного тракта. А со дна источника берут отложения, которые обладают бальнеологическим эффектом и избавляют от заболеваний опорно-двигательного аппарата.

Лаборатория Ангарской геологоразведочной экспедиции провела исследования, которые показали, что вода содержит бром, фтор, бор, железо. Источник, как показывают более современные исследования, уникальный.

Может быть, он станет тем особенным, что поможет Узкому Лугу вернуть былую славу? Предприимчивых людей здесь всегда было много, и Переваловы вроде еще остались…

baikalpress_id:  109 427