Уважать себя заставят

18 марта Владимир Путин подписал закон, запрещающий неуважительно отзываться о власти в интернете. Документ наделяет генпрокурора и его заместителей новыми полномочиями по обращению в Роскомнадзор. Им позволят требовать ограничения доступа к ресурсам, которые распространяют материалы, выражающие в неприличной форме явное неуважение к обществу, государству, официальной символике, Конституции и органам госвласти.

Унизить можно по-разному

С помощью нашего постоянного эксперта, кандидата филологических наук, доцента Людмилы Рябовой мы решили разобраться, что такое «оскорбительные материалы» и «в неприличной форме».

— Людмила Генриховна, не будем вторгаться в политические и юридические сферы, хотя практически все — левые, правые, коммунисты и либералы — очень встревожены. Даже служители православной церкви недоумевают. Власть себя ограждает от критики, и в то же время ее представители выступают с откровенно хамскими в отношении населения заявлениями: одна чиновница выдала, что государство не просило рожать, другой — что маленькую пенсию получают только алкаши и тунеядцы. Многие юристы говорят, что с принятием этого закона появится большое пространство для трактовок и додумывания.

— Да, к тому же об оскорблении чести и достоинства у нас уже есть статьи закона в Уголовном кодексе и Кодексе об административных правонарушениях. Зачем еще один, трудно сказать… Если же говорить о «неприличной форме» и «явном неуважении», боюсь, что у нас в стране нет специалистов по явному неуважению и неявному. Выражение «по отношению к власти» также туманно. Во всяком случае, неясен адресат. Кто этот субъект, который власть? В целом неодобрительная реакция общества понятна, в этом тексте усмотрена тенденция самозащиты: чиновников не троньте. А остальных граждан можно? В этом смысле понятна реакция либералов. В частности, возмущается Владимир Познер. Он воспитан в либеральном равноправии, а здесь идет наступление на фундаментальные основы либерализма. Почему чиновника нужно защищать отдельно — непонятно.

— И все же, не вдаваясь в политику, пройдемся по закону строго в плане словоупотребления. Что в русском языке считается оскорбительным и что есть неприличная форма?

— Неприличная форма — это не термин лингвистики. Однако мысль понятна, это выражение используется не впервые: под неприличной формой понимается нецензурная лексика. Например, когда рассматриваются дела о защите чести и достоинства, речь в первую очередь идет о матах и бранных словах. Менее грубая бранная лексика (не матерная!) представлена даже в словаре С.И.Ожегова с пометками «грубое», «бранное». Допустим, распространенное в просторечии известное слово на букву «ж» идет с пометкой «бранное». Здесь все очевидно. Помню, как во время перестройки, еще до распада СССР, по телевизору показывали заседание, где представитель одной из прибалтийских республик предложил законодательно запретить использовать в публичной речи нецензурную лексику. Зал замер. Потом ему стали задавать вопрос: а список этих слов приложен? Иначе невозможно закон применять. Оратор отреагировал незабываемой фразой: «Каждый культурный человек знает эти слова».

— В том и дело, что у нас нет свода этих слов!

— И юристы говорили, что бессмысленно принимать такой закон, если нет утвержденного списка. Закон так и не приняли. Хотя в лингвистике бранная лексика, причины ее появления в русском языке, традиции словоупотребления давно описаны. Есть исследования Бориса Успенского, там обсценные (нецензурные) слова указаны без всяких многоточий. Есть «Словарь русской брани» Валерия Мокиенко, изданный в научной традиции. В направлении юрислингвистики проблемой оскорбления чести и достоинства занимаются профессор Николай Голев и другие современные ученые. Разработаны и проводятся курсы при Алтайском университете. Издается сборник «Юрис-
лингвистика». Широк пласт бранной лексики, а матерная лексика действительно самая грубая, она с этой целью создавалась, чтобы уничтожить человека. Это самое сильное проявление речевой агрессии.

— Но оскорбить можно и вполне нейтральными словами, смотря какой смысл в них вкладывается.

— Разумеется, можно словесно унизить, уничтожить человека и без матерных слов. Более того, матерными словами, если человек не умеет выражаться иначе, можно даже приласкать. Однако в качестве негативно-оценочного, оскорбительного может использоваться и слово с положительной оценкой. Когда слово эмоционально накалено, его по закону маятника можно повернуть в противоположную сторону. И оно обретет противоположную оценку. В этом парадокс. Оскорбить можно как будто не оценочными, вполне культурными словами, например обозначающими животных. В русской культуре человек — венец творения, а все остальное ниже ступенькой.

И если человека называть «корова», «свинья», «козел», «баран», мы сразу понимаем, что подразумевается. Баран — значит тупой, свинья — грязная, корова — громоздкая. Был в моей практике случай, когда продавец магазина обозвала проверяющую шкурой продажной. И та подала в суд за оскорбление чести и достоинства. Это оскорбительное выражение, речевая агрессия.

— Непонятна формулировка «в неприличной форме».

— Неприличную форму придумали те, кто эту статью сочинил. В лингвистике такого термина нет. И нет даже понятия «оскорбление», в лингвистике есть понятие «оценка», «оценочная лексика». У меня в практике был случай, когда девушка оскорбилась на слово «красавица». А все дело в речевом намерении, в конструкции и ситуации общения. И хотя слово означает положительное качество, но по закону маятника его можно толкнуть в противоположную сторону, повернуть в негативную оценку.

— Интересно.

— Средства оценочности разнообразны. Например, женщина-проводник вспоминает, как ее оскорбили названием ее собственной должности. Начальница ей заявила: «Ты здесь кто? Ты здесь проводник, а решать буду я!» То есть она ей дала понять, что она ничтожество. В этой ситуации был важен обесценивающий контекст, в конструкции противопоставления «я — ты».

— Другими словами «я начальник — ты дурак».

— Ну, да. И в этом смысле у меня сильное недоверие к формулировке «в неприличной форме». Здесь есть противоречие. Форма может быть вполне приличной, а содержание — оскорбительным.

— Вы самую суть уловили. Вот и юристы в замешательстве, не понимают, как это будет работать. Речь идет об интернете, а там не только слова, там визуальная картинка, мемы, смешные гифки. И как они это будут трактовать? Непонятно.

— Интерпретация закона затруднительна. Нужны критерии — что конкретно подпадает под оскорбительные материалы.

— Верно. Где та грань, которая отделяет оскорбительные коннотации (сопутствующее значение. — Прим. ред.)  от иронии, насмешки, сарказма?

— Самое главное — есть ли целевое намерение оскорбить. Всякий говорящий использует слова какие знает. Для маргинальных слоев нецензурная лексика — это просто вводные слова, не несущие оскорбительного значения. Но если есть намерение, то оскорбить можно, используя самые позитивные слова.

 Уважение заслужить надо

Сегодня мы спросили у иркутян: «Можно ли штрафами заставить людей уважать власть?»

Игорь:

— Нет, какие штрафы ни назначай, человек по Конституции свободен выражать личное мнение. Но, конечно, все должно быть в рамках, без перехода на грубые оскорбления.

Евгений:

— Нет, конечно, уважение можно только заслужить безупречной и честной службой.

Анатолий:

— Думаю, нет. Пусть работают хорошо, не воруют, не врут, тогда и будет уважение.

Дмитрий:

— Не знаю. Можно регулировать и пресекать ложь и клевету, но закон не может регулировать сферу человеческих эмоций.

Петр:

— Невозможно… И даже может вызвать обратную реакцию. Так ведь любую критику можно подвести под неуважение.