Тундра деда Пикуля

В жизни все меняется, даже Европа стала другой, но чукчи остаются прежними

Чем ближе к побережью Берингова моря, тем теплее. Охотники на Чукотке говорят: летом море забирает тепло, зимой — холод. Теперь почти зима... Нас встречают пожухлая тундра и синий морской цвет воды Мечигменской губы.

В советские годы в тундре паслось до 11 тысяч оленей, работало несколько оленеводческих бригад. Сейчас осталось только два коллектива. Правда, в последнее время местные стараются увеличить поголовье оленей, пытаясь оградить их от мора при помощи вакцинации.

Впервые за 15 лет приехал ветеринарный врач из бухты Святого Лаврентия, чтобы вместе с пастухами провести корализацию оленей. Во время этого масштабного мероприятия животных сгоняют в специальные загоны — для пересчета, маркировки молодняка, ветеринарных обработок и выбраковки отдельных особей.

— За 15 лет — столько прошло со времени последней поездки, — говорит чукотский Айболит Николай, — здесь, в тундре, не изменилось ровным счетом ничего. В жизни все меняется, Европа стала другой, но чукчи остаются прежними. Сегодня оленям делали уколы, теперь сидим и ждем результатов. Лекарство новое и в местных условиях не апробированное. Его купили в Испании, там другой климат. Здесь, ты видел сам, при пониженной температуре оно начинает замерзать. Но верю, что результат в следующем году будет положительным..

Вплоть до 2000 года в тундру практически никто не ездил — не было топлива, не было запчастей... Олени болели. Сегодня ситуация изменилась кардинально, больных оленей практически не стало, их не заедает гнус. Хотя общее поголовье не достигло и половины прежних размеров стада.

По словам пожилого оленевода по имени Петр Пикуль, до перестройки (здесь этот период называют революцией) оленей в совхозе было 11 тысяч голов.

— Приезжали новые русские коммерсанты и за ящик водки — 30 бутылок — забирали 30 оленей... Олени нужны, — говорит Пикуль, — но и водка тоже была нужна. За короткий период численность животных упала до полутора тысяч голов... Сейчас в стаде четыре тысячи оленей.

Петру Пикулю 71 год, для оленеводов он наставник. Говорит, другие пенсионеры в тундру идти не хотят. Но кто-то должен учить молодежь ремеслу, этим он и занимается. А в тундре не бывает легко. Особенно трудно зимой: три дня постоит хорошая погода, а потом снова начинает выть пурга.

Спрашиваю, нападают ли на стадо оленей волки и медведи. Ответил — нападают.

— Однажды в одиночку пытался спасти оленя, на которого напал медведь. Оленя отстоял, но сам едва не подвергся нападению косолапого. Медведь отпустил оленя и тут же вспомнил обо мне!

Пришлось уходить, вырывая из-под ног сухой мох и поджигая спичками. Огонь его и спас.

Зимой вместе со льдами на побережье приходят белые медведи (по-чукотски «белый медведь» — «умка»), и тогда опасность для человека и оленей увеличивается вдвое.

При случае дед рассказывает молодежи, как в середине 70-х ездил в Москву. В центре столицы был немало удивлен Красной площадью — она оказалась такой маленькой по сравнению с тундрой...

—Тундра бо-о-льша-а-ая! — старик растягивает слова, словно напевает. Такая манера говорить присуща всем чукчам.

…После забоя в тундре, когда почти все пастухи сели обедать у вездехода, дед Пикуль подошел ко мне с куском мяса в руке, протянул:

— Хочешь попробовать?

Я взял мясо из рук старика и тут же съел.

Пикуль, ничуть не стесняясь, искренне расхохотался.

— Ты простой мужик! — сказал он мне и отошел, а я понял, что получил некий пропуск в неизведанный мир под названием тундра.

baikalpress_id:  100 114
Загрузка...