Тридцать два раза родители

Любовь и Владимир Зуевы из села Новожилкино Усольского района — самые богатые в Иркутской области мама и папа: у них 32 ребенка и 19 внуков

Одного ребенка трудно растить, троих проще, а много детей — совсем легко, уверены супруги Зуевы. Им трудно отказать в объективности: они приняли в свою семью столько девчонок и мальчишек, что кроме официальной награды — почетного знака «Материнская слава» Любови Анатольевны, вполне могут писать книги по педагогике и давать консультации по вопросам воспитания. Ни один из детей Зуевых не стал наркоманом, не пошел по кривой дорожке, хотя предпосылки такие были: многие ребята попали в детские дома из крайне неблагополучных семей. У детей, пришедших в семью к Любови Анатольевне и Владимиру Анатольевичу, считается почетным делом в 14 лет сменить фамилию, полученную при рождении, на Зуев или Зуева.

С утра у Зуевых тихо и спокойно: малыши в садике, ребята постарше — в школе. К обеду приходят ученики, и дом заполняется детскими голосами. Сыновья и дочки рассказывают, как прошли занятия, кто какие оценки получил, что интересного произошло. Потом садятся обедать и снова разбегаются — по кружкам и секциям. У кого сегодня нет дополнительных занятий, садятся за уроки, занимаются домашними делами. За старшими ребятами закреплены дежурства по дому: мытье посуды, глажка белья, уборка, приготовление еды, содержание двора в чистоте, уход за живностью — свиньями, коровами, кормежка собак и кошек.

Десять противней пельменей

Что сразу удивляет в рассказе Любови Анатольевны — она не производит впечатления уставшей женщины, положившей себя, свою жизнь, здоровье и силы на воспитание детей. Она не жалуется, как трудно ей приходится готовить почти на два десятка едоков — при том, что не все дети одинаково любят все продукты.

— Обязанности по дому распределены четко, — рассказывает приемная мама Любовь Анатольевна. — Старшие девочки, например, готовят, варим на обед две большие кастрюли разного супа — кто-то не любит щи, кто-то макароны.

Дежурство, например, по мытью посуды не удастся передать сестре, если в тазике осталась замоченная кастрюля или в холодильнике полкружки молока в трехлитровой банке.

— Так мы учим своих детей ответственности и всему тому, что пригодится им в дальнейшей жизни, причем каждому, — говорит Любовь Зуева. — И парни у нас тоже стряпают: если, например, пельмени лепим — садимся всей семьей, за один раз больше десяти противней делаем. И булки стряпаем, и печенье печем — все в таких количествах. Продукты покупаем мешками, коробками и упаковками…

При всей строгости и дисциплине без участия мамы во многих делах не обойтись. Мама — надежное плечо, советчик в любых вопросах, жилетка для слез всем своим детям. Даже  тем, кто уже давно вырос, вылетел из родительского гнезда и сам стал родителем. Все без исключения называют Любовь Анатольевну и Владимира Анатольевича мамой и папой, хотя к этому никого не принуждают. Кто-то долго стесняется, прежде чем сказать такие важные слова, кто-то еще в детдоме выпаливает: «За мной мама пришла!»

Старшим у Зуевых считается ребенок после третьего-четвертого класса. За каждым старшим закреплен младший. В конце недели все школьники несут маме дневники. Если у старшего нет двоек и замечаний, ему полагаются карманные деньги, а если у его подопечного с учебой не все в порядке, выговор получают оба: младший за то, что сделал, старший — что не уследил и не помог вовремя.

Учителя говорят, что в школе зуевских легко можно отличить от других ребят, несмотря на разный цвет волос, глаз, комплекцию: они всегда стараются держаться вместе, собираются стайкой на переменах. И не дай бог кому-то обидеть любого из них — названные сестры и братья стоят друг за друга горой, и обидчику может очень не повезти.

От танков — за прилавок

История многодетной семьи начинается во времена перестройки. Зуевы жили в Нижнем Тагиле Свердловской области и работали на Уралвагонзаводе, где помимо вагонов для железной дороги со времен Великой Отечественной продолжали делать танки, в том числе и разработанный в 1974 году танк третьего поколения Т-72. Но в 90-е годы военная техника перестала быть нужной, завод стали закрывать то на пять месяцев, то на семь. А кушать-то хотелось не только Любови и Владимиру, но и двоим их детям — сыну Саше и дочке Ане. Чтобы заработать денег, супруги устроились продавцами на небольшой рынок, продавали в палатке фрукты.

— Напротив нас две девчонки продавали семечки, — вспоминает Владимир. — Октябрь месяц, а они в резиновых сапогах, одеты плохо, не ухожены, не причесаны. Продадут, убегут, потом возвращаются с новой партией. Выяснилось, что ходят домой, отдают деньги матери, она покупает им пшено, варит кашу, кормит и как новых семечек нажарит — торговать отправляет. На вид им лет по восемь-девять, одна девочка побольше, вторая поменьше. Мы стали их в свою палатку пускать погреться, еду им из дома носить, позвали на день рождения дочки. Одна девочка нам очень понравилась, и мы решили забрать ее к себе.

— Я пришла в отдел образования, говорю: «Мы с мужем хотим удочерить девочку, о ней мама не заботится совсем», — говорит Любовь Зуева. — А мне отвечают: «У этих девочек мама-алкоголичка, она лишена родительских прав. Только в детдоме нет мест, девочки у нее перезимуют, а в мае взрослых выпустят, и мы их туда отправим. А по поводу удочерения — пожалуйста. Только девчонок разлучать нельзя, они двойняшки. Берите их под опеку». Одна из них, Надя, была такая хорошенькая, мы ее и хотели взять, а вторая — Люба — худющая, личико длинное. Это сейчас она красавицей статной выросла, а тогда — без слез не взглянешь.

Так у Зуевых появились две новые дочки. Через какое-то время девочки начали называть своих новых родителей мамой и папой, а потом спросили: «А можно мы еще и сестренку приведем?» Привели Дашу, ей было два года. Она внимательно слушала, как Надя и Люба называют родителей.

— Володя носил Дашу на плечах, она все прикладывала к нему головенку, а потом спросила: «А че ли, ты не мой папа?» — рассказывает Любовь Анатольевна. — Он ее на пол опустил, убежал курить. Пришел и говорит: «Ну чего мы сестер будем разлучать, давай и Дашу заберем». Так нас стало пятеро.

К этому времени Любовь Анатольевна вышла на пенсию — в 45 лет, потому что работала на вредном производстве. Семья решила сменить городскую квартиру на дом, землю и хозяйство: многодетной семье нужно было как-то прокормиться.

Где наследник?

Они переехали к папе Любови Анатольевны — в Алзамай Нижнеудинского района. Прожили там 10 лет.

Это время Владимир описывает двумя предложениями:

— Жена как поедет в Нижнеудинск — так звонит: встречай, я с ребеночком еду. И так много раз.

— Ну а что: дети стали подрастать, Саша уехал в Иркутск работать, Аня засобиралась замуж, и Люба, и Надя тоже. Осталась у нас одна Даша, — объясняет Любовь Анатольевна. — Девчонки замуж-то вышли, а жили недалеко, за советом ко мне бегали по любому поводу — как приготовить, как постирать, как ребенка накормить и т. д. Все идут к маме. А Володя на это смотрел-смотрел и в сердцах как-то кулаком по столу стукнул: «Понабрали одних девчонок, все у них шу-шу, а мне наследник нужен, помощник! Что я тут у вас не при делах?»

И поехали они за наследником в нижнеудинскую опеку. Решили взять мальчика лет 10—12. Там встретили хорошо, повезли в приют. Любовь Анатольевна рассказывает, что в то время с документами попроще было, это сейчас нужно сразу и много бумаг оформлять. Директор приюта спросила, кто они, зачем при­ехали. Посоветовала им Романа: хороший парень, толковый, учился ремеслу сапожника у отчима, всему приюту обувь чинит. Только у него сестра есть, Юля, и разлучать их нельзя. Даша вступилась: «Давай, мама, мне Юля сестрой будет!»

Забрали Рому и Юлю на лето — при условии, что, если приживутся дети в новой семье, в августе оформят все необходимые документы. Ребята прижились.

— Приехали в приют в августе, а там девочка к нам подошла: «Возьмите меня, я буду хорошая, буду слушаться, правда!» А глаза такие большие, просящие, — вспоминает Любовь Анатольевна. — Сердце заныло, я говорю: «Аленушка, у меня и так много детей, я тебе найду маму». Поговорила с соседками, одна вроде пообещала ее взять — и передумала. Мы поехали в приют с Ромиными документами. Аленка нас увидела, выгребла свои вещички, завязала узлом в куртку, бежит по лестнице, этот узел за собой волочит и кричит: «Ура, за мной мама приехала, я больше не буду в вашем приюте жить!» Так она с нами и уехала.

Алене было пять лет. Про ее маму рассказывали, что она наркоманка, вырезала у сожителя сердце и жарила его на сковородке. Алена с пеленок привыкла к разгульному образу жизни матери, и первое время Любови Анатольевне было нелегко с новой дочкой. Девочка говорила: «Мама, почему мы все время сидим дома? Надо куда-нибудь сходить поночевать, или к нам пусть кто-нибудь придет». Выручил случай. Однажды пришли вечером гости со своими ребятишками, и после их ухода Любовь Анатольевна взяла Алену с собой на кухню посуду мыть и в процессе говорила о том, что, если бы гости не пришли, она бы уже читала девочке интересную сказку, а так пришлось работать.

«Зуйчонок будет»

Однажды Владимир Анатольевич увидел по телевизору передачу про брошенных новорожденных и сказал жене: «Смотри, они совсем беспомощные, давай еще малыша возьмем? Зуйчонок будет».

Так в семье появился Дима. Сейчас «зуйчонку» уже 15 лет. А тогда, после разговора с мужем, Любовь Анатольевна поехала в детскую больницу за новорожденным. А приглянулся ей мальчик — годик с небольшим, который сразу протянул к ней ручонки, заплакал. Он еще не умел ходить. Нянечка говорит: «Ой, вы его не берите, мы его на инвалидность переводим». У мальчишечки под мышками кожа сгнила вся, одна ручка получилась немного приросшей к телу. Шрамы остались у парня до сих пор.

— Мне его так жалко стало, решила, что заберу его, — вспоминает мама. — Сразу поехала и купила ему ходунки, он на ножках-то крепко стоял. Поставила дома в ходунки, а он как заорет... А рядом с детьми, держась за ходунки, научился за месяц ходить. Тазика с водой боялся до истерики — видимо, когда-то окунули в горячую или холодную воду. На козьем молоке, на рыбьем жире стал наш Дима быстро развиваться. Ходил так, что ножки в коленках соприкасались. А сейчас смотрю — у него походка отцовская стала.

После того как Дима попал к Зуевым, позвонили из Алзамая. Там открыли новый приют, и в него попал мальчик Коля Брухис, Димин брат. Из опеки об этом сообщили Зуевым, и те помчались забирать к себе еще и Колю. Причем мальчики и не знали друг о друге. Потом выяснилось, что всего их, детей Брухисов, восемь. Позднее примерно так же к Зуевым приехал еще и Толя — сын той же женщины, но от другого отца и под другой фамилией. Толю воспитывала бабушка, но однажды пожилая женщина пришла в опеку со слезами: «Он такой крупный, я не могу его поднять совсем». Любовь Анатольевна тоже с трудом подняла пухляка, хотя ему было всего год и два месяца.

Денег было мало, Владимир стал ездить на Байкал, работать с бригадой строителей. Однажды Владимир попал в Детский фонд, поговорил с председателем местного отделения Светланой Кулинич. Она-то и предложила семье переехать в Новожилкино, где пустовал большой дом. Здесь они и живут до сих пор. Пришлось, правда, решать вопросы с отоплением, утеплением, благоустройством. Но, как говорится, были бы стены.

За годы менялись формы устройства детей. Как-то их перевели на патронатную семью, прикрепили к детскому дому, облегчили ситуацию с оплатой коммунальных услуг. Правда, поставили условие: нужно, чтобы было 10 детей, возьмите еще двоих... Зуевы ответили: «С удовольствием». И привезли еще Игоря и Нину. Соседи, поглядев на Зуевых, тоже решили взять себе приемного ребенка. Семьи начали одновременно оформлять документы, у Игоря и Нины появились мама и папа. А соседи передумали… Лена — девочка, которую они себе присмотрели и пообещали, что она станет их дочкой, сильно переживала, плакала. И Зуевы, махнув рукой на обязательное для патроната число 10, взяли Лену одиннадцатым ребенком.

Фиктивный развод

Потом вышел закон, по которому в одной семье не может быть более восьми приемных детей. Но как сделать семью меньше? Это же не котята и не щенки. Тогда Зуевы пошли на хитрость, чтобы обойти закон: они фиктивно развелись и вроде бы поделили детей между собой, получили статус приемной семьи и стали воспитателями.

Через какое-то время «бывшие» супруги задумались: у нас всего по пятеро детей, а можно же по восемь! Поехали в приют, взяли сестренок Настю и Галю.

— А потом я повезла вещи детские малые, ходунки в дом малютки в Усолье, — говорит Любовь Анатольевна. — Встретила там Вику, присмотрела Настю. А в Новомальтинске у нее брат — Шадибек.

Нужно ли говорить, что эти трое ребятишек тоже стали детьми Зуевых. Правда, Шадибека называют дома Федей, чтобы проще выговаривать.

Потом из опеки позвонили и предложили взять еще новорожденного мальчика Степу, белокурого и голубоглазого ангелочка.

— Решили, что все — Степан станет последним сыном, начнем растить внуков, — смеется Любовь Анатольевна. — А тут у Степы полезли зубы кучей, температура, нас отвезли в детское отделение в Усолье. Напротив — палата брошенных детей. Нянечки не успевают кормить и переодевать всех, они плачут, и я вместе с ними. Звоню мужу: «Вова, Вова, что делать?» «Привози», — сказал муж. Так я уехала в больницу с одним, а вернулась с четверыми.

Это были Таня, Катя и Данил. Таню потом отсудила себе бабушка. А к Зуевым пришел Руслан — 13-летний колючий подросток, сын алкоголиков, зачерствевший без родительской любви.

— Он умный парень, хороший, понемногу оттаивает сейчас, — говорит Владимир Анатольевич. — У нас все хорошо будет, хоть и трудновато пока.

Разве это папа — родил и бросил…

К приемной семье Зуевых люди относятся по-разному. Одни уважают, другие откровенно крутят пальцем у виска, третьи считают, что они набрали себе рабсилу. В любом случае Любовь Анатольевна и Владимир Анатольевич вырвали этих детей из системы, показали им, что есть другая жизнь — не в казенных стенах и не с отцом-алкоголиком или матерью-наркоманкой. Есть дом, семья, теплая постель, мамины и папины объятия, поцелуи, сказка на ночь. Есть обязанности, рецепты приготовления еды и солений, хитрости стирки и уборки, подбор одежды по цвету и стилю. Если бы не Зуевы, вряд ли дети узнали бы об этом в детских домах — и кто знает, как сложилась бы их жизнь в дальнейшем.

Еще один факт. В 14 лет при получении паспорта практически все дочки и сыновья Любови Анатольевны и Владимира Анатольевича хотят взять фамилию Зуев или Зуева.

— Семья приемная, и при передаче нам детей им оставляют их настоящие фамилии, имена и отчества, — говорит Любовь Анатольевна. — Один из сыновей у нас Сидоров, мы его взяли два года назад. И вот ему четырнадцать исполнилось, он попросил сменить ему фамилию на нашу. Когда он получил новый паспорт, я за ужином объявила, что Зуевых стало на одного больше. А у Коли — он наш сын с 4 лет — аж желваки заходили: «Я чего-то не понял: я тут давно живу, и все на своей фамилии, он всего два года — и уже Зуев?»

— Коля записан на меня, и после того разговора мы поехали с ним подавать заявление на смену фамилии, — рассказывает Владимир Анатольевич. — Получили потом новый паспорт, я смотрю — а он теперь еще и Владимирович! Отчество по мне взял! А Коля и говорит: «Так ты же мне папа! А этот Андрей разве папа? Родил и бросил…»