Тайная жизнь Иры

Ира влюбчивая, хотя и замужем. А муж придет с работы и спрашивает с порога: «Что на ужин?» А Ира отвечает подробно: «Салат с огурцами, помидорами, перцем, суп гороховый с копченостями, пюре картофельное, сосиски. Кисель черносмородиновый».

И у Кости настроение портится — не нравится ему, что на ужин опять сосиски. Идет руки мыть и фыркает в ванной недовольно. Хотя Ира только-только сама с работы пришла. И когда, интересно, ей отбивные жарить? Хотя, конечно, отбивные жарятся быстро, но их еще купить надо, а на рынок кто? Тоже Ира. Но Ира хочет так жить, чтобы никого не напрягать — тех, кто рядом. И думать про себя, что она, как хозяйка, вполне заслуживает хороших оценок. Поэтому никогда и не вяжется к мужу — пойдем да пойдем за продуктами. Сама все дотащит. Прямо на каблуках и бежит. Мозги есть? Потом спину схватит, и она на пол ложится. Ей когда-то врач сказал: чуть что — ложись на пол и лежи, на жестком надо лежать, пока боль не отступит. А когда Ира влюбляется, у нее ничего не болит, и столько сил, столько сил, что она даже гимнастику начинает делать. А Костя, если он в хорошем настроении, конечно, заглянет в комнату, где Ира выполняет упражнение «велосипед», и хвалит ее. «Молодец, — говорит, — Ирка!» Но потом все равно все испортит: «Конечно, пресс тебе не мешало бы подкачать, а то какая-то толстая стала». «И ничего я не толстая», — огрызается Ира. Ей даже весело от его замечаний. Не все же про еду говорить. Вот и до ее красоты очередь дошла. Но как раз подходит время смотреть новости, и Костя сразу забывает про жену. В общем, живут. Муж требует отбивные и не догадывается, что эта жена, сто лет знакомая ему женщина, мечтает и влюблена. Да никто не знает про ее мечты и полеты. Даже рассказывать нечего. Что там рассказывать? Что в прошлом году влюбилась в одного Толика из соседнего отдела. Любила, любила, а потом с женой его встретила. Он стоял, послушный, как первоклассник, а жена ему шарфик поправляла заботливо. Как мама. И у Иры вся любовь почему-то сразу прошла. А в позапрошлом году была встреча с однокурсниками, и она потом затеяла мечтать об одном таком Сереже. Даже телефоны дала — и рабочий, и домашний. Он и стал звонить и денег просить взаймы. Он пил тогда, оказывается. Ира даже помочь захотела, врачей принялась искать. Но там, у Сережи, своя жена имелась, чтобы помогать. А он все занимал и занимал у Иры, а Ира денег дает, и у нее настроение портится, понимает, что на выпивку. А у него интереса к ней не было совсем никакого, чтобы личный интерес. Прибежит к ней в обед, что-то насочиняет, а она отдаст все, что есть. А ему некогда. Друзья жду. Ему некогда даже слова какие-то придумать, ну там… «Ты, Ира, красивая», или «Ты, Ира, очень красивая». Что-то же хотя бы про красоту можно сказать. Наврать хотя бы. Но он вдруг стесняться начал и пропал. Просто исчез, и все. Ей потом знакомые девочки сказали, что он свою жену бросил, другую нашел и пить совсем бросил. Вот чего только мужчины из-за женщин не делают. Уж запьют, так запьют, а если бросят пить, то навсегда. Некоторые, во всяком случае. А Ире даже не обидно, что он у нее денег назанимал, зато не пьет человек. Хотя она тут и ни при чем.

Ира в своего мужа Костю тоже влюбилась очень и замуж за него шла, совершенно одуревшая от счастья. Даже когда у его матери жили полгода, ничего ее не брало, никакая свекровкина критика. Так любила, что даже Косте про его мать — только хорошее. Хотя свекровка — тот еще подарочек. А сейчас Ира научилась огрызаться. Всему научилась. Думает иногда, что ничему хорошему. Свекровь учит, вяжется, воспитывает, Ира терпит. Но когда начинаются наезды на Ваню, Ира вскипает. А свекровь думает, что ей все можно, даже Ваню цеплять. Такая манера — молоть языком. Говорит, что у нее так все от любви. Но если такое — от любви, то что тогда она называет любовью? А свекровь хочет вернуть то время, когда молодая Ирка… Когда сама Анна Марковна молодая… А Ира только кивает и бежит исполнять. Сейчас Ире скучно вспоминать, какая она тогда была дурочка. Всех любила, всем верила. А потом узнала, что у Кости есть знакомая женщина, и он ее навещает, а Ире говорит… О, что он только ей не говорит. И свекровь в курсе. Только у Кости никаких тогда планов не было, чтобы от Иры уйти. Просто знакомая женщина. Он и не отпирался совсем, только удивился очень, что Ира так переживать начала. Прямо ни есть, ни пить. Ляжет на пол и лежит, в потолок уставится, смотрит долго-долго, целую вечность. Он заглянет в комнату — она лежит. Постоит в дверях и на кухню пойдет. Сам ужин тогда готовил и Ваню в сад отводил. Один Ваня не в курсе, что тогда с ними было. И как все закончилось для нее. Никаких, кстати, сцен и истерик, ни одного вопроса свекрови: «Что же вы, Анна Марковна, все знали и промолчали».

Свекровь сама тогда начала разговор, точнее, монолог, начала говорить, каяться. Хотелось ей драматических этюдов с заломом рук и очищающей слезы. А Ира сидит напротив, как чурбан, прислушивается к себе — ничего, ничего ведь не чувствует. Смотрит на свекровь, на лицо ее, руки.

Свекровь тогда, параллельно с разговором, умудрялась еще что-то готовить, что-то же она резала. Ну, да, овощи на винегрет. Мелко-мелко свеклу, чтобы все как надо, как правильно. Сначала свеклу мелко порезать, полить растительным маслом, а уже потом добавлять картошку, морковку, огурцы. Это для того, чтобы свекла сохранила цвет. Так, во всяком случае, опытные хозяйки советуют делать, так правильно, а Ира забывает, крошит все подряд, и ничего — винегрет как винегрет, ни лучше, ни хуже. А свекровь режет и говорит, режет и говорит. И главное — ни слезинки от репчатого лука. Но это от того, что нож острый, потому что если тупым ножом лук резать, то сок брызжет. Тогда и слезы. А у Иры ножи острые, она в мастерскую бегает точить, ей так проще, чем Костю просить. Он скажет: «Потом». А когда это «потом» наступит, не скажет. А свекровь говорит, говорит. Совершенную чушь несет, что со всеми так бывает. Чтобы мужчина да с одной женщиной всю жизнь… «А женщина?» — вдруг перебивает ее Ира. И слышит рассказ теперь уже о самой свекрови, какая верная, какая ответственная, какое чувство долга. Все было бы так интересно, если бы имело хоть какое-то отношение к правде. Но приходит Костя, и больше никаких захватывающих историй. Лживых и не похожих на жизнь. Анна Марковна смотрит на сына, сын смотрит на мать, в глаза Ире он не смотрит, но вопрос-то уже есть, всегда есть что спросить: «Что у нас на ужин?». Как ни в чем не бывало — вот он я, каждый вечер дома, деньги даю, сына из сада привожу. Потом школа началась. Тоже заботы. Обычная монотонная жизнь. Ждем лета, ждем зимы. И побаловать всех чем-то вкусненьким. Кстати, Ира сама не очень, чтобы на еду бросалась. Ну, ест и ест. А не так, чтобы у нее настроение портилось, оттого что на ужин опять сосиски.

Вот тогда она и влюбляться начала. Выберет себе человека и любит, любит. А никто ни о чем не догадывается. Никто, и этот человек — не в курсе. А потом любовь проходит, и опять скучно жить. Она ходит по квартире туда-сюда, смотрит на кухонные занавески, говорит себе — надо постирать. Смотрит на книжные полки, говорит себе — надо книжки от пыли протереть. К зеркалу подойдет — волосы отросли, думает — надо постричься. И все на автомате.

— Привет, мое счастье! — это сыну.

— Привет, дорогой! — это мужу.

— Как я рада! — это свекрови.

И, получается, врет по всем пунктам, кроме одного — Ваня действительно ее счастье.

Ваня:

— Мама, а почему у тебя глазки такие?

— Какие, Ванечка?

— Как у собачки.

— Пойдем, Ванечка, я тебе книжку почитаю.

И сядут они рядышком, и книжки читают. Пока Костя не начнет возмущаться: «Здоровый лоб, а ему мать книжки вслух читает!» А Ира смотрит на мужа, и глаза у нее действительно как у собачки. А когда Ира влюблялась, она пела и бежала вприпрыжку, и платья ей хотелось носить цветные, летящие. И бусы! И напоминать ей не надо, что пора в парикмахерскую, и все успевала — отбивные почти каждый вечер. Пока Костя не возмутился: «Сколько можно? Вчера отбивные, позавчера». А Ира смеется в ответ: «Бифштекс хочешь? Куриный рулет? Булочки с маком, булочки с корицей, пирог с рыбой, пирог с творогом, слойки с яблоками? Шаньги, ватрушки, пельмени, вареники, драники, заливное, холодец». — «Ох, Ира, так вкусно. Вот спасибо, так спасибо». А Ира смотрит в окно и улыбается чему-то, словно музыку слышит. Скрипки тихо-тихо поют нежными голосами, тихо-тихо. А потом — ничего, никакой музыки, никаких тайн.

От Кости Ира ушла, когда Ваня поступил в институт. Ира заходит за ним после занятий, и они идут в парк белок кормить. А Костя женился в прошлом году, правда, Анна Марковна часто вспоминает Иру — новая невестка совсем не умеет готовить.

baikalpress_id:  97 563