Такая красивая

Надежда Ивановна — женщина героическая: вдова, двое детей, всех выкормила, выучила, на ноги поставила. Сейчас вот внучок Лешечка, его ставит на ноги. А дочки Надежды Ивановны — Ира и Аня.

Аня старшая. Нормально себе росли, пока Ира не стала задумываться, а Надежда Ивановна помогла ей в этих раздумьях — кто есть кто. Ире, тогда семикласснице, кто-то ляпнул, что она какой-то неземной красоты девочка, Ира и поверила. Стала себя вести соответственно. А Надежда Ивановна и тем более старшая Аня какое-то время держались еще старых правил, что Ира — обычная вполне себе Ира, забыли этот вскользь сказанный кем-то лживый комплимент. Аня уже оканчивала школу, своих забот невпроворот, а тут — хрясь — в доме оказывается Мисс Вселенная. Вот так Ира один раз им намекнула, второй — не понимают. Что-то стало меняться, когда Ира с какой-то пустяковой ангиной слегла. Надежда Ивановна, вместо того чтобы спокойно лечить дочь, вдруг взялась сама пугаться и старшую Аню пугать последствиями: «Аня, в аптеку!», «Аня, свари бульон!», «Аня, подай лекарства!».

А у Ани экзамены, и экзамены ее совершенно не к месту, вообще сейчас никому нет дела, как ты что сдашь. Ане пришлось сгруппироваться, тихо окончить школу и поступить, пока Ира растягивала свое новое удовольствие — понимание того, что она главная. Отлично! Все получилось! Ира же еще кино какое-то глянула, а там одна тетенька ловко так в обморок шмякнулась, и все-все кинулись ее спасать. Тетенька лежит, а вокруг куча обезумевшей от горя родни. Ира все запомнила — как правильно падать, чтобы ручкой так плавно, красиво, и чтобы башку не разбить, значит, выбрать надо что-то помягче, куда завалиться, с ковровым покрытием. Жалко, конечно, что зрителей мало, только мать и сестра, но на первый раз сойдет. Вот она так — хрясь! Лежит такая, кудряшки разметались по полу, не дышит.

Очень художественно. Ира потом даже в драмкружок пошла записываться, но ее записали в массовку кричать и бегать за сценой. А зачем ей в массовку, если она главная.

Так что пришлось ей дома свои представления устраивать. Хотела еще в школе что-то такое показать, но потом передумала, одноклассники ведь такие — пробегут, не заметят, а она лежит. А Надежда Ивановна, главное, тоже увлеклась ролью безутешной матери при красивой и болящей Ире. Аня учится себе в своем институте, а Ира учится, как ей половчее из родни кровь пить. Другие родственники, дядья там, тетки, пару раз глянут спектакль и говорят — нет, неохота нам к ним ходить, там Ирка от скуки припадки показывает. Равнодушные люди какие-то: видят, что Надежда Ивановна кайф свой ловит, и поддакивают ей: «Да-да, конечно, Ирка — красавица, только здоровье того…» Поговорят по телефону, а потом вздыхают сочувственно — вот, мол, жалко, какая дура-то уродилась. Даже и неизвестно, про кого говорят — про саму Надежу Ивановну или про Иру.

Надежда Ивановна пыталась еще информацией в Ириной школе поделиться — про Ирины особенности. Надежда Ивановна принялась обходить учителей со своей печальной повестью. Одноклассникам, конечно, глубоко плевать, что Ира у них — красавица. Они там все красавцы и красавицы. Но Ира вела себя так, словно есть у нее тайна. Обычная девочка с обычной внешностью, а ходит как необычная. Некоторые даже думать стали, что, может, и правда Ирка не ку-ку, а красивая. Даже поклонники появились. Два мальчика и одна девочка, а Ира там главная. А Надежда Ивановна просыпается утром, а мысль одна — чем бы ей еще порадовать дочку. Совершенно забывая тот факт, что дочек у нее, собственно, две. Аня же еще! Про Аню, про ее вкусы и предпочтения Надежда Ивановна совсем не думала. Не до Ани сейчас. Вот тогда и был один светлый момент в Аниной жизни, когда ее позвала на жительство родная бабушка, мать Надежды Ивановны. Эта женщина, Царствие ей Небесное, давно все поняла про семейные приколы.

Ей очень хотелось старшую внучку поддержать и подбодрить. Поэтому она по семейной традиции быстренько изобразила болезнь и выписала для ухода старшую внучку. Чтобы с проживанием. Они там с Анькой объедались мороженым и конфетами, чего в родной семье Аня не особо и пробовала. Потому что лучший кусок — Ире! В общем, зажила Аня счастливо. Приезжала, конечно, в родимый дом убрать, помыть, постирать, погладить, но что это такое — какие-то пять-шесть часов после работы по сравнению со свободой! Но, к несчастью, все сказки когда-то кончаются — добрая бабушка приказала долго жить, а квартиру завещала, конечно же, старшей внучке. И уходила она легко, думая, что обо всем позаботилась. Фигушки! Тут же в эту квартиру заехала Ира. Завела там какой-то романец. Парень ходил, ходил, а потом перестал, стал в другие гости ходить, а Ире на добрую память был оставлен младенец Лешечка. Ну, Лешечка потом родился, Ира уже вернулась под крыло Надежды Ивановны. Аня затрепетала, размечталась, дурочка, что они с Ирой поменяются местами жительства — когда Ира с мамой, Аня — сама по себе. Опять фигушки. Квартиру Анину Ира стала сдавать, про Аню, разумеется, никто не вспомнил, чтобы ее спросить, — никаких прав, только обязанности. Потому что Ире надо восстанавливаться в институте, значит, Аня везде успевает, и с племянником в первую очередь. Потому что Ира красивая и хрупкого здоровья. Хотя там однажды была у них одна знакомая в гостях и сказала грубо: «Вы Аньку совсем заездили, а на Ирке пахать и пахать, здоровая как лошадь». Это про Иру-то! Женщине той от дома было отказано, а Ира опять принялась слабо вздыхать, просить «хоть стакан воды», типа головокружение. Хорошо еще, что не с ребенком на руках. Хотя здесь можно не беспокоиться, потому что ребенок в основном был на руках тети Ани. А что? Лучше так, и все при деле.

Тем более что в этом бабском царстве мальчик родился. Мальчик хорошенький, ушки, глазки — вылитый папа. Это Ира и пыталась внушить родственникам этого папы.

Ну, не сама, конечно, она Надежду Ивановну отправила. Пытались они Аню снарядить, но это был редкий случай, когда Аня заупрямилась, категорически отказалась — нет и все. Какие Ира ей устраивала концерты! Сестра ты или не сестра! Аня трясла башкой, и было ясно, что ни за какие коврижки и хоть какие угрозы. Поэтому на переговоры была отправлена скорбящая мать и бабушка Надежда Ивановна. Только Надежда Ивановна ничего не добилась, ну, того, на что Ира рассчитывала. То, что они посмотрят фотографии младенца, умилятся и быстро все прискочат просить прощения и благодарить Иру за подвиг материнства. А этим несостоявшимся родственникам было тошно видеть плохо одетую и кое-как причесанную Надежду Ивановну. Они вспоминали как раз хорошо одетую и хорошо причесанную Иру и думали с раздражением — а вот на фига им все это! Поэтому какие-то деньги комком они сунули Надежде Ивановне в карман, быстро придумали, что уезжают, уходят, и выставили ее за дверь. Надежда Ивановна деньги уже на улице расправила, пересчитала и домой побежала радостная — смотри, дочка, денег дали, не совсем пропащие люди, значит!

А Ира как закричит — зачем брала, мы сами, мы гордые. И, главное, так кричит, что Аня вынуждена была проснувшемуся тотчас Лешечке рассказать историю, что это медведь пришел, сейчас покричит, покричит и уйдет. Ира кричала с неделю, но видит: толку ноль, хотя те родственники сами потом приехали, денег опять привезли, сказали, что будут так возить. А насчет самого отца этого мальчика ничего обещать не могут, потому что он отец теперь не только этого мальчика, но и еще одной девочки. Мало того что отец, еще и молодой муж. Другой ребенок, другая жена, другой город. Так что извините, если что не так. Ира тогда быстренько кинулась устраивать свою личную жизнь, но так как квартира для личной жизни была занята жильцами, она приволокла вот сюда, непосредственно к сыну, матери и старшей сестре Ане, бывшего однокурсника. Хороший человек, только не понял, что от него требуется. Потому что Ира и сама же ничего не знала, хоть примерно, не может она четко по пунктам сформулировать, зачем она этого парня вот сюда приволокла. А тут как раз жильцы съехали, и Аня успела туда перебраться, в свою собственную, заметим, квартиру. Чтобы все отмыть, открасить после жильцов и чтобы молодым не мешать. Но молодые так не захотели, поплелись туда, где Аня побелила все и покрасила.

Так что Ане опять на выход, а Ира опять совершенно не знает, что делать дальше. Как жить-то нормально, чтоб без сцен, без истерики, без падучей? Ну да, она этому парню показала, конечно, пару раз, какой она может быть интересной, Ира-то. Как чтоб башкой о пол. Парень совсем озадачился. Он даже скорую взялся вызывать трясущимися руками. Скорая приехала, выписала кучу лекарств, а врачиха еще успела шепнуть: «Ты, парень, беги отсюда бегом!». Они потому что знали уже, с кем дело имеют, в смысле — Иру уже все там знают. А он возмутился, про черствость понес, клятву Гиппократа вспомнил, врачиха посмотрела на него с жалостью и уехала. 

Но все равно не получилось ничего у Иры вот с этим конкретным человеком. И правда, чего делать-то? Ну встали, ну позавтракали. Ира, вот чего не отнять, бутерброды красиво нарезать может.

И салфетка на столе, и цветы в вазочке. При условии, чтобы эти цветы покупались. Это утром. А вечером, после работы? Ну киношка, ну в театр сходили, цирк, музеи, в том числе деревянного зодчества и музей часов в Ангарске. Культурно. Но оказалось, что этого всего мало. Мало, оказывается, здесь музеев и театров. Ничего нет, чтобы начать себя чувствовать. Даже не про счастье речь. Ира молчит и дуется, а парень решил, что Ира его не любит, поэтому взял и ушел практически в слезах. Расстроился, что не угодил. Ну тут, конечно, набежали всякие девушки, и он тогда быстро женился на самой веселой и про Иру почему-то быстро забыл. А Ира же про все это не знала, думала, он от горечи паузу взял, чтобы подумать, выводы сделать. В общем, опять про Ирино счастье, чтобы все получилось. Ира решила, что она гордая и ни за кем не побежит, пусть сам. А он все не бежит и не бежит. Ира тогда сама поехала, красивая, прическа цветными прядями и маникюр со стразами. Духи, само собой. А никто там ее прядей и стразов не оценил. Дверь открыла какая-то лахудра вообще без маникюра, это Ира машинально отметила, и с порога сказала Ире: «Катись отсюда, чучело!» Это Ире-то! Первой красавице! А Ира толкалась потом по автобусам с пересадками, потому что от расстройства не туда села. Час пик, Иру пихали с ненавистью, а какая-то женщина некрасивого вида грубо сказала Ире: «Какой же ты дрянью надушилась, дышать нечем». На весь автобус. Ира хотела посмотреть на эту бедную женщину высокомерно и презрительно, но вокруг смеялись и почему-то именно на Иру смотрели с жалостью. Ира хотела поплакать, что-то даже рассказать, может, маме, может, сестре. Но дома никого не было — Ира вспомнила, что сегодня тренировка у Лешечки.

Надежда Ивановна ждала, когда внук выйдет из раздевалки. «Какая у вас дочь красивая», — вдруг услышала она незнакомый голос. Их тут много сидело, женщин, мам и бабушек.

По коридору шла Аня, старшая дочь Надежды Ивановны. Шла и улыбалась. Ей только что какой-то совершенно незнакомый человек на улице вдруг взял и сказал: какая вы красивая!