Свой дом

Мужа Вика привезла из отпуска. Ну, может быть, не совсем мужа…

У них и отношения начались неправильно, никакого ухаживания, длительного знакомства, неделя переглядываний через забор, и его вопрос: «Девушка, у вас никто из знакомых квартиру не сдает? Или хотя бы комнату на первое время?» А Вика взяла и ляпнула: «У меня у самой большая квартира!» Ну, это она, конечно, преувеличение — что большая. Две комнаты. Для нее одной — да, большая. Особенно когда окна начинает мыть или пол, тогда да, квартира кажется просто огромной. А так — ничего даже лишнего, ни одного метра. В одной комнате спит, в другой телевизор смотрит, на кухне ест, в ванной моется. В прихожей обувь снимает и в зеркало смотрится, когда на работу опаздывает. Но с другой стороны, все правда — квартира слишком большая для одинокой женщины. Если особенно посмотреть, как люди живут, в каких условиях. Знакомые ей прямо и говорят — раскулачивать тебя пора.

Теперь можно по-всякому Вику называть — можно сказать, что она отважная, а можно — что дура. Ладно бы она влюбилась в него с первого взгляда, когда он за соседским забором отсвечивал. Нет, ничего такого, мужик как мужик, она и не рассматривала его внимательно. Стеснялась. Подумает еще, что она совсем уж невоспитанная, на незнакомых мужчин пялится. Да и он, похоже, Вику не замечал — жил себе на чужой даче, приятелей упросил пустить его. Как и Вика — тоже на чужой. Это потом он ей рассказал, что его пустили на время, даже деньги не сразу взяли, это пока он жилья не найдет. А он ничего не искал, как заехал, так там и слонялся по участку, даже за калитку не выходил. Только до магазина — бегом, за хлебом и консервами. Он думал, что все как-то само собой устроится, думал даже так — уснет в чужом доме, а проснется в своем, где все по-прежнему — и жена прежняя, и вещи на своих местах. Ну да, от мужика жена ушла, даже не сама ушла, а его отправила восвояси, поставила перед фактом — что все, любовь закончилась, другого люблю. И самое паскудное было то, что этот другой — как раз его хороший знакомец. Очень давний приятель. И чего простить себе не может он теперь, так это того, что сам его в свой дом привел. А потом еще и настаивал — ты приходи, ты звони. Это представить — свихнешься… Как его приятель, как его жена… Как они договаривались, как смотрели друг на друга и все решили. Или перемигивались. Кто первый и в чем признался. Как оно все происходит в душе, в сердце человека — как люди разрешают себе предать? А он ничего не знал, а там все длилось, продолжалось, а для него все оставалось по-прежнему, а женщина не была уже прежней.

А Вика в отпуске, болталась по городу, не знала, чем себя занять, и последняя неделя, и ее уговорила знакомая — поживем на природе, ягоды поедим и варенья наварим.

И здесь можно было бы начать рассказывать о закатах, рассветах и как облака бегут по синему небу. И цветы — как бабочки, и бабочки — как цветы. Ну, если бы Викино чувство зародилась именно в сени дерев. Хотя там этих дерев, может, и было — пара штук, яблоня с кислыми ранетками и береза. Но никакой лирики, лирика уже позже началась, когда Леша понял, что его будут слушать, и поведал ей заунывную повесть своей жизни. А Вика сидела напротив, и сердце ее билось в такт его словам и вздохам, сжималось от сочувствия и гнева. Он спрашивает — как это! Он вопрошает — за что! А Вика смотрит, и глаза ее наполняются влагой. Ну, кто бы в таких условиях не полюбил, а? За муки, за состраданья? И Леша все говорил и говорил, а Вика все слушала и плакала, плакала и слушала. Короче, стали жить вместе. Вика даже говорить начала про него — мой … муж. Стеснялась, конечно. Но такое лицо у нее делалось гордое, когда ее спрашивали — а что за мужчина сейчас трубку взял? Тогда она и говорила: «А это мой муж» — с вызовом. Но это когда его рядом не было. При нем стеснялась. А он, наверное, тоже стеснялся, навязываться не хотел, поэтому насчет будущего никаких разговоров и не было. Но Вика все равно, как сдурела от счастья. У нее же первый раз в жизни — чтобы совместное ведение хозяйства, и этот дивный вопрос: «Вика, а где мой синий свитер?» Ну? Любая бы девушка позавидовала. Или: «Вика, ты не видела…» Что-то опять насчет личных вещей, которые Вика уже разложила аккуратно по полочкам в шкафу! А он еще не привык, что в Викином шкафу теперь есть и его полочки. То есть он теперь право имеет и на дом этот, и на полочки в шкафу! Вплоть до того, что почти сразу — ключи от дома. А он, что интересно, еще и стеснялся — чтоб самому дверь открывать. Придет, сядет на лавочку у подъезда и ждет. А она с работы идет и спрашивает: «Ты что, ключи забыл?» А он отвечает застенчиво: «Тебя жду». Соседки прям попадали из окон и с балконов. Интересно так… Сколько Вика живет здесь, никого не водила, а этого — сразу жить. И говорит еще — это муж мой. Ну, муж и муж. Каждой хочется так про себя думать, что она теперь — жена при муже. Но все равно знающие люди говорят, что просто так, с неба, никакие мужья не падают. Хотя всяко бывает.

Вот так год они живут, и полтора, а потом он ушел, Леша этот. К той самой жене, которая его бросила, и вернулся. Он даже Вике попытался объяснить, что так будет всем лучше. Юморист. Кому, интересно, лучше? Вике, что ли? У нее же планы. Надежды, в конце концов. Ее же позвали в даль светлую. Ну, или хотя бы, дали понять… А он ходит по квартире и спрашивает: «Вика, а ты не видела, где мой синий свитер?» И еще вопросы по поводу личных вещей. Как будто он сам не знает, где что лежит. Забыл, что ли, что лежит все, все его вещи, на ЕГО полках в шкафу. Но ему, получается, уже стыдно этот шкаф открывать, получается, что он сам для себя уже решил, что шкаф — это Викин шкаф. И полочки там — только Викины. Поэтому лучше спросить. Так что получается, что он — мужчина воспитанный. Во всяком случае, не хамил при прощании и ничего не взял из ее вещей. А из предметов гигиены — только щетку зубную и расческу, даже станок для бритья оставил. Может, потому что одноразовый? Проще купить новый, чем позориться и крохоборничать. А так — ни лосьона, одеколона, пены для бритья и увлажняющего средства для сухой и чувствительной кожи. Хотя все это сам себе покупал. Но, видимо, и здесь стало неудобно. Или решил, что в новую свою жизнь, пусть и со старой женой, лучше приходить налегке. Потом пойдет да и накупит всего, этих тюбиков, банок для сухой и чувствительной кожи лица. Ну да, чувствительный он.

Вот так все и было, ушел. Что тут мусолить про горе брошенной женщины. Ушел и ушел.

Соседки еще пару недель язвительно спрашивали — а куда это, Вика, такой интересный молодой человек подевался? А Вика проходит мимо, словно не слышит. Молча. Получается, что хамит. Поэтому соседки Вику даже стали немножко презирать. Женщину, от которой мужчина уходит, всегда презирают. Это мужиков жалеют. А женщину, если она не начнет по городу бегать и поддержки искать, и кричать на каждом углу о своем трагическом состоянии, всегда презирают. Шибко гордых всегда презирают. А Вика, главное, и на работе ни с кем даже не поделилась. Никому не сказала, что она теперь женщина без мужчины, и ей, даже когда зовут куда, на дни рождения, говорят, продолжают говорить — а ты, Вика со своим приходи. Хотя она раньше не ходила с ним никуда, да и одна раньше  — редко. Вот ее позвали, Вика что-то такое промычала в ответ, не вдаваясь ни в какие подробности и не собираясь ни в какие гости, но коллектив настоял, чтоб всем составом. И отвертеться уже никак, юбилей все-таки. Да и на гулянку все ехали после работы, как раз вот пятница, улизнуть не было никакой возможности. И обидеть юбиляршу не хотелось. Она же два дня взяла без содержания, чтобы всего наготовить. И еще персонально всем позвонила домой, пригласила всех поименно, прямо каждого, не поленилась. И зачем, действительно, обижать хорошего человека? Поэтому и поехала Вика. Они еще три машины такси заказали, чтоб всей конторой и одновременно. Чтоб зайти всем разом и поздравление зачитать в стихах. Вика даже рот усердно открывала, как будто и она участвует в этом сводном хоре. Ну, зашли, сели, принялись за закуски. Народу… Это потом уже Вика огляделась, увидела… В это время как раз радио кто-то включил, для разрядки. «На другом конце — тот, с которым я жила», — комментировала происходящее Люба Успенская. Прямо вот натурально, в этот момент и включили радиоприемник. Ситуация. Надо сказать, сериальная, если бы кто из присутствующих был в курсе. Но Вика вообще-то никого не посвящала в подробности своей биографии и лично никого не знакомила с этим … Лешей. Поэтому женщины не в курсе. Так что все знакомятся прямо за этим столом, и выдают друг другу характеристики, и хозяйка как раз и про Вику что-то лестное сказала. Что, дескать, Вика, такая безотказная, такая безотказная, если что — ее и просить не надо, на помощь придет. И у мужчины, этого несостоявшегося человека в Викиной жизни, лицо — непроницаемое. И у Вики — непроницаемое. Как будто они — два японца. Мужчина, правда, вежливо изобразил какой-то интерес. Вежливо! А Вика только воду пила стаканами. Как водку хлестала эту минералку. Только на нее мало кто обращал внимание, гостей же толпа, и все заняты поглощением вин и закусок, а уж когда началась подача горячих блюд, тут уж не до разгадываний этих мимических кроссвордов.

Вот так Вика напилась этой воды на неделю вперед и потихоньку сквозанула на выход. Успела, правда, шепнуть хозяйке про нездоровье.

Хозяйка ее поудерживала, но вяло, потому что некогда же — в духовке как раз запеченная баранья нога подходит. Так что, если что, звони — тоже шепотом, чмокнуть воздух, чтоб не размазать помаду, тихо, чтоб не привлекать внимание. Но если Вика думает, что никто ничего не понял, так это только громко никто не обсуждает, но так-то все в курсе, что Викуся-то в интересном положении. Ну и правильно, что скрывает, и молодец, что молчит, кому какое дело, в конце концов. Зато такой отличный парень у нее родился! На работе, конечно, все знали, что никакого мужа у Вики нет и не было. Так, заезжий молодец, поэтому ее и не телепали расспросами, а нормально приехали в роддом, навезли всего, кого надо поблагодарили — и врачей, и сестричек. Кому цветочки, кому конфетки, а кому и коньячок марочный в подарочной упаковке.

Леша тоже прознал про мальчика, позвонил даже, но Вика говорила с ним спокойно, слишком спокойно. И очень просила не звонить. «А то, знаешь, муж не любит, когда посторонние люди…» Леша, услышав про посторонних людей, предсказуемо вспыхнул, трубку швырнул. Про мужа Вика сказала, чтоб отстал. Такая подсказка женщины мужчине — чтоб он теперь не страдал. Он и не страдает. Живет себе; правда, в его репертуаре появился один рассказ… Да, ладно, неинтересно. Правда, неинтересно. Интересно другое — мальчик. Он спит сейчас, поэтому не будем шуметь. Вот про него Вика может говорить часами. Она заглядывает к нему в комнату, это очень хорошо, что у ребенка есть своя комната. Свой дом, своя крыша над головой. Что бы ни случилось… у тебя есть дом.

baikalpress_id:  97 362