Страшно выйти из дома

Иркутянка находилась в Париже во время теракта

Жуткий теракт в Париже поверг весь мир в состояние шока. В результате взрывов и выстрелов, которые прогремели одновременно в семи районах Парижа в ночь с 13 на 14 ноября, погибло около 140 мирных жителей, более 300 ранено. Среди тех, кто был свидетелем терактов, жительница Иркутской области Юлия Шамсудинова. Она живет в столице Франции и каждую субботу ходит на рок-концерты, в том числе в театр «Батаклан», где произошел один из терактов. Иркутянка дала интервью нашей газете.

«Наутро было необычно пустынно»

— Вы давно живете в Париже. Как оказались в столице Франции?

— Я родилась в Бодайбо и переехала в Иркутск в 2004 году, поступив в Байкальский государственный университет экономики и права на факультет мировой экономики. Участвовала в российско-французской программе с Университетом Ниццы, которая предполагает частичное обучение во Франции и получение одновременно двух дипломов — российского и французского. В 2009 году, во время обучения в БГУЭПе на последнем курсе магистратуры, я переехала во Францию. Через год нашла работу в Париже в американской технологической компании. Сейчас работаю в инвестиционном банке.

— Вы живете в том районе, где произошел теракт, или далеко от этого места?

— Нет, я живу достаточно далеко от площади Республики, в другом конце города, но пересекаю тот район, чтобы добраться до работы и обратно. Район, где произошла трагедия, очень оживленный: много баров, ресторанов, кафе... Мы часто туда ходим с друзьями.

— Вы были очевидицей теракта?

— В тот вечер с 19 до 23 часов я должна была быть на концерте в Zenith Paris, который находится недалеко от площади Республики. Но утром я все отменила. На момент трагедии я была дома с подругой. Около 10 вечера моя бывшая коллега написала мне, чтобы я поскорее возвращалась домой, если нахожусь не дома, потому что на улицах перестрелка. Она услышала об этом по радио. Тогда еще никто не знал наверняка, что произошло. Сначала не могли поверить в то, что происходит. Я включила Lifeblog на The Guardian и читала вслух все обновления. Примерно через полчаса мы начали получать сообщения — сначала от парижских, потом от других друзей во Франции, а потом и со всего мира. Все спрашивали, все ли в порядке, не пострадали ли мы. Многие звонили мне в панике — мои друзья знают о моей любви к рок-музыке и о том, что последние два месяца я каждые пятницу и субботу проводила на рок-концертах. У меня, кстати, были билеты в театр «Батаклан» на 19 ноября (в этом театре произошел теракт, в котором погибло около 100 заложников. — Прим. ред.).

Примерно в то же время начали раздаваться сирены полиции и спасателей. Это продолжалось всю ночь и весь следующий день. Количество жертв росло с каждой минутой, и это было по-настоящему страшно. Я сообщила семье в России, что жива и не пострадала, и отметилась в «Фейсбуке», как и многие парижане.

Моя подруга-марокканка подрабатывает в ресторане-кабаре на Сан-Мишель, рядом с Нотр-Дамом. Она сообщила, что они забаррикадировались вместе с посетителями внутри ресторана.  Остальные друзья были или дома, или не в Париже. Ноябрь во Франции — это период отпусков. Все утро субботы я смотрела новости и отписывалась друзьям. Из дома мне выходить вообще не хотелось, как и большинству из тех, с кем я общалась.

В субботу утром мне пришлось выйти, так как был урок в автошколе. Улицы были необычно пустынными, но паники не было. Машины скорой помощи и спасателей курсировали с сиренами. В магазинах было необычно пусто для субботнего утра. В автошколе все выглядело так, словно ничего не случилось. Но все, как и я, следили за новостями по смартфонам.

Курение действительно убивает

— Расскажите, какая обстановка сейчас в вашем районе.

— В первые дни я находилась в шоковом состоянии. В понедельник было страшно выходить на работу и вечером ехать домой — мне приходится пересекать центр Парижа, два крупных вокзала: Сан-Лазар и Северный вокзал. Думаю, на этой неделе воздержусь от бокала вина на террасе в каком-нибудь милом ресторане в центре города. Хотя кто знает… Невозможно постоянно всего бояться.

Во вторник все пришло в норму. Только вот сирены полиции и спасателей слышны то тут, то там. Раньше такого не было.

— Какое настроение у людей? Какая в целом сейчас ситуация в Париже?

— Вообще, я заметила, что никто не впадает в открытую панику. Все внешне спокойны. На работе и в метро люди то и дело обсуждают ситуацию, делятся новостями. Я бы сказала, что реакцию людей можно разделить на два типа: одни стараются быть в курсе событий, читают последние новости и обсуждают все, что произошло; другие соорудили вокруг себя пузырь безопасности и избегают разговоров, просмотра телевизора и чтения газет. И те и другие ведут себя так, словно ничего особенного не произошло, ведь жизнь продолжается. Паники нет, и это главное.

Некоторые мои коллеги и друзья с осторожностью выходят на прогулки. Есть и те, кто забаррикадировался дома и не высовывается дальше своего безопасного квартала. Другие же уже в субботу начали встречаться с друзьями. И я их понимаю. Невозможно весь день смотреть новости — это ввергает в депрессию.

Мой коллега-француз, известный своим черным юмором, пошутил вчера, что курение действительно убивает. Многие из погибших находились на террасах, а зимой там в основном те, кто курит или вышел покурить.

В офисе атмосфера спокойная. Вчера в полдень нас всех пригласили спуститься на главный двор перед кампусами, чтобы почтить память погибших минутой молчания. Сегодня руководство распространило сообщение об ужесточении мер безопасности — закрыли некоторые входы в кампус. И не более того.

Когда я говорю, что все внешне спокойны, я имею в виду то, что люди сохраняют видимое хладнокровие, хотя, конечно, всех шокировало произошедшее в пятницу. Никто не плачет на виду и не признается в том, что боится. Коллеги часто проходят мимо, хлопают по плечу и спрашивают друг друга: «Ты как?» И это не обычное «Зa va?», о котором наслышаны русские. Сейчас в этом вопросе намного больше сопереживания. Безразличия нет.

— Много ли полиции на улицах? Какие меры безопасности введены в городе?

— Я бы сказала, что полицейских не больше, чем после событий с «Шарли Эбдо». Мой путь на работу лежит через два крупнейших вокзала Парижа. Там полиции не больше, чем обычно. Каких-то особенных мер безопасности я не заметила. Возможно, есть полиция в штатском. Мне об этом неизвестно.

— Как работают общественные заведения — кафе, рестораны, банки, магазины, кинотеатры, музеи?

— Сейчас все работает. Музеи были закрыты три дня, как и Эйфелева башня. Закрыли Grands Magasins (крупные торговые центры в районе Гранд-опера. — Прим. ред.) из-за того, что люди то и дело находили странные свертки и думали, что это бомба. Было много ложных сигналов. Все остальное работало в обычном режиме. Я не заметила разницы. СМИ объявили, что все общественные места — рестораны, спортклубы, магазины — будут закрыты в выходные. Но этого не было, по крайней мере там, где я живу.

— А среди потерпевших, пострадавших были ваши знакомые, друзья, родственники, коллеги?

— Подруга, с которой я была вечером в пятницу, сразу же сказала, что один из ее коллег попал в перестрелку на улице Шаронн и был ранен. Среди моих коллег нет погибших, но есть пострадавшие из других подразделений банка, где я работаю.

«Не представляю, что могу вернуться обратно»

— Изменились ли ваши планы и мечты в связи с терактом?

— Родители, конечно, выразили беспокойство и предложили отказаться от поездок. Но я считаю, что бояться в данном случае бесполезно. Как можно жить в паранойе?  Я продолжу ходить на концерты, видеться с друзьями и путешествовать. Мы не знаем, что и когда может с нами случиться. Моя подруга из Германии не стала сдавать свой билет в Париж на 19 ноября, и она приедет. Мы должны были вместе пойти на концерт в «Батаклан» в четверг, но его отменили, поэтому теперь будем просто гулять по городу.

— В целом как-то изменилась ваша жизнь после теракта?

— Моя жизнь никак не изменилась. Думаю, влияние этой трагедии мы увидим не сразу. Наверное, изменят парочку законов; возможно, будет больше полиции... Какое-то время люди будут оглядываться по сторонам. Но и это пройдет. Как говорят, живые будут жить.

— Не собираетесь вернуться в Иркутск в связи с напряженной ситуацией в Париже и в целом в Европе?

— Мне жаль, что я не видела большинство своих друзей уже более 6 лет. Но сейчас я не представляю, что могу вернуться обратно. Я очень люблю Париж и думаю, что  мы все справимся с текущей ситуацией.

— Французы сейчас так же активно путешествуют или границы временно закрыты, введен особый режим в аэропортах и на вокзалах?

— Границы Франции открыты, хотя контроль более суровый, чем обычно. Рейсы не отменили, хотя есть некоторые задержки в расписании. То же самое происходит и с поездами. Некоторые люди сдали или поменяли билеты, но я уверена: через пару недель поток туристов восстановится. Париж остается Парижем.Французы путешествуют как обычно. Никто из друзей не отменил поездки.

— Поменялось ли после теракта отношение властей Парижа к беженцам? Не введен ли запрет для беженцев, желающих поселиться во Франции?

— Запретов нет, каких-то ограничений пока нет, хотя, возможно, они появятся. Разумеется, в толпе это обсуждают. Но французы, несмотря ни на что, очень толерантны.

— Как лично вы относитесь к этому теракту, а также к ситуации с питерским самолетом?

— Что касается авиакатастрофы — мне жаль погибших, жаль их семьи. Сегодня нам объявили, что это был теракт. Эта версия высказывалась всеми моими знакомыми в Париже. Я желаю всем, кто потерял своих близких, огромного мужества. Подобные трагедии парализуют целую нацию. Нам нужно быть сильными. Только так можно преодолеть страх.

Загрузка...