Сто лет назад

Это еще сто раз подумать надо, чтобы вытащить из семейного кошелька деньги и отправиться на гулянку. Допустим, даже к подруге на день рождения. Только вопрос: «Есть ли у тебя, Неля, такие подруги?».

Про лучших подруг уже и не вспомнишь, говоришь по привычке — лучшая подруга. Но лучшие подруги остались в школе. А потом, какие подруги потом, если дома муж, дочка-школьница. Где все успеть? Где найти время на дружбу? А если вот так взять да и устроить легкомысленный загул? Отправиться в магазин и купить все, что хотелось бы самой себе? Духи эти в белой коробочке. Все ругают, но мало же кто на самом деле вот так возьмет и купит. Сама вот так пошла и купила. Ползарплаты чтоб ухнуть? А в подарок? Купить подарок на ползарплаты, прийти в гости, слушать там застольные песни, пить неизвестно что, есть неизвестно что, залитое майонезом. Салат «Рапсодия». Ах да, еще танцы до упаду. Эта жуть, эти танцы. Порвать колготки, усаживаясь на стул, одолженный у соседей, потом, нервно посматривая на часы, выбраться в прихожую, выловить там из кучи сваленной обуви свои сапожки, нещадно вымазанные в грязи. Потом пытаться снять пальто с вешалки. Отодрать, в конце концов, кусок подкладки. Пытаться улизнуть по-английски, но проходящая мимо с блюдом горячего хозяйка отловит тебя и станет уговаривать посидеть еще, Костя потом проводит. И этот малознакомый тебе Костя, услышав свое имя, как вышколенный спаниель, выскочит в прихожую с бутылкой водки, которую ты вообще-то не пьешь, с уговорами «на посошок». Выпьет сам, качнется, уронит на тебя вешалку с охапкой курток и пуховиков. Потом еще на посошок. А ты в теплой прихожей, в теплом пальто и вымазанных грязью сапогах. И все возятся перед открытой дверью, и кто-то пытается эту дверь закрыть, потому что соседи. А соседи уже звонили несколько раз — сколько можно, взрослые же люди, поздно же. И про тебя, наконец, забывают, потому что кричит кто-то из комнаты, что горячее стынет. И ты, наконец, бежишь по темной улице, успеваешь, к счастью, на маршрутку. И хорошо, что на маршрутку, и не пришлось ловить, страх какой, частника. И так хоть сэкономишь на такси. И что же получается, что Неля — жадина, что ли? А станешь тут жадиной, если все-все приходится рассчитывать. Сидеть и список составлять необходимых трат, а потом самое необходимое оставлять, остальное вычеркивать. И чтоб никто из домашних не засек ее за этими делами, потому что и муж посмеется, и дочка. Да, это очень смешно, когда женщина пытается свести концы с концами.

Какая-то война с окопами. Но если ты вышла замуж, то сохраняй оптимизм. Это первое.

Но и здоровье тебе потребуется, как у ломовой лошади. Потому что семейная жизнь — марафон. Без права на отпуск и больничный. Это же только домашней жизни касается. Про работу вообще бы лучше помолчать. Некоторые женщины на работе вообще отдыхают. Так что включай, Неля, автопилот, и погнали!

Встать раньше всех и выгулять собаку. Собаку принес домой муж, представлял себя меланхолично прогуливающимся по округе с воспитанным псом. Пес вырос невоспитанным. Считает, что он самый главный, хотя, может, пес и прав. Ну, не Неля же у них в доме главная. Похоже, главные все, кроме Нели. А Неля — на подхвате. Потому что всем некогда, а у Нели прорва свободного времени. И ты хоть как объясняй, что нельзя собаку кормить кусками со стола, хоть какие приводи аргументы, цитаты из книжек по собаководству, хоть на какую громкость включай телевизор, когда там чего-то умного советуют ветеринары, на Нелю смотрят, как на садюгу. И муж так смотрит, и дочка, и сам пес, разумеется.

— Как, мама, тебе жалко для нашей собачки кусочка колбаски?

Ну да, кусочек колбаски, кусочек сыра, кусочек курочки, половину котлетки, хлебца, пряничка, печеньки, яблочка.

— А кто говорил, что в рацион собаки надо обязательно вводить творог? Джерри, иди сюда, будем есть сырники.

Хоть как стращай, хоть какими страшилками запугивай. Семья умиленно смотрит, как собака хомячит все подряд. А потом у собачки болит животик. И кто у нас такой отзывчивый, кто поведет песика на улицу? Когда на улице ночь, дождь, снег и ветер. И минус-минус. Или даже плюс-плюс. И лапки помыть. Кто у нас такая чистюля? И протереть эти лапки насухо.

Потому что вопль — куда ты с мокрыми лапами — относится все-таки к Неле.

А потом дочка захотела котеночка, и добрый папа тоже захотел котеночка. И они нашли этого котеночка у каких-то знакомых и приволокли его. Котенок только глазки открыл, ничего не умеет. Значит, Неля станет его всему учить. И кто у нас теперь мама? Да Неля же! Простой вопрос: «Почему вы его так рано забрали, пусть бы подрос хотя бы до двух месяцев?». Дочка нашлась: «Так их бы всех разобрали». Да, конечно, на этих вот сереньких котиков очередь расписана на два года вперед. Прелесть-прелесть. И собачка в доме, и котик. А как насчет черепашек, хомячков и крысок? Но на такие темы Неля не шутит, а то мало ли что.

— Неля, ну почему у тебя такое лицо вечно озабоченное? — это муж интересуется.

— Действительно, мам, почему ты никогда песенку не споешь?

— Хорошо, будет сейчас вам песенка.

— Нет, мама, не пой!

Да, голос у Нели, прямо сказать, не колоратурное сопрано. И выражение лица…

— Ты почаще в зеркало смотри и улыбайся, — совет мужа, как всегда, кстати.

Это когда Неля спрятала бумажку с подсчетами. И теперь пытается в уме соотнести две графы — что прибыло, что убыло.

— Вот раньше ты только на каблуках ходила, — муж уставился в телевизор и комментирует происходящее. — Смотри, все женщины на каблуках.

Да, с сумками наперевес женщинам идут каблуки. И при этом сохранять на лице легкую полуулыбку. А правда, когда она последний раз улыбалась?

— Джерри, гулять!

— Мам, у Джерри лапы мокрые!

Аньку Лаврову Неля сразу узнала, хотя и не виделись они после школы ни разу. Анька стояла перед витриной магазина и пялилась на постеры с рекламой духов.

— Привет, Анька, — сказала Неля.

— Привет, Неля. Слушай, у тебя были когда-нибудь эти духи? Правда, что ли, что у них такой аромат, что башку сносит?
Неля схватила бывшую одноклассницу за руку и поволокла ее к дверям: «А пойдем проверим». Продавщица равнодушно скользнула по их лицам, по их потертым шубкам. «Мечта, а не духи», — вздохнула Анька. Мечтательная Анька, она совсем не изменилась. Рыженькая, веснушки на носу и щеках. Хвостик, схваченный резинкой, из-под вязаной шапки.

— Дайте нам вот этот большой флакон, — Неля, не думая ни минуты, достала кошелек с зарплатой. — Поздравляю тебя, Аня, с наступающим Новым годом!

Анька заплакала, слезы текли по ее щекам, засыпанным рыженькими веснушками. А Неля почувствовала себя счастливой, как сто лет назад, когда Анька решила ее вариант контрольной по математике. Неле тогда светила тройка в четверти, и Анька ее спасла. А потом они шли по улице и ели мороженое. Как тогда, сто лет назад.

— Джерри, гулять!

Пес прыгал по сугробам, косился на Нелю коричневыми глазами. И снег все падал, падал.

— Джерри, куда ты с такими лапами! Мам, а у Джерри лапы мокрые!

baikalpress_id:  101 281