Спасение «летающей крепости»

Иркутский американец Силвио Склоччини спустя десятилетия устроил встречу боевых друзей.

Минувшая война и поныне остается гигантским клубком, где переплелось множество жизней и судеб. К счастью, некоторые встречи имеют вполне благополучный финал и даже слегка окрашены в романтические тона. Более того, многие из участников этих историй пронесли память о тех событиях через годы, чтобы потом, через десятилетия, встретиться с боевыми друзьями вновь.

Первый коттедж в Иркутске

Американец Склоччини-старший, итальянский эмигрант, бил германцев еще в Первую мировую. В 42-м на новую войну — на целых четыре года — отправился добровольцем его 22-летний сын Силвио — старший из шестерых детей. А 27 апреля 1977 года в Москву туристом приехал отставной сержант-майор, ветеран Второй мировой войны на Тихом океане Силвио Джон Склоччини. И в первый же день познакомился с Лидой Маевской, преподавателем английского языка из Иркутска.

Знакомство обернулось любовью.

Наверное, многие мои земляки недоумевали: почему преклонных лет американец променял спокойную жизнь пенсионера в относительно благополучной стране на тяготы и лишения в суровой Сибири? Они могли бы припеваючи жить с Лидой в Филадельфии, но Силвио продал дом, перевел доллары в рубли и вознамерился построить дом в Иркутске. Увы, он не знал, с какими трудностями предстоит столкнуться.

В те годы двухэтажный кирпичный особняк для иркутян был даже не в диковинку, я бы сказал — в дичинку. Наверное, даже самой возможности такого строительства удивлялись и городские власти, и архитекторы, и рабочие. Однако после долгих согласований и проволочек место было отведено, материалы завезены — и началось...

То строительство в Иркутске стало притчей во языцех. Таких наших «национальных особенностей», как простои и прогулы, Силвио прежде не знал, а потому не мог взять в толк, почему, например, неоправданно завышены статьи сметы, а рабочие гуляют неизвестно где. Или почему, едва ударят холода, сразу начинается аврал. Уже об этом рассказали газеты, уже иркутские киношники сняли фильм «Из Сибири с любовью», а стройке все не было конца.

Терпеливые супруги жили поочередно то у друзей, то в санатории, то отправлялись в поездку. Потом появилась первая надворная постройка — мы все радовались новоселью. Соседские ребятишки лазали в гости через забор и знали: здесь для них припасены сладости. И люди привыкли к молчаливому иностранцу. (Я наблюдал, как он приветливо раскланивается со встречными, когда жарким полднем в сандалиях на босу ногу с бидоном шествует за квасом.)

А он недоумевал, почему его, ветерана войны, не могут поставить на учет в местной ветеранской организации. И в День Победы, надев боевые награды, он шел в праздничной колонне, гордо неся звездно-полосатый флаг. В другие праздники по своей национальной традиции вывешивал этот флаг над воротами усадьбы. А когда кто-то флаг украл, то назначил вознаграждение за информацию о злоумышленниках, и этим снова удивил нас всех…

На трассе АлСиб

Однажды Силвио увидел мою телепередачу о перегонщиках авиатрассы Аляска — Сибирь. Тема взволновала его: беспокойный характер требовал конкретного дела. Лида разыскала меня, мы сдружились. Подолгу говорили о ленд-лизе и перегонке самолетов, я сетовал на скудость информации (многие данные тогда еще были засекречены). Силвио стал помогать: у них в США любые материалы по Второй мировой войне доступны любому человеку.

Напомню: тогда компьютеры только-только входили в наш быт, а такую «роскошь», как Интернет, факс или мобильный телефон, никто еще не знал. Склоччини на своей портативной машинке отстучал более сотни писем — в разные ветеранские организации США. Как мы ликовали с получением каждого ответа! А когда наступило лето, мы отправились на север области — на место катастрофы бомбардировщика «Бостон».

Киренчане выказали истинно сибирское гостеприимство: дали вертолет, в который закатили мотоцикл с коляской (благодаря этому не пришлось мерить ногами километры тайги). И было что-то символическое, когда старый ветеран гладил ладонью искореженное крыло машины, изготовленной некогда на его далекой родине. После этого за океаном у меня появилось так много новых друзей по переписке, что пришлось всерьез заняться английским языком.

Исподволь материал собирался. Теперь его хватало не только на журнальную статью — я уже стал подумывать о книге. А еще мы мечтали собрать средства и воздвигнуть в Киренске памятник в честь боевого содружества советских и американских летчиков. Мы даже стали подбирать людей в оргкомитет, а ветеран войны, известный иркутский журналист Лев Петрович Перминов, согласился возглавить этот проект…

«Скатертью дорога!»

Одна из многочисленных советско-американских историй оказалась косвенно связанной с Силвио Склоччини. А началось все в далеком 1944 году.

Именно тогда, примерно за год до окончания войны, была задумана операция Frantic («Неистовый»). Американские 4-моторные самолеты Б-17 «Летающая крепость» стартовали с аэродромов Полтавы и Миргорода, сбрасывали бомбы на Германию и уходили на базы в Италию. А оттуда, вновь загрузившись и дозаправившись, снова бомбили фрицев, а приземлялись уже на украинской земле. Результативность этих челночных рейдов — другая тема. Скажу лишь, что в операции были заняты сотни «летающих крепостей» и «мустангов» (истребители сопровождения).

А неподалеку — в польском городке Бриг — базировался наш 212-й истребительный авиаполк. Однажды летчики увидели, как «мессеры» атакуют «крепость», которая, по-видимому, заблудилась. Гвардии майор Кожевников тут же поднял в небо свою эскадрилью. Врага отогнали, но израненный американский самолет еле держался: два его поврежденных двигателя работали на пределе.

Однако Б-17 сумел дотянуть до нашего аэродрома, где экипаж из 11 человек был радушно принят. Всего за пару дней наши техники отремонтировали «крепость», чем привели союзников в восторг. Тогда капитан Форест подарил новым друзьям полетную карту на шелку. А хозяева — Анатолий Кожевников и его жена Тамара, инженер полка, — вручили ему скатерть со словами: «Пусть ваша дорога будет такой же гладкой!»

Сорок лет спустя

Однажды в Америке мистер Склоччини пришел в редакцию журнала People, где его уже знали как «сибиряка». Тогда знакомый редактор вручил ему письмо Фореста с просьбой помочь разыскать русского летчика. О`k, — сказал Силвио, и вскоре в газете «Советская Россия» появилась его статья. А еще через год в Москве он устроил встречу друзей. Надо было видеть, с какой нежностью Кемп Форест поцеловал руку поседевшей Тамаре и обнял своего спасителя — Героя Советского Союза генерал-лейтенанта в отставке Анатолия Кожевникова...

Загрузка...