Спасатель Митрич

Замначальника БПСО МЧС России Виталий Тарасов вспоминает историю создания региональной службы спасения
Учебно-тренировочные сборы спасателей-общественников. Восточный Саян, 1975 год
Учебно-тренировочные сборы спасателей-общественников. Восточный Саян, 1975 год

Замначальника БПСО МЧС России Виталий Тарасов
Замначальника БПСО МЧС России Виталий Тарасов
Памятник спасателям
Памятник спасателям
Виталий Тарасов: «Я люблю, когда вокруг красиво»
Виталий Тарасов: «Я люблю, когда вокруг красиво»

В Николе, на базе Байкальского поисково-спасательного отряда, все зовут его просто Митрич. Он как председатель колхоза из советского фильма — высокий, громкий, седой. И постоянно с засученными рукавами: утром пропалывает альпийскую горку, вечером поливает клумбы. Начиная с 2006 года, Виталий Тарасов привозил живописные камни на территорию отряда, сажал деревья, кусты и цветы.

— Я родился на Кубани, в хуторе Забойском, посёлке КОМС (Кубанская опытная мелиоративная станция), — рассказывает Митрич. — Его жители были людьми интеллигентными: сплошь учёные, кандидаты наук. Были и попроще — те, которые работали на полях. Посёлок у нас был дружный и ухоженный. Его называли центром цивилизации. Соседние станицы утопали в грязи, а у нас дороги были отсыпаны гравием. Был у нас свой маленький кирпичный завод. Из его продукции строили дома, а из того, что для стройки непригодно, делали тротуары. В посёлке был опытный ботанический сад. Повсюду много зелени, цветники, сквер. Мы, дети, сами оборудовали спортивную площадку. Наверное, поэтому я люблю, когда вокруг красиво. Ну так же лучше, правда? Цветочки, дорожки — аккуратно всё.

— Идея памятника на территории базы ваша была?

— В 2013 году у нас в отряде погибло несколько сотрудников, в память о них решили сделать монумент. Я поехал в Слюдянку, на мраморный карьер, выбрал каменюку, оплатил, привёз. Проект сам нарисовал. Песня есть такая — «Мне кажется порою, что солдаты…», и я не знаю, как-то спонтанно пришла в голову идея сделать журавлей. Надпись вместе придумали. Сделали всё сами. Постамент забетонировали, плитку выложили на дорожке, в мастерских сделали нам обрамление по периметру для камня, чтобы он был устойчив.

Сам Митрич считает, что попал в службу спасения случайно. С детства у него была страсть к путешествиям. Однажды, когда ему было 17 лет, подговорил друга совершить сплав по реке Протоке от родного посёлка до Азовского моря. Парни соорудили плот из тополей и на нём через три дня прибыли в пункт назначения. Плот продали на дрова, а на вырученные деньги купили билеты на пароход и вернулись домой. По окончании школы Виталий уехал в Краснодар. Там впервые пришёл в настоящий туристический клуб. Приобрёл опыт, верных друзей. Вместе с ними и решился на безумный, как тогда казалось, шаг — из тёплых краёв рванул в Сибирь, на Байкал.

— Душа жаждала приключений! — с улыбкой вспоминает Виталий Дмитриевич. — Уехать решили в такое место, чтобы оно кардинально отличалось от нашей малой родины. Но подсчитали финансы и прослезились — даже на дорогу не хватало. Потом кто-то увидел объявление о наборе на лесоповал в Томскую область, сроком на полгода. Всё включено — привезут, разместят, подъёмные дадут. Ну Сибирь же, подумали мы, значит, и Байкал где-то недалеко. Рванули. Приехали в город Асино, в Чичколюйский леспромхоз. Сначала всё было удивительно: снега — воз, кругом всё белым-бело, деревья огромные, сосны, ели. Но с местными обитателями отношения как-то не заладились. Контингент тот ещё — это ж бывший посёлок для расконвоированных. Что говорить, если люди вместо спиртного даже йод пили. К тому же определили нас на самую низкооплачиваемую должность: чокеровщик — обрубщик сучьев. Два месяца продержались. Нас кое-как отпустили, вычли проездные, подъёмные. Но нам хватило, чтобы и долги отдать, и до Иркутска доехать, и ещё месяц жить на эти деньги.

На новом месте Виталий Тарасов устроился бетонщиком в Иркутскжилстрой. Сразу пришёл в Иркутский областной клуб туристов — в секцию горного туризма. Летом подрабатывал инструктором на турбазе «Байкал» в Утулике. Спустя некоторое время старшие товарищи надоумили его получить-таки высшее образование. Поступил в Иркутский госуниверситет, на географический факультет. В это же время молодого человека начали привлекать на спасательные работы в качестве общественника — искали людей в лавинах, в горно-таёжной местности.

Став дипломированным специалистом, Виталий работал в телекоммуникационных системах геологом, а параллельно, как внештатник, продолжал заниматься спасательной деятельностью. Переломным стал 1996 год, когда его пригласили в Забайкальскую региональную поисково-спасательную службу в качестве инженера материально-технического обеспечения.

— С Александром Ильичом Степановым, на тот момент заместителем начальника ЗРПСС, мы были знакомы с 1974 года, — продолжает свой рассказ Виталий Дмитриевич. — Я всегда интересовался, как у них всё устроено, и не раз отмечал: «А по-моему, у спасателей на службе должны быть шкафчики, а в них рюкзаки, собранные на разные случаи жизни, по сезону: приехал по тревоге, схватил рюкзак и побежал». Он отвечал: «Вот приходи и организуй нам такой порядок». В то время снабжение было плохоньким. У спасателей из снаряжения особо ничего не было, кроме курток и пуховок. На питание деньги не выделялись, да и дежурств круглосуточных тоже не было. Первое время я вообще не понимал, чем должен заниматься. Ничего нет, и денег, чтобы закупить нужное, тоже нет. Хотел даже уволиться. Но потом нам дали новое помещение на улице Байкальской: двухэтажное здание, отдельно — блок гаражей. Состояние ужасное! Но тут появился фронт работ — кто фанеру притащит, кто линолеум. Так мы своими силами и отремонтировали новую базу.

Из техники у нас на тот момент было четыре ЗИЛа, «бобик» (УАЗ), «санитарка» (тоже УАЗ, который областная администрация нам выделила после пожара в гостинице «Сибирь») и ещё две машины связи.

Потом с Валерой Черных отправились в командировку под Москву. Нам дали машину, и на ней мы ездили по воинским частям, собирали обмундирование: кто фуфайки даст, кто носки. Побывали в московской городской службе как в сказке: у них радиостанции, снаряжение современное. Впервые увидели спасательную машину, удлинённую, на базе автомобиля «Нива». Ух ты, какой специальный отсек с инструментами! Другие опытные образцы увидели, которые по заказу Шойгу на базе УАЗа разрабатывали. Чуть позже и у нас такие появились. А в 1998 в Утулике были проведены четвёртые всероссийские соревнования спасателей. Нам привезли «спруты» (гидравлический аварийно-спасательный инструмент), водолазное снаряжение и прочее. Из того, что использовалось на соревнованиях, большая часть у нас осталась.

Мы долго мечтали о том, чтобы на Байкале была создана нормальная водолазная служба со своей базой. Потому что выезжать из Иркутска «на нырки» — это, согласитесь, не то. Договаривались с разными организациями и ныряли на их базах. Условно, это всегда какой-то домишко, где мы могли переодеться и оставить водолазное оборудование. Нам очень хотелось, чтобы у нас было своё такое помещение на озере. Писали, конечно, письма в разные инстанции.

А потом в ночь на 31 декабря 2001 года нас неожиданно переименовали в Байкальский поисково-спасательный отряд. В 23.59.59 мы были ещё Иркутской областной ПСС, а уже 1 января 2002-го, в 00.00.00, мы стали Байкальским ПСО! И пошло-поехало... О том, что на Байкале будут строить столь масштабную базу, мы и предположить тогда не могли.

Но дальше всё как в сказке: отведён участок земли, строительная бригада выиграла тендер, и началась большая стройка.

— Если окинуть взглядом весь период в 23 года, для вас служба спасения — это что?

— Это судьба. Разве мог я подумать, будучи пацаном и находясь на тёплой Кубани, что окажусь чёрт знает где в должности заместителя начальника отряда федерального значения? У меня работа горела, я всё время хотел куда-то бежать, рваться, помогать. В последнее время бежать, конечно, ещё могу, но недалеко (смеётся). Отлично понимаю, что есть ребята помоложе. Может быть, напрямую я и не спасал, но моя деятельность косвенно всё равно играла роль в общекомандном деле! Что в наше время может спасатель без обмундирования, снаряжения и техники?

— Какой отпечаток наложила работа на ваш характер? Как-то она вас изменила?

—- Мне кажется, я стал веселее, добрее и общительнее. Считаю, что эта работа изменила меня только в лучшую сторону. Я сюда пришёл работать с огромным энтузиазмом. И долгие годы этот энтузиазм зашкаливал. Да, были моменты, когда мы ругались с кем-то, но я ни об одном человеке ничего плохого не скажу. Коллектив здесь прекрасный, люди разные, конечно, но в целом дух в коллективе очень хороший.

Хочу пожелать своим молодым коллегам, чтобы свою работу они делали с удовольствием. У человека во всём должна быть радость, неважно — на работе ли, дома. Какой бы ты ни был профессионал, если будешь волком на людей смотреть, то это скажется на работе в целом. На любой должности главное, чтобы человек был весёлым, добродушным оптимистом. Ну а самое главное — человек всегда должен оставаться человеком.

Лыжный поход по Баргузинскому хребту. 1979 год
Лыжный поход по Баргузинскому хребту. 1979 год