Сочинение на тему

Ваней, Ваней его звали. Он и на Ванятку охотно откликался, когда бабушки впадали в умиление: какой карапуз. Личико — сказка: фрукты, овощи, злаки — щечки-яблочки, нос-картошка, глазки-вишенки и челочка из желтой соломки.

Прелесть что за малыш. Хитрый. Вокруг бабки скачут и хитростью Ваняткиной восхищаются. Бабки там все время вокруг, потому что родители его какие-то вечно командированные. «Дан приказ: ему — на запад, ей — в другую сторону». И на этих сторонах эти родители вечно вили свои временные гнезда с чьими-то чужими родителями. Потом, конечно, съезжались, ругались, мирились. А Ванятка что? У Ванятки ясли, сад, каша на ужин, прогулки в парке и во дворе, игрушек вволю. Улыбчивый. Этими своими улыбками и увлек первую красавицу класса, школы, района. А плюс еще такой у этой Иры — папа, что всем папам папа. Голова начинает кружиться от перспектив. А Ира при этом такая спокойная, хотя в самодеятельности каких-то царевен вечно изображала. Наденут на нее сарафан с кокошником, косу прицепят, ей и играть ничего не надо, стой молча на сцене — и уже успех. А если уж рукой плавно взмахнешь — вообще рыдания. Ваня тоже в самодеятельность из-за Иры подался. А что? Голос громкий, а сам улыбчивый. 

Пара они с Ирой. В общем, совпадение интересов, совпадение судьбы. И аплодисменты, аплодисменты, аплодисменты. Мозгов у Иры и у Вани хватило, чтобы окончательно в артисты не уйти. Ира — дочка послушная — только заикнулась папе с мамой насчет театрального, папа с мамой так на нее посмотрели, что мечты о славе пришлось забыть. Ну а Ваня совсем, что ли. Что он, не понимает, что способностей, может, и хватило бы стишок, басню выучить, но все равно путь от местного училища до ВГИКа долог и тернист. А хотелось пожить сейчас. Значит, остается гуманитарное местное образование. А там, в институте, по Ире все как с ума посходили. Молодые люди. Драки из-за нее чуть ли не ежедневные. Парни дерутся, а Ира безучастная на крыльце стоит, оживляется только, когда Ваню видит.

Ваня Иру под локоток подхватит и уведет тихо. Поженились. Но у Иры папа все-таки какой-то несообразительный. Ваня же намекает тестю на квартиру, все бы поняли давно, а тесть — ни бум-бум: «Вот мы с Ириной мамой…» Ладно, не война же, не коллективизация. А тесть опять: «Вот мы с Ириной мамой». Пустили их с Ирой пожить в чужую квартиру каких-то родственников, которые в командировке в Монголии деньгу зашибают. Но это тоже не выход — жить среди чужих вещей. Может, они завтра вернутся, и что? Это Ваня каждый день Ире такой вопрос задает. Ира уже плакать научилась, побежала к родителям выплакивать свои опасения насчет вернутся и чужих вещей. Ира — вообще-то всем довольная девушка, но мужа ей хочется слушаться во всем. Ее даже в какие-то фольклорные выси понесло, она Ваню стала Иванушкой звать.

А Ваня из себя выходит и злится, говорит, чтобы только Иваном звала, и точка. Стильно чтобы. И тут уже начались мелкие ссоры. Потому что Ване стиль нужен, а Ира каких-то рецептов у матери наберет и пироги печет.

«Какие пироги, Ира? — возмущается Ваня, то есть Иван. — Давай уж пиццу, что ли». А Ира свои пироги печет и борщи варит — как дома привыкла. Вообще ужас. Ване все это, такое некрасивое, не нравится. Особенно когда друзья придут, а Ира то картошку, то свеклу чистит. Даже перед друзьями стыдно. Эти друзья же в Болгарию, между прочим, ездили, а кто-то даже и в ГДР. А тут Ира с борщом. И ребенок плачет. У них же дочка родилась. Ваня, конечно, просил, чтобы дочку почаще к теще отправляли. Сами студенты, а Ира, наоборот, упрямая, еще и академ взяла. Друзья придут, у них же никаких детей, никаких этих криков, им хочется о чем-то интересном поговорить. А что интересного в том, что Ира с каким-то детским бельишком туда-сюда ходит и молочными бутылочками. Чуть ли не в халате каком-то! Ваня морщится, просит надеть что-то спортивное, а Ира говорит, что неудобно ей в спортивном, а в халате удобно. У нее и мама в халате вечно. А тесть ничего, хоть и начальник, внимания не обращает. Хотя при его должности запросто можно было какую-то женщину нанять, помощницу, и для пирогов и для всего другого, а дома в приличной одежде ходить. Ваня про это всегда Ире говорил, но Ира слушает как-то невнимательно, а сама одевается как попало.

А что-то красивое — только когда в гости они идут. Но Ира по гостям не любит ходить. «Мне, — говорит, — дома нравится». А какой это дом, если хозяева из Монголии не сегодня — завтра вернутся. А Ваня всегда во все красивое одевается. Хотя Ира говорит, что денег у отца она больше просить не будет, потому что им в прошлом месяце много дали и должно остаться. Ну и так далее. А Ваня, то есть Иван, говорит: «Конечно, если родители у тебя жадные». А Ира плачет.

Потом все-таки Ире удалось у родителей отплакать квартиру и хорошую работу, чтобы Ваня, то есть Иван, был доволен. Ваня на своей работе выкладывался, и его там ценили.

А Ире все равно на какой работе работать, потому что ей там скучно, и она давай у Вани просить еще одного ребеночка. Здрасьте. Только дочка мало-мало подросла, пожалуйста, давай все сначала начнем, эти пеленки. А квартира все-таки двухкомнатная, хоть и дармовая. А Ваня, между прочим, на машине хочет ездить. Хотя ему на работу две остановки общественным транспортом или вообще пешком по исторической части города. Пешком даже лучше. Сам красивый, вокруг красиво, не ханыги какие-то из предместья. Стильные все, молодые. А если и промелькнет кто-то уж очень пожилой, то одет хотя бы прилично. Ну, Болгария летом, само собой, на эту Болгарию он уже сам зарабатывал. А Ира никак не угомонится и на отдых тащит ребенка.

А какой отдых с маленькими детьми? Никаких нормальных экскурсий, и в баре посидеть за коктейлем невозможно. Ира говорит: «Надоела мне эта Болгария, неинтересно, народу полно. Летом лучше на даче: и ягода там, и редиска своя, и укроп с петрушкой. И дочке на даче лучше. Варенья наварим, огурцов насолим. Картошка своя молодая. Такое лето — мечта». А у Вани другие мечты и планы. И постоянно все у тестя просить. А тесть взял и отмочил номер — ушел на пенсию после инфаркта. Уехал на дачу и живет там, а теща вокруг него вьется. И все им по барабану, что у дочки семья. Ире тоже по барабану, она — папочка, папочка, мамочка, мамочка. А Ваня туда, на дачу, как-то раз съездил, чуть со скуки не уснул. Тесть в тенечке в шахматы сам с собой играет, а теща с Ирой тазы с вареньем таскает из кухни на веранду. Ване что, в этот круговорот включаться?

Тоже тазы таскать или тестю подыгрывать? Потому что глупости все и времени нет. Тем более что Ваня обаятельный. Знакомства надо успевать заводить. Ну да, и с женщинами. Одна, вторая. Ире, конечно, докладывают — кто по телефону, кто в личной беседе. Ира плачет, теща плачет. А Ване что эти слезы? Сами же не хотели нормально жить. Да и некогда ему, чтобы следить, какое у Иры сегодня выражение лица или жалобы ее выслушивать: «Ира, некогда!» Все надо успеть. С этими женщинами тоже… Они тоже психуют, требуют, настаивают, подозревают. Да, приходится лавировать. Одной позвонить, с другой встретиться, третьей наобещать, четвертую обмануть.

Ира вяжется с какими-то дочкиными тетрадками, дневниками на подпись. Математика — три, физика — три, химия — три. А сочинение! Сует под нос — смотри, сочинение на тему «Моя семья».

Там про тебя ни слова! Только бабушка, дедушка. Ваня только отмахнулся — нашла время. А Ира взяла и обиделась. Потому что одно дело, когда он ее в грош не ставит, а другое дело — ребенок. В общем, стали жить как чужие. Год так живут, второй. Ваня в этом доме уже и появляется редко. Но окончательно не съезжает, потому что не определился еще точно — к кому. Вроде и модные все и со связями. Но все рано ошибиться не хотелось бы. Потому что всегда так: кажется, что за спиной одной женщины стоит другая, лучше. Их вообще сотни. Границы открылись, и в поездках такие знакомства случаются. Очень интересные знакомства. Хотелось бы, конечно, помоложе, но с молодости что взять? Вон Ирка была молодая и красивая, и где это все? Не говоря о тесте с тещей. Ира однажды его все-таки умудрилась выловить, говорит: «Давай разводиться. Я человека встретила». Иван, конечно, хотел сказать — фигушки тебе, а не развод. А потом пожалел ее, смотрит: Ира толстая стала, неинтересная, такую встретишь, через секунду забудешь. «Ладно, — говорит ей, — но квартиру все равно разменяем». Разменяли.

Ире досталась дрянь какая-то, на окраине, а Иван хорошую себе выбрал, в центре. Он там и не живет почти, но пусть стоит на всякий случай. Мало ли что. Эти женщины… На них как полагаться, рассчитывать? Нужно что-то и свое иметь на крайний случай. Он, кстати, и не говорит никому, что у него свой угол имеется. Говорит, что жене все оставил. А Ира замуж вышла и мальчика родила. Ваня приезжал к ним как-то на дачу, документами еще когда на продажу квартиры занимались. Его одна знакомая подвезла: ему не хотелось свою машину по ухабам бить. Приезжает — вся семейка в сборе. А дочка даже из дома не вышла, чтобы с отцом поздороваться. Тесть с каким-то мужиком в шахматы играет. Теща с веранды крикнула, что обед не скоро. А нужен ему их обед — борщ, небось, да пироги с капустой. Ирка в каком-то дранье вокруг грядок ходит, потом вообще ушла, говорит — ребенка пора кормить. Толстая. Разговора не вышло.

Потом в городе пришлось встречаться. Иван с этой дачи прямо бегом бежал, там, на улице, его знакомая уже сигналить начала. Ну да, некогда же всем.