Трагедия над тайгой

70 лет назад в Иркутской области четверо летчиков пропали без вести

В ночь на 12 июля 1943 года на Белгородчине, возле деревушки Прохоровки, грохотали моторы и лязгали гусеницы. Это в боевые порядки разворачивалась бронетехника. Лучи фар вязли в багровой пыли. На рассвете здесь грянет самое страшное в истории человечества танковое сражение... А у нас уже был день. Но на севере области горела тайга, и солнце нездоровым яичным желтком висело в мутном мареве. Жители Киренска и Усть-Кута из-за горького дыма несколько дней не раскрывали окна. А к гулу моторов над головой уже привыкли — здесь пролегала трасса, по которой советские летчики перегоняли из Аляски американские самолеты.

В Киренске базировался 5-й полк, замыкавший перегонку. Отсюда крылатые машины
доставляли в Красноярск. По прямой — 940 км, около двух часов лету. Но — дым! А
еще грозы — знаменитые июльские грозы, в которых вязнет радиосвязь, которые бьют
молниями и швыряют самолеты, будто игрушки, оземь. Однако есть приказ лететь в
любую погоду. Ограничение одно: ждать, если закрыт пункт прибытия, — на обратный
путь горючего могло не хватить. В тот 751-й день далекой войны на киренский
старт вырулили четыре бомбардировщика. Лидером был А-20В «Бостон»: майор Токарев
(командир), капитан Геращенко (штурман) и младший лейтенант Золотухин
(стрелок-радист). Этот самолет с индексом «Б» имел остекленный нос, как и
замыкавший группу «Бостон»: лейтенант Козаченко (командир), лейтенант Яшин
(штурман) и сержант Иванов (стрелок-радист).

Внутри группы расположились другие два «Бостона», с индексом G (на «глухом»
носу такой машины — 4 пушки и 2 пулемета, а экипаж 2 человека). На первом —
старшие лейтенанты Заломин (командир) и Максимов (штурман), на втором —
лейтенант Иванов (командир) и сержант Шабуров (стрелок-радист). Через много лет
удалось разыскать одного из участников того трагического перелета. Лейтенант
Яшин вспомнил некоторые подробности:

 «...Полет до Усть-Кута проходил визуально, потом группа неожиданно
попала в облака. Связь с командиром была утеряна. Мы с Козаченко приняли решение
лететь до Красноярска — по нашим расчетам, облачность должна была кончиться над
Ангарой. Минут через 50 полета, за 5—10 километров до Ангары (севернее Братска,
над Долгими Порогами), облачность закончилась. Мы заняли круг, чтобы
осмотреться. Но самолетов не обнаружили. Установили связь с командиром группы —
он приказал следовать на Красноярск, куда мы и прибыли. Примерно через полчаса
произвел посадку майор Токарев. Экипажи Заломина и Иванова на базу не прибыли.
13, 14 и 15 июля самолет Си-47 искал пропавших, но обнаружить их в районе трассы
не удалось...»

Служебным расследованием было установлено, что при плохой видимости, в
условиях грозы и таежных пожаров комэск Токарев решил пересечь облачность
напрямик. Введя группу в облака, растерял ее и, как сказано в приказе по
перегоночной авиадивизии, «помышляя только о том, как бы не свалиться самому»,
передал командование группой своему штурману Геращенко. Через 10 минут он вышел
в зону нормальной видимости, затем в тот же район вышел один из ведомых —
лейтенант Козаченко. При входе в облака связь с Ивановым прервалась, а Заломин
запросил у лидера разрешения вернуться в Киренск, но Геращенко приказал ему
следовать прежним курсом. Штурман даже не поинтересовался, почему Заломин решил
вернуться. После этого связь с ним тоже была потеряна.

В сводке по перегоночной трассе Аляска — Сибирь от 13 августа 1943 года,
начальник ГУ ГВФ генерал-лейтенант авиации Астахов об этом происшествии
докладывал Берии, Микояну и заместителю командующего ВВС Фалалееву: «Причиной
потери двух экипажей явилась плохая предполетная подготовка в условиях сложной
метеообстановки, недисциплинированность командира эскадрильи Токарева, который
завел группу в зону лесных пожаров и облачность, имея возможность обойти ее.
Командование полка не руководило полетом по радио: например, летчику Иванову,
имевшему связь с землей в течение 1 часа 16 минут, не было передано ни одной
команды или совета.

Приказом комдива полковника Мазурука майор Токарев был отстранен от должности
и назначен с понижением, заместителю командира полка по перелетам подполковнику
Козлову объявлен выговор. Командир дивизии также приказал: «Летчиков, слабо
владеющих слепым полетом, к перегонке не допускать до окончания тренировок по
программе, утвержденной мною на июль-август...»

Группа истребителей, вылетевших из Киренска через 15 минут после Токарева,
благополучно приземлилась в Красноярске благодаря своему лидеру, верно решившему
обойти облачность и очаги пожаров севернее.

Родным пропавших без вести были направлены извещения. А через месяц после
катастрофы были найдены первые погибшие — женщины собирали ягоды в окрестностях
Усть-Кута и обнаружили страшное место, о чем немедленно сообщили в поселковый
совет.

Об этом эпизоде есть воспоминания врача К.Н.Потапова из Бодайбо: «В августе
1943 года в составе комиссии (ВВС, военкомат, райМВД) я принимал участие в
захоронении погибших пилотов. В 10—12 километрах от Усть-Кута, на левом берегу
Лены, в лесу на горе находился разбитый самолет. На месте предстала такая
картина: у нескольких высоких лиственниц сломлены вершины — видимо, крыльями
самолета, которые отломились и тут же валялись на земле. Кругом были раскиданы
разные металлические обломки, консервы, бочки, инструмент. Стволы пушек и
пулеметов от удара были погнуты.

Когда самолет упал на землю, он проделал длинную полосу, разметал и срезал
мелкие деревья. Часть кабины и мотор лежали у вывороченного дерева. В этом
месте, в груде обломков, с поврежденными конечностями и частично обгоревшие, мы
обнаружили тела пилотов. Около дерева вырыли могилу, опустили останки летчиков,
отдали воинские почести трехкратным салютом из ружей и пистолетов. На дереве
приколотили обломок пропеллера и написали, кто здесь похоронен, дату...»

Так похоронку на мужа Георгия Иванова получила иркутянка Августа Кулемина. Но
тогда, да и после войны, женщина не смогла побывать в тех местах — с двумя
маленькими детьми она взяла под опеку еще четверых своих младших сестренок. И
еще. Спустя много лет Августа Сергеевна призналась мне: мол, долго не верила,
что погиб ее Гоша. Между тем холмик в тайге зарастал и почти сравнялся с землей.
Но в сентябре 1951 года сюда случайно вышел житель Усть-Кута К.Суплецов.

Охотник сумел прочесть поблекшую надпись на табличке и о находке рассказал
работнику райвоенкомата Леониду Исаковичу Волкову. Тот предложил комсомольцам
строительно-монтажного поезда № 286 взять шефство над заброшенной могилой.
Ребята взялись за дело энергично: привели в порядок захоронение, изготовили
обелиск и оградку. И в этой благородной работе пошли дальше: к могиле пролегли
походы молодых, здесь стали проводить торжественные сборы, митинги, принимать в
пионеры и комсомол, провожать призывников в армию.

Летом 1963 года корреспондент областного радио Зоя Котикова готовила
очередной выпуск новостей. По традиции стала обзванивать районы: мол, нет ли
чего новенького? Усть-Кутский райком партии откликнулся. Так в эфире прозвучало
известие о найденной могиле Иванова и Шабурова. С легкой руки Зои Александровны
и вдова Августа Сергеевна побывала на святом для нее месте.

В ноябре 2002 года — в 60-летний юбилей АлСиба — по приглашению поисковиков в
Иркутске побывал сын летчика Заломина — Александр Иванович. Тогда наши ребята
пообещали, что след его отца отыщут. И 8 июня 2003 года студенты Иркутского
политехнического университета Максим Михалев, Сергей Юртаев, Константин Пелех во
главе с Георгием Куприяновым выехали в Усть-Кутский район (их первая экспедиция
туда была неудачной). Сопровождали группу проводник Вадим Петров, медик Татьяна
Малиновская и водитель гусеничного вездехода Александр Зырянов.

Уже 12 июня нашли бортовой номер на рваном куске дюраля: U.S. ARMY AF 42
53862. Установили, что самолет горел, — расплавленный металл натеками застыл на
двигателе и стойке шасси. Находки: кусок шлемофона, обломок красного карандаша,
обойма от пистолета «ТТ» (патроны сильно проржавели), баночка сапожного крема
(запах сохранился), плексигласовый транспортир, зеленая сплющенная пуговица со
звездой, перочинный нож, фрагменты парашютов. И с особой бережностью поисковики
собрали косточки... Тем же летом в Усть-Куте состоялось торжественное
захоронение останков Заломина и Максимова. С согласия родственников останки
Иванова и Шабурова тоже перенесли на городское мемориальное кладбище. С
воинскими почестями опустили в землю четыре гроба. Экипажи двух «Бостонов»,
погибшие в один день, отныне упокоились в братской могиле.

В этом поиске «слабым звеном» оставался штурман Максимов. Я не терял надежды
найти его родственников. И вдруг буквально только что из Приморья откликнулась
его внучка Марина! Оказывается, все они почему-то считали, что Максимов погиб в
Польше в 1945 году. Теперь, после моего известия, собираются навестить могилу в
Усть-Куте. Из-за ветхости бумаги я продублирую текст извещения от 24 сентября
1943 г., присланного вдове: «Уважаемая тов. Максимова Екатерина Ивановна!
Командование части ППС 78727 извещает Вас о том, что Ваш муж, Максимов Иван
Архипович, при выполнении служебных обязанностей пропал без вести 12 июля 1943
г. Мы уверены, что эту тяжелую весть Вы, Екатерина Ивановна, перенесете
мужественно, как подобает советской патриотке.

Командование сообщает Вам, что все личные вещи и причитающиеся денежные
средства Вашего мужа будут Вам пересланы по Вашему адресу. Примите наше глубокое
сочувствие Вам и уважение к Вашему мужу, чье имя не забудется нами».

P. S. Сейчас в Иркутской области остается ненайденным последний перегонщик:
24 октября 1943 года капитан Григорий Чуйко на истребителе «Эйркобра» исчез
между Нижнеилимском и Красноярском...

Загрузка...