Живое озеро Стеклянка

Житель деревни хочет восстановить плотину

В маленькой Стеклянке, которая давно уже, казалось бы, превратилась в дачный, сезонно обитаемый поселок, еще, оказывается, не умерла настоящая, круглогодичная, жизнь. На земле бывшего стекольного завода купца первой гильдии Якова Домбровского есть свои энтузиасты, которые проживают в Стеклянке постоянно и ратуют за сохранение местной природы, за сохранение деревни. Один из них, Сергей Николаенко, разработал план возрождения местного водоема и старинной плотины, на которой стояла раньше мельница. Проект его называется емко: «Живое озеро».

Поджег и исчез?

Стекольный завод богатого иркутского купца Домбровского появился здесь в 1870
году. На заводе вырабатывалось в основном бутылочное стекло — для винокурен того
же купца Домбровского.

Здесь было удачное место. Хоть песок для производства привозили из-под
Тулуна, но рабочая сила была дешевая: по здешней тайге проходила так называемая
«варначная» тропа — тропа, по которой шли каторжные. Одна из винокурен
находилась не так далеко, за рекой и горой.

— Производство работало большое. В месяц до семисот подвод песка привозили, —
рассказывает здешний краевед Сергей Николаенко. Он уроженец здешних мест,
гордится своей родословной: прадед, георгиевский кавалер, служил на «Варяге»,
мужчины по отцовской линии занимали руководящие посты...

Родители оставили ему домик в центре деревни. Но он решил строить свой —
большой. Говорит, потому что всю жизнь прожил в маленьких. Большой дом стоит как
раз на той территории, которую, по его подсчетам, занимал стеклоделательный
завод.

Действительно, горка, которая спускается к реке, вся усыпана кусками стекла.
Кое-где встречаются расколотые чушки — остатки производства. На протяжении
многих лет дети самых разных поколений выкапывали куски этих чушек и стеклянные
слитки, коричневые и зеленые, — после того как в советское время земли отдали
авиационному заводу, здесь находились детские дачи. Но это было много позже...
Стеклоделательный завод пришел в упадок после смерти купца. Его супруга не умела
удержать хозяйство в своих руках. Но есть легенда, которая гласит, что купец
Домбровский под конец жизни сошел с ума и поджег завод. А потом исчез.

Плотина и мельница

Завод стоял на берегу искусственного озера, которое, по словам Сергея
Николаевича, называется Стеклянкой. А речка, которая протекает по деревне, —
Еловка. В речку, впадающую в Ангару, заходит нереститься хариус. Озеро
—проточное, оно представляет собой большую запруду на речке, созданную
давным-давно. Вода в нем холодная — оно питается горными водами. На речке была
сооружена плотина, стояла мельница. Говорят, достояла до конца пятидесятых.
Потом стала не нужна, жернова отвезли в Большую Елань, где они потерялись.

Остатки плотины сохраняются. Их пытался когда-то «реконструировать»
авиационный завод, разместивший здесь, на озере, лагеря отдыха своих социальных
объектов — школ, детских садов Иркутска II. Правда, все произошло по типическому
сценарию: «Хотели как лучше, получилось как всегда». Часть плотины для начала
срыли. Проем, где стояла мельница, закрыли.

— Сток решили вымостить бетонными плитами. Вымостили. Сверху пустили
бульдозер. Весной, когда пошла полая вода, я впервые ощутил ее великую силу: эти
плиты вода просто выворотила и разнесла.

Убирать вывороченные плиты никто не стал, и они до сих пор лежат как
демонстрация непобедимых принципов советского хозяйствования. Озеро к
сегодняшнему дню заросло травой, воды в нем стало меньше. Теперь оно больше
похоже на болото со звенящим названием Стеклянка. И все же оно живое.

— Вон, смотрите, ондатра Мария плывет...

Ондатры, которым Николаенко дал имена, строят на озере хатки. Именно
деградации озера и посвящен проект Сергея Николаевича. «Создание зоны
экологической реабилитации и рекреационной деятельности на озере в поселке
Стеклянка» — так он называется. И включает, в том числе, создание
гидротехнического сооружения — укрепление плотины и восстановление водосброса.
Кроме того, работы, согласно проекту «Живое озеро», должны проводиться и в самом
озере, которое следует очистить от донного и прибрежного мусора, укрепить его
берега, углубить дно и создать зимовальные ямы для рыб. И так далее.

Параллельно Николаенко борется с возмутительными проявлениями вандализма,
которые исходят отнюдь не всегда от физических лиц. Например, гора Голубушка
была разрезана тяжелой техникой только для того, чтобы проложить тоненький
кабель. Но природоохранная прокуратура, куда он обратился, не придала особого
значения тому, что разрезали гору, велела провинившейся организации только
убрать вывороченные бульдозером кусты.

Проект свой энтузиаст Николаенко предложил в администрации Ангарского района.
Но восторга его инициатива не вызвала. Вызвала только вопрос: «А где денег
возьмешь?»

Пожар

Авиационный завод, у которого был практический интерес, когда-то пытался
чистить озеро, но выбрал не ту технику — она просто завязла, и попыток больше не
делали. А интерес у завода был простой и, в принципе, благородный: здесь, на
взгорке, строители самолетов устроили детские дачи. Они работали с 1958-го до
начала 80-х. От дач к нашему времени уже ничего не осталось, только
одно-единственное складское помещение. Авиазавод от этой территории, как говорят
местные, открестился. Дети в озере не купались, их водили на речку. Сегодня
Стеклянка развивается как может — пока в дачном направлении. Коренных местных
жителей мало. Но появляются новоприбывшие — прописываются на дачах. Сергей
Николаенко даже говорит: «Чужая деревня стала».

Его тетушка, Валентина Вотякова, — одна из «старых местных». В 1947 году ее
привезла сюда мать, они жили в Иркутске на улице Трилиссера. — Как война
началась, сибиряков — раз! — и сразу забрали. Отец погиб. Время было тяжелое.
Родственники позвали семью в деревню. — Только тогда она не Стеклянкой
называлась, а Бугроватой. Деревня Бугроватая. Валентина Васильевна помнит, что
тогда в Бугроватой был открыт интернат для детей, чьи родители погибли на войне.
Привезли много ребятишек с Запада — самых разных национальностей, были и латыши,
и финны. Потом интернат прекратил существование, и на его место пришли
авиазаводчане со своими дачами. — А в 1991 году, в мае, кажется, Стеклянка
страшно горела. После этого пожара детсадов этих не стало. Думаю, их убрали от
греха подальше, на всякий случай. Страшный пожар изменил судьбу Стеклянки. Но не
изменил привязанностей к своему месту Валентины Васильевны, которая, работая на
предприятии «Радон», одновременно в свое время 10 лет пробыла здешним поселковым
депутатом. Она осталась здесь, в новой Стеклянке, где никаких народных депутатов
уже нет, вести деревенское хозяйство, ухаживать за скотом, копать огород. У нее
единственной в Стеклянке имеется корова, любовно названая Дочей. Корова недавно
дала приплод — и телочку Валентина Васильевна назвала Конфеткой. Для Дочки и
Конфетки огородила она маленькое пастбище, обнесла его колючей проволокой (а так
пасти негде — везде дачи, дороги). Еще живут с ней кот Шустрик и пес Чибик.

— Вы проходите. Давайте молочка парного вам налью?.. — Валентина Васильевна,
чтобы освободить проход на веранду, взялась за большущий чурбан, предназначенный
на дрова.

— В вашем возрасте уже такое таскать не годится...

Но Валентина Васильевна с нами не согласилась:

— А что? Еще и рублю!

Загрузка...