Живут на уране

Возле деревни Тальники находятся крупные месторождения полезных ископаемых

Тальники — удивительное место. Вроде поселок как поселок, бывший леспромхозовский, ныне безработный, такой же, как сотни других. Но есть значительное отличие: горы возле Тальников набиты полезными ископаемыми, как мешок Деда Мороза — подарками. Правда, лежат ископаемые мертвым грузом. Женщины из ближайших деревень вздыхают: начались бы разработки — мужчины устроились бы, появился бы в домах достаток. Но, вспоминая, как добывали здесь магнезит, вздыхают снова: коровы от магнезитовой пыли сильно дохли... Так и сидят, прикидывая, что выгоднее. Хотя, в какую сторону ни мечтай, полезные ископаемые в Тальниках еще долго добываться не будут.

Переехали в леспромхоз

Тальниковское муниципальное образование — это три деревни: маленькие Тунгусы,
большие Тальники и средний по размеру Юлинск. Так они и стоят по дороге — одна
деревня за другой. Юлинск из них самый старший. Доподлинная дата его образовании
— 1898 год. Год вырезан на бревне старого дома на самой старой улице — Пляскина.
Жить в Юлинске начинал пришлый человек Миша Пляскин — вырыл землянку и
заселился.

Тунгусы — тоже деревенька довольно старая, хотя в каком году образовалась —
никто точно не знает. Состоит из шести-семи домов, расположенных далеко друг от
друга. Раньше здесь компактно жили эвенки, до войны промышлявшие охотой и
рыбалкой.

— Я тут родился, вырос. И родители отсюда. Раньше домов тридцать было, —
обводит взглядом свои владения местный житель, из скромности не пожелавший
представиться. — Не скажу имя, а то базару будет больше, соседи скажут —
высветился!

Он живет в столетнем доме, построенном его предками. Раньше работал в
леспромхозе в Тальниках. Сейчас работать негде, и оставшиеся шесть семей живут
за счет скота. Многие из Тунгусов выехали в Тальники, где народу больше,
удобнее, не такая глушь.

Но хиреть Тунгусы начали еще раньше — и все из-за Тальников, которые
составили эвенкийской деревне конкуренцию. В Тунгусах были школа, клуб,
бондарная мастерская. Но когда открыли леспромхоз и в Тальники хлынул народ, в
Тунгусах закрыли и клуб, и школу, и мастерскую.

Тальники образовались в 1937 году. Участки Вознесенского лес промхоза были в
нескольких деревнях, а главную базу устроили здесь, в Тальниках. В некотором
смысле поселок — наследник Вознесенского спиртового завода, который располагался
в Марьиной пади, в паре десятков километров. Завод был закрыт. Сейчас от него
остались лишь два кладбища — русское и литовское, а еще стена какой-то
постройки. Несколько семей из Вознесенского перебрались в Тальники и поселились
среди озер. Всего их четыре: безымянное, Круглое, Белое и Левкино. По краешку
поселка бежит река Малая Белая. В ней до сих пор можно выловить тайменя
килограммов на пять.

Народ здесь живет смешанный, пришедший в разное время и по разной надобности
— кто-то за рублем, а кого-то в ссылку отправили (еще в 1933 году на
Вознесенском заводе открыли спецкомендатуру для ссыльных). Сосланные литовцы,
например, жили здесь компактно.

— Со мной в школе училась Геня Войчуленис. Так она не стала поступать в
здешний институт. Поехала в Прибалтику и на родине поступила, — рассказывает Зоя
Гробова, местная жительница, библиотекарь, на которую возложена почетная
обязанность вести летопись поселка и прилегающих деревень. После советской
власти кто-то уехал на родину. За останками тех, кто умер в таежном краю,
возвращались родственники из Литвы.

До сих пор проживают в Тальниках украинцы. Застрял здесь даже один югослав по
фамилии Вудрак. — Он все был недоволен властью. Все письма писал в посольство
свое, хотел уехать. Но не уехал, не смог. Может, не выпустили. Так и умер здесь.
Дочь югослава Вудрака живет в Тальниках. Ее здесь все зовут Теодоровной.

Ушли и все бросили

До поры до времени практически все мужчины Тальников, Юлинска и Тунгусов
работали в леспромхозе, пока тот не закрылся.

— Нам объявили, что ресурсы истощены, рубить больше нечего. И прикрыли. А
машины с лесом видели? Все еще возят, — грустно подытоживают местные.

Сейчас о леспромхозовском прошлом напоминает лишь семи-квартирный барак, в
котором за неимением другого жилья вынуждены и сейчас жить люди.

Но и после закрытия своего лес-промхоза тальниковцы, а с ними и тунгусцы с
юлинцами не остались у разбитого корыта, как многие по Иркутской области. Рядом
с Тальниками на так называемом участке Савина было разведано крупнейшее в мире
месторождение магнезитов. За открытие этого месторождения геологи когда-то
получили Государственную премию. Месторождение, по данным геологоразведки,
составляет 75 процентов российских запасов магнезита. Продукция переработки
магнезита используется в металлургии, цементной и стекольной промышленности,
производстве стройматериалов и сельском хозяйстве. Потребителями ее являются
практически все российские металлургические комбинаты, а также предприятия
Кореи, Китая, Германии.

Савинское месторождение взялась разрабатывать фирма «Магир» — ОАО «Магнезит
Иркутский». Первая руда была добыта еще в 1999 году.

— Все у них основательно было, контору двухэтажную поставили, проработали
больше десяти лет. А потом сказали, что нерентабельно, и закрылись. А ведь
хотели даже фабрику открывать по переработке. Но света нет, дорог нет...
Нерентабельно, одним словом, — говорит Зоя Ильинична, семья которой напрямую
зависела от месторождения, как и другие тальниковские семьи. Супруг Зои
Ильиничны Леонид Григорьевич долгое время работал на магнезите.

Но при таких-то запасах трудно представить, чтобы месторождение было
нерентабельным. — Ушли они. Все бросили: строения, технику. Половину того, что
осталось, здания местные растащили, — говорит Леонид Гробов.

Боялись урана

Что же произошло с Савинским месторождением? В начале 2000-х областные власти
решили отозвать лицензию у разработчиков месторождения в связи с невыполнением
разработчиком условий лицензионного соглашения. Месторождение было
законсервировано, лицензия отозвана. В 2004 году состоялся аукцион по продаже
пакета акций «Магир» — администрация региона избавилась от акций проблемного,
неработающего предприятия. Проблема месторождения состояла в том, что необходимы
были слишком большие первоначальные вложения, которые окупались бы довольно
долго. Инвестор должен был быть настолько щедр (или богат), чтобы вложить много,
а потом долго ждать прибыли. Настолько крупных инвесторов не нашлось до сих пор,
хотя велись переговоры с отечественными металлургическими компаниями,
интересовались местным магнезитом и иностранные компании.

— Приезжали китайцы какие-то... Был еще мужик один из Улан-Удэ. Я его на
месторождение возил. Там три километра дороги идут серпантином прямо по горе.
Говорил: «Красота-то какая у вас! Народу можно человек двести трудоустроить». И
уехал в Иркутск организовывать добычу. Встретил я его через полмесяца в
Черемхово, спрашиваю: «Организовал свою фирму?» Оказалось, не дали ему, не
разрешили добычу, — рассказывает Леонид Гробов.

Но вот плохо или хорошо, что не нашлось пока инвестора? — Когда магнезит
брали, у нас скот падал. Добыча велась открытым способом. Магнезит возили на
открытых грузовиках — пыль летела. На растения она садилась, коровы ели и
падали. Да, для природы разработка наша вредна, — говорит Зоя Ильинична. —
Магнезитовая пыль никаким мылом не смывалась, — вспоминает и Леонид Григорьевич.

Еще рассказывают, что здесь же, в магнезитовой горе, только поглубже, лежит
уран. Очень народ боялся, что добурятся разработчики до этого урана — и тогда
все, кранты. А еще в горе есть какое-то вредное жидкое вещество. Но что это за
вещество, никто толком не знает.

Веники, клюква и папоротник

Кроме магнезита, который десять лет кормил местных жителей, имеются в
окрестностях и другие полезные ископаемые. В Марьиной пади, где стоял
Вознесенский завод, есть каменный уголь. Близ Тальников — крупное месторождение
глины, мелкое месторождение кобальта, неоцененное месторождение пегматита, а
ближе к Юлинску — месторождение известняка. — У нас жил дед Ваня Берестенко. Так
вот он жег известь. На горе Никитихе, рядом с поселком, выкапывал ямку, бросал
туда какие-то камни и выжигал известь. Хозяйки на побелку ее покупали. Наверное,
какой-то доход имел. Потому что после того, как он умер, взялся за это еще один
мужичонка. Года два пожег, но выход у него получался маленький. Наверное,
секретами не владел, — рассказывает Зоя Ильинична. Другие полезные ископаемые
жителям недоступны. Сейчас, когда не работает ни леспромхоз, ни добыча
магнезита, местные пользуются природными дарами иного рода: вяжут веники, делают
из дерева грабли, собирают папоротник и клюкву. Был еще человек, который гнал
осиновый деготь. Но деготь стоил дорого, и хозяйки перестали его покупать. А вот
на папоротнике сейчас можно заработать — из Усолья приезжают в сезон два
человека (два хозяина, как здесь говорят), нанимают на работу народ. И на клюкве
можно — на здешних клюквенниках работящий мужчина ведер тридцать набрать может,
а уж клюкву пристроить, говорят хозяйки, несложно, эта ягода очень долго не
портится. Да и метлы, говорят, доход приносят — закупщики за ними в Тальники
специально приезжают.

Метки:
baikalpress_id:  25 129