Куда исчезло золото атамана?

Село Холмогой прославилось метеоритами и бандитами

Сегодня в этом селе почти нет ничего старинного — одна развалюха бывшего поповского дома да кое-где ворота, поросшие мхом. Краеведы из Заларинского музея, обследующие окрестные деревни, сетуют, что от старины ничего не осталось, разве что названия, закрепившиеся с незапамятных времен: Солонцы, Вшивый Бугор, Голопузовка, Татарский край. А ведь Холмогой считается одним из самых старинных сел в этой части Иркутской области. Здесь живут и белорусы, и татары, и удмурты, бежавшие сюда от поволжского голода. Но заселяли бывший бурятский улус в начале XIX века русские землепашцы, носившие в основном фамилию Распутины, пришедшие, скорее всего, со стороны Балаганска. Сейчас здесь живут их потомки — пятнадцатое поколение.

Хозяйство держится на Распутиных

48 Распутиных спустились в эти бурятские места. К концу века было их уже 108.
Они шли в надежде на хорошие пашенные земли — и получили желаемое. Заимка
Распутина, отмеченная на старинных картах (на тех, где еще не обозначен
Холмогой), географически находится именно на месте нынешнего села.

Чалдоны Распутины пахали землю в этих местах и до революции, и после нее.
Потом возникла здесь центральная усадьба колхоза имени Ленина. Колхоз был
огромный, процветающий. Шутка ли — один из председателей колхоза имел три ордена
Ленина. Позже здесь хозяйничал совхоз «Восход».

В примерном советском Холмогое по-социалистически трудились даже дети. — Я в
1972 году приехала работать в здешнюю школу и еще застала здесь кроличье
хозяйство, на котором работали ребятишки. А потом в одночасье кролики пропали —
перемерли. Может, отравил кто, — рассказывает Мария Карловна Зелент, бывший
бессменный директор школы. Сейчас она занимается с детьми историей родного края.

Представители рода Распутиных отличались особой любовью к крестьянскому труду
и земле. Это родовое качество они сохранили и по сей день. Из совхоза «Восход» в
90-е годы, не желая работать «на дядю» и за копейки, вышли, взяв в качестве
зарплаты трактор, нынешние процветающие фермеры Распутины, Андрей и Татьяна.
Никуда уезжать они не хотели. Хотели, как и предки, землю пахать. С помощью
брата, который проживает в Троицке, Андрей Распутин развернулся, поставил
хозяйство. Татьяна, жена Андрея, ведет расчеты, дети помогают отцу.

Фермеров Распутиных, которые уже сами по себе являются достопримечательностью
района — местные краеведы, занятые возрождением интереса к своей сельской
местности, попросили подключиться к программе развития сельского туризма.
Директор местного краеведческого музея Галина Макагон рассказывает, что
существует план по устройству туристического маршрута по Заларинскому району.
Гостям показывают достопримечательности каждой деревни, фермерские хозяйства,
кормят медом, поят молоком. К программе подключились Пихтинск, Троицк. Из
Троицка, кстати, родом знаменитый слепой баянист Маланин. Сейчас здесь собирают
деньги на его памятник.

Золото атамана Замащикова

На фамилии Распутин держится производительная сила здешней земли. Но были
здесь и другие фамилии, основа здешней авантюрной истории. Семейство
Замащиковых, прибывшее в здешние места, предположительно, из Жигаловской волости
в поисках благо-приятных для хлебопашества земель, жило-поживало, растило детей.
Усадьба Замащиковых стояла на горке, наособицу.

В 1918 году в ответ на захват Троицкого завода местной бандой большевиков
здешний купец создал свой отряд, который отбил завод, но потом ушел в леса,
потому что к красным пришло пополнение. В купеческом отряде воевал Константин
Замащиков, создавший для борьбы с коммунистами свою банду.

Историю Замащикова и его семейства краеведы собирают по крупицам — иначе не
получишь полного представления о том, что здесь происходило. Как, например,
случилось, что Константин Замащиков, герой Первой мировой войны, имеющий
георгиевский крест, стал страшилищем для местных жителей?

— Есть у меня одно предположение. Где-то в начале 20-х умерла Устинья
Замащикова. Вероятно, это была супруга Константина. И он пустился во все тяжкие,
— выдвигает гипотезу Галина Макагон.

А недавно из деревни Веренки приезжал мужчина, который привез краеведам
интересный рассказ о том, что Замащиков, оказывается, служил у Блюхера. В 1918
году Блюхер командовал 30-й стрелковой дивизией, а затем — 51-й, которая в 1919
году прошла от Тюмени до Байкала. Когда Замащиков вернулся, у крестьян как раз
начали отнимать землю. Специфика банды состояла в том, что Замащиков разделил
людей на маленькие группы, по два-три человека, которые укрывались отдельно. В
начале 20-х годов половина отряда умерла от тифа. В 1925 году раненый Замащиков
погиб в тайге: застрелился, не дожидаясь пленения. Это произошло в урочище
Жежем, в 25 километрах от деревни Руси. Деревня эта сейчас существует только как
перевалочная база для охотников. Замороженный труп привезли в Троицк, привалили
к стене конторы и фотографировали для помещения фотографии в газеты. Тело
попросила забрать к себе мать. Власти позволили, и она увезла сына в Тыреть.
Предполагают, что на тамошнем кладбище среди других Замащиковых она его и
похоронила. (К слову сказать, недавно куйтунские казаки поставили крест в его
память — у себя в Куйтуне. Хотя много было им нареканий: мол, кровавому человеку
крест ставите.) А той весной, сразу после гибели атамана, появились всякие слухи
о золотом кладе, спрятанном бандой. Искать золото Замащикова начали крестьянин
Ефимчиков из Таежного, связной Замащикова, и казак из Руси Иван Табула, который
и предал атамана в обмен на свою жизнь. Золотоискатели выехали сразу же в тайгу.
Искали долго, но ничего не нашли.

Вскоре власти велели Табуле уехать — как предателя его могли прикончить в
родных местах. Он отбыл в Улан-Удэ. Но в 60-е, будучи уже стариком, он снова
приехал в родные места и опять искал атаманское золото. Но и эта попытка
оказалась безуспешной.

В советское время золото если и искали, то очень тихо, не афишируя это. В
основном замащиковские места были наглядным пособием для пионеров, которые
учились ненавидеть классового врага. Школьные учителя водили детей на экскурсии.

— После того как исчез СССР, эти места быстро и дико заросли бурьяном и
подлеском — при отсутствии ГСМ никто никуда не ездил, земли не пахал, ничего не
добывал. Теперь сложно что-либо найти, — говорит Галина Макагон.

Ей вторит Мария Зелент, которая бывала в ближайших к Холмогою землянках
замащиковцев:

— Никто ничего не нашел. Раньше там был покос Алевтины Леонтьевны. Она
умерла, и все заросло...

Но есть любители краеведения «с меркантильным подходом», как называют их в
Заларинском музее. И сейчас донимают родственников, выпрашивают у краеведов
копии старинных карт. Идут в тайгу, но ничего не находят. Где же спрятал
Замащиков свой клад?

Горячие космические камни

В 1868 году поставили посреди Холмогоя Петропавловскую церковь. Сейчас там
растет большая ель и стоит деревянный крест, недвусмысленно обозначающий святое
место. Здесь снова будет церковь. Рядом с крестом есть развалина — бывший дом
священника. Его вместе с участком земли выкупили местные жители — и пока еще не
разрушили. В этом доме когда-то проживал представитель еще одной здешней
многочисленной фамилии — Назарий Сухих, священник. У него было несколько
сыновей. Один работал на винном заводе купца Патушинского приказчиком. На те
деньги, которые он скопил, семья смогла позже выехать в Германию. А сын
священника Василий Сухих учил детей в деревенской школе и никуда не поехал.

Однажды мужики деревни Коротаево нашли в поле горячие камни. И приехал к
учителю с докладом про такое диво. Сухих быстро определил, что это камни
космического — метеоритного — происхождения. Их отвезли в деревню Сорты, где они
лежали некоторое время, не будучи никем востребованными, кроме самих мужиков —
те прибегали на крыльцо школы, чтобы сделать скол от чудных камней. Сколами
резали стекло — камень был очень твердый.

Когда Василий Сухих умер, родных у него в здешних местах не оказалось.
Хоронили его за счет деревни. А на могилу поставили эти самые камни — два камня
метеоритного происхождения.

Один камень до сих пор там, где его положили, врос в землю. А второй был взят
с могилы — Галина Макагон договорилась забрать его в Заларинский музей. Но в это
время в музее происходили изменения — он переезжал. Поэтому каменюку отдали на
хранение местному предпринимателю. И вот уже долгое время не может музей вернуть
себе этот камень, историческую достопримечательность, память о Василии Сухих.
Кстати, родственники его, которые проживают в Иркутске, обратились в Залари с
просьбой разрешить им назвать улицу в часть предка, но получили отказ.

Невеста Рокоссовского

Еще один холмогойский род дал миру романтическую достопримечательность —
трогательную любовную историю местной девушки и Константина Рокоссовского,
будущего маршала. Здешняя девушка весьма романтично предпочла Рокоссовскому его
подчиненного, чем и прославила свой род.

А происходила она из крестьян Курсановых. Возможно, Курсановы были ссыльными.
Сын первого Курсанова, записанного крестьянином, каким-то образом попал в
совладельцы винокуренного завода. Он имел весьма хорошие барыши, так что трое
его сыновей обзавелись торговыми лавками в селах. Сыновья были не промах.

Гаврила, отец будущей избранницы будущего маршала, имел растущий бизнес,
торговлю мануфактурой, посудой, чаем. Он женился на дочери второго совладельца
папашиного завода, которая и родила ему ту самую девочку Марию. Дети Гаврилы
Курсанова были хорошо образованными, а Мария, на которую запал Рокоссовский,
знала языки и музицировала. Но Мария выбрала не Рокоссовского, а его сослуживца
и подчиненного Забельского, который и стал ее законным супругом. Позже он был
арестован и расстрелян.

А маршал, уже женатый человек, еще раз был в Холмогое — после войны,
проездом. Но Мария уже покинула родные просторы, перебравшись в Иркутск. В
Иркутске ее потомки живут и по сей день.

Метки:
Загрузка...