«От тюрьмы не зарекайся...»

Питание российских узников — дело вовсе не секретное

Пенитенциарная система, как известно, призвана исправлять осужденных. И пища в обойме исправительных мер занимает не последнее место. Конечно, за колючей проволокой разносолов быть не может. При этом нормы, по которым питаются зэки, выверены годами: на тех харчах никак не раздобреешь, но и с голоду не помрешь. У властей расчет простой: в неволе человек должен выполнять работу, а много ли наработает голодный? Тем не менее в России узников в разное время и кормили по-разному...

Беглые и бродяги

Исстари на Руси к сидельцам было жалостливое отношение. Беглые каторжники
могли и не стучать в окно: еда, пусть и скромная, для них выставлялась загодя. И
все же сибиряки в этом отношении выделяются особо. Об этом пишет
Г.Афанасьева-Медведева в своем «Словаре говоров русских старожилов Байкальской
Сибири»: «...Выставлять для случайных прохожих молоко и хлеб для сибирского
крестьянина было делом привычным; это делалось изо дня в день практически в
каждом доме: не только из страха или опасения воровства, боязни мести бродяг;
это было своеобразной формой «скрытого» подаяния, «тихой» милостыни, оказание
помощи людям без крова и пристанища; иначе как проявлением великодушия и
милосердия это не объяснишь...»

«Ссыльный № 1»

Это невеселое именование по праву принадлежит мятежному протопопу Аввакуму
(1653 год), ему и слово: «...У протопопицы моей однарятка московская была, не
сгнила, — по-русскому рублев в полтретьяцеть и больше по-тамошнему. Дал
(воевода. — Ред.) нам четыре мешка ржи за нея, и мы год-другой тянулися, на
Нерче-реке живучи, с травою перебиваючися. Все люди с голоду поморил, никуды не
отпускал промышлять, — осталось небольшое место; по степям скитающееся и по
полям, траву и корение копали, а мы — с ними же; а зимою — сосну; а иное
кобылятины бог даст, и кости находили от волков пораженных зверей, и что волк не
доест, то мы доедим. А иные и самых озяблых ели волков и лисиц, и что получит —
всякую скверну. Кобыла жеребенка родит, а голодные втай и жеребенка и место
скверное кобылье съедят. А Пашков, сведав, и кнутом до смерти забьет. И кобыла
умерла — все извод взял, понеже не по чину жеребенка тово вытащил из нея: лишо
голову появил, а оне и выдернули, да и почали кровь скверную есть. Ох, времени
тому!..»

Декабристы

Эти заговорщики, нарушившие воинскую присягу «за Бога, царя и Отечество»,
усилиями коммунистической пропаганды были возведены в ранг величайших патриотов
и мучеников. Во многом те мучения были надуманны. Впрочем, обратимся к мемуарам.
Н.И.Лорер, декабрист (1826 год, Читинский острог): «Обед состоял обыкновенно из
щей, каши и куска говядины. Посуду свою, или, лучше сказать, деревянные чашки,
мы должны были мыть сами, а также ставить наши самовары...

Мало-помалу они (жены декабристов. — Ред.) купили себе дома, пообзавелись
хозяйством, и составилась близ острога маленькая единодушная колония.
Расточительностью своею на утешение своих мужей они обогатили весь Читинский
округ, и мы, вероятно, во все время нашей ссылки оставили там... более полутора
миллионов рублей. Артели наши, состоя из общей добровольной складчины, имели
всегда в запасе до 12 тысяч рублей. Независимо от этого мы положили откладывать
1000 рублей на предмет первоначальной помощи каждому окончившему из нас термин
своей каторги и ссылаемому на поселение.

В Чите построились лавки, из Иркутска наехали купцы, и окружные жители, до
нас бедные, обогатились, привозя разного рода припасы за 200 верст, убежденные,
что все будет раскуплено. Зимою наши благодетельницы присылали нам в острог
целые кастрюли шоколаду...»

М.Н.Волконская, жена декабриста: «Письма из России к нам приходили более
аккуратно, а равно и посылки. Я получила «обоз» с провизией: сахар, вино,
прованское масло, рис и даже портер... Затруднение состояло в передаче вина,
строго запрещавшегося в тюрьме. Во время свиданий Сергей (муж Волконской. —
Ред.) клал по две бутылки в карманы и уносил с собой; так как у меня их было
всего пятьдесят, то перенесены они были скоро...»

Писатель в остроге

Ф.М.Достоевский, которому смертный приговор был заменен каторжными работами,
вспоминает свое пребывание в Омске (1850 г.): «...Что касается до средств иметь
свое кушанье, то их надо было слишком немного. Я не ошибусь, если скажу, что в
месяц у меня выходило на мое прокормление всего рубль серебром, разумеется кроме
хлеба, который был казенный, и иногда щей, если уж я был очень голоден, несмотря
на мое к ним отвращение, которое, впрочем, почти совсем прошло впоследствии.
Обыкновенно я покупал кусок говядины, по фунту на день. А зимой у нас говядина
стоила грош. За говядиной ходил на базар кто-нибудь из инвалидов. Они проносили
табак, кирпичный чай, говядину, калачи и проч., и проч., кроме только разве
одного вина. О вине их и не просили, хотя иногда и потчевали...»

Пасха у иркутских сидельцев

Щи с мясом, каша, хлеб, чай — постоянная еда «царских» узников. Но в
праздники этот рацион значительно обогащался. В «Иркутской летописи» Нит Романов
отмечает, что к празднику Пасхи 1864 года купцы прислали в «тюремный замок»
провизию (и это было традицией, а не единовременной акцией) — в пересчете с
пудов и фунтов: 1 тонна 216 кг мяса, 320 кг белого хлеба, 16 кг масла, 2760 яиц,
600 г сахара, 78 кирпичей прессованного и 400 г байхового чая, 19 куличей, 5
ушатов молока и творога, один свиной окорок. Разумеется, при этом в тюрьме
выдавалась и ежедневная еда, разве что по праздникам щи были наваристее и каша
гуще. А присланная милостыня строго учитывалась и поровну делилась на всех
арестантов (об этом подробно говорит и Достоевский в «Записках из Мертвого
дома»)...

Автор «Что делать?» не думал о пище

Вилюйский исправник в 1872 году докладывал в жандармское управление: «...По
препровожденной ко мне инструкции для наблюдения за государственным преступником
Чернышевским (параграф 14) я имею честь уведомить Ваше благородие, что
содержание в месяц обойдется по исчислению моему на продукты, примерно: 1 фунт
чая, 2 фунта сахара — 3 рубля, 1 пуд 20 фунтов муки ржаной по цене 1 р. 91 к. —
2 рубля 87 копеек, 1 пуд 20 фунтов мяса по цене 3 р. за пуд — 4 рубля 50 копеек,
10 фунтов масла коровьего — 2 рубля 50 копеек, 10 фунтов соли — 25 копеек. А
всего в месяц причитается 17 рублей 12 копеек».

Сейчас не имеет смысла сравнивать цены — тогда в Вилюе живая корова стоила
около пяти рублей. Гораздо интереснее вспомнить, что фунт равнялся 400 граммам,
а 1 пуд — 16 килограммам. Но прошло почти 120 лет. По стране началась
горбачевская перестройка. На продовольствие, спиртное и стиральный порошок
повсеместно (в том числе и в Иркутске) ввели талоны. Вот справка из Сунтарского
сельсовета (Якутская АССР, место ссылки Чернышевского) от 1 февраля 1990 года:
«Список продовольственных товаров, отпускаемых на 1 члена семьи на 1 месяц: мясо
— 1 кг, сахар — 1 кг, масло — 0,5 кг, чай — 5 пачек на одну семью». Выходит,
государственному преступнику времен царизма на день отпускалось: мяса — 800 г (а
коренному жителю советской Якутии — чуть более 33 г), масла — 133 г (а
советскому оленеводу — чуть более 17 граммов).

И большевики не голодали

Будущий вождь мирового пролетариата Владимир Ленин первую ссылку отбывал в
своем родовом имении Кокушкино, а вторую (1898—1900 гг.) в с. Шушенском
Красноярского края). Из дневника его жены Н.К.Крупской: «...Дешевизна в этом
Шушенском была поразительная. Например, Владимир Ильич за свое жалованье —
восьмирублевое пособие — имел чистую комнату, кормежку, стирку и чинку белья...
Правда, обед и ужин был простоват — одну неделю для Владимира Ильича убивали
барана, которым кормили его изо дня в день, пока не съест; покупали на неделю
мяса, работница во дворе в корыте, где корм скоту заготовляли, рубила купленное
мясо на котлеты для Владимира Ильича, тоже на целую неделю. Но молока и шанег
было вдоволь...»

Первая в России каторжная тюрьма — Владимирский централ — была учреждена
после революции 1905 года. Содержались в ней в основном террористы и
революционеры. Судя по сохранившейся калькуляции, кормили их довольно сытно: на
завтрак — перловая каша с салом, бульон и чай; на обед — селедка, окрошка,
жаркое (или котлеты) и компот из трех фруктов; на ужин — пшенная каша с салом и
чай. При этом каждому на день выдавалось 2,5 фунта белого и черного хлеба, всего
— 1 килограмм... Михаил Фрунзе, будущий создатель Красной армии, попавший в
централ за вооруженное нападение на полицейского, на тюремных харчах округлился
лицом, окреп телом и сбежал (правда, не из тюрьмы, как гласит легенда, а с
городской площади, куда заключенных выводили на работу)...

По нормам ГУЛАГа

Прошло время. Большевики смяли сопротивление прежней власти и установили
свою. Они же по России понастроили множество новых тюрем и зон, объединив их в
систему Главного управления лагерей (ГУЛАГ). И коли говорим мы о еде, нельзя не
сказать о питании советских заключенных, ведь сидело чуть ли не полстраны!

А.И.Солженицын, из книги «Архипелаг ГУЛАГ» (1950-е годы): «Котлы»
разделяются: при выполнении меньше 30% нормы — котел карцерный: 300 граммов
хлеба и миска баланды в день. С 30 до 80 процентов — штрафной: 400 граммов хлеба
и две миски баланды. С 80 до 100 процентов — производственный: 500—600 граммов
хлеба и три миски баланды. Далее идут котлы ударные, причем разные: 700—900
граммов хлеба и дополнительная каша, или две каши, или премблюдо (премиальное) —
какой-нибудь темный горьковатый ржаной пирожок с горохом...

А до революции? В ужаснейшем убийственном Акатуе в нерабочий день (на нарах)
давали два с половиною фунта хлеба (кило!) и 32 золотника мяса — 133 грамма! В
рабочий день — три фунта хлеба и 48 золотников (200 граммов) мяса — да не выше
ли нашего фронтового армейского пайка? На Сахалине рудничные и «дорожные»
арестанты в месяцы наибольшей работы получали в день: хлеба — 4 фунта (кило
шестьсот!), мяса — 400 граммов, крупы — 250! И добросовестный Чехов исследует:
действительно ли достаточны эти нормы или, при плохом качестве выпечки и варки,
их недостает? Да если б заглянул он в миску нашего работяги, так тут же бы над
ней и скончался...»

Метки:
baikalpress_id:  17 623