Рокер, битломан, коллекционер

Александр Мишкин, один из первых дискотетчиков Иркутска, рассказывает о 70—80-х годах

Рок-музыкант, художник и коллекционер виниловых дисков, музыкальных инструментов и много чего еще Александр Мишкин — личность в Иркутске известная. Он один из первых и немногих, кто в 70-е, а после и в 80-е привносил западную культуру, или, как он сам говорит, цивилизацию, в массы. Редкие виниловые диски и заграничные журналы были для него окном в цивилизованный мир.

«Шалопаили как могли»

Знакомство с реальностью у иркутского рокера началось в 73-м году, когда был
первый набор на специальность «Архитектура» строительного факультета политеха.
Мишкин — единственный выпускник 11-й школы того года, пошедший учиться
архитектурному ремеслу.

В политехе оказалось скучновато. Мишкин некоторое время помыкался, поискал
кое-какие творческие варианты на стороне. Дело шло ни шатко ни валко. Потихоньку
забросил учебу — без единомышленников скучно было сидеть за студенческой
скамьей. Но уже в 75-м Мишкин одумался и вернулся в институт. Вернулся, кстати,
очень удачно.

— Этот поток для моих устремлений оказался более подходящим. Человек 15 в нем
были из 11-й, моей родной, школы. И пошла у нас движуха. С Лехой Куклиным,
Пашкой Мигалевым и Андрюхой Шматковым, сыном тогдашнего главного архитектора
области, мы организовали клуб «положистов» на учебу. Время было советское.
Шалопаили как могли.

Этой компанией был организован самый первый состав иркутской рок-команды
«Дребезги», основателем которой стал Александр Мишкин. — Дело было в конце 1978
года. Тяжелой лавиной надвигалась сессия. Вот-вот экзамены, а тут еще курсовые
не сданы... Мы взяли чьи-то работы, пошли к Шматку списывать. Но просто так
сидеть списывать было скучно. Включили магнитофон, стали подыгрывать. Записали
это дело, послушали. Понравилось. Совершенно неважно, что мы там изрыгали.
Главное, что это было в стереозвуке. Стало ясно, что у Шматка мы курсовые не
перепишем. Потащились ко мне на старую квартиру, на Грязнова. Пока шли от
Андрюхи ко мне, стали перебирать названия для группы. Примерно такая цепочка
была: розги — мозги. Слово тогда было в ходу, все поголовно говорили
«компостировать мозги». Я настоял на «Дребезгах». Лучше же не придумаешь. Мы там
даже пытались с этими словами песню записать. «И растут в гитарном лязге дрызги,
дребезги и дрязги...» Но что-то тогда ее недоделали.

С этой тройкой у Мишкина большой работы не получилось. — Почудили еще
немного. У меня барабанный опыт был, Андрюха несколько аккордов освоил на
гитаре, но у нас это дело не очень потянуло. Часто менялся состав группы. Есть
люди, которые тогда играли с нами, а сейчас в Штатах, в Бостонском университете
преподают не первый десяток лет.

По словам рокера Мишкина, его группа не особо блистала исполнительским
талантом. Многое у них делалось с ходу, когда собирались редкие квартирники.
Впрочем, «Дребезги» в Иркутске наделали немало шума. В 80-е годы у них даже были
подражатели — то ли «Обломки», то ли «Осколки».

Первые дискотеки

Большой творческой работы у «Дребезгов» не получилось еще и потому, что
музыканта-архитектора Мишкина позвали вести первые дискотеки. Тогда, в самом
начале, это были не стационарные мероприятия, а разъездные варианты по всему
городу.

— В 77-м году в нашем же политехе Санька Фридман, с которым мы учились на
одном курсе, затеял это дело. Был такой клуб интернациональной дружбы. Мы туда
по случаю привозили домашнюю аппаратуру. Соединяли все вместе, ставили два
фонарика, красный и зеленый, по краям. Ну, в общем, это и были первые дискотеки.
А ко мне ребята приставали насчет пластинок. У меня была тогда виниловая
коллекция. Довольно приличная. Ну, я с ума-то еще не сошел коллекционные диски
везти на дискотеки. Тем более что тогда быстро освоили хорошие
стереомагнитофоны. Проигрыватели были дешевле и доступнее. Потом это все
писалось на катушки. Дискотеки качественные по звуку проводились именно на
катушечных магнитофонах. С этого все и начиналось.

Александр Мишкин пользовался дикой популярностью. Еще бы — разговорчивый,
бойкий ведущий, кое-что разумеющий в музыке. Тогда это было почти экзотикой.
Причем, по словам самого Мишкина, карьера ведущего дискотек быстро пошла в гору,
даже не пришлось притираться.

— 80-е — это все-таки для меня дискотечное десятилетие. Я таким способом
неплохо зарабатывал. Стал коробчить аппаратуру, обзавелся ударной установкой.
Все лучшее сохранил.

Охота за винилом

Особым занятием того времени был поиск виниловых дисков. Иркутск в этом плане
— очень специфическое место. Дело в том, что здесь течение жизни несколько
замедленное, нежели в других городах России.

— Даже люди из моего родного Екатеринбурга многому здесь удивлялись. К
примеру, если появлялся «Пинк Флойд», в Екатеринбурге цена за пластинку
зашкаливала за сотню, у нас диск можно было рублей за 70 цапануть. Здесь
потребность — жажда — была меньше. И если, опять же вернусь к Екатеринбургу, в
их кругу собирателей пластинок были такие, кто искал вальс Штрауса только в
определенном исполнении, а никак иначе, то у нас такое было немыслимо. В
Иркутске, конечно, были такие коллекционеры. Но чтобы они приходили друг к
другу, общались — такого не было. А если и было, то размером с булавочную
головку.

В Иркутске вполне можно было добыть фирменные диски за недорого. Лучшим
местом для этого занятия был так называемый пятак — другими словами, сборище
собирателей пластинок. Он не имел стационарного места и «гулял» по всему городу
— в основном по центру, вокруг стадиона «Труд», на набережной, в Лисихе... Тогда
процесс «цапания» выглядел так: на пятак приезжал кто-то, у кого есть диск и
кому позарез нужны были деньги. Если вовремя подскочить, у него можно было
цапануть хороший диск за умеренную цену. В иркутских магазинах хорошие диски
стало возможным покупать в магазинах только в 80-е годы. В 70-е они либо до
прилавков вообще не доходили, либо их моментально расхватывали. Магазин
«Мелодия» считался самым гиблым местом по части того, чтобы там что-то можно
было купить.

— Агентура работала примерно таким образом. В доме напротив жили мои
знакомые. Когда привозили контейнер с пластинками, то в арку, которая ведет во
двор, он не проходил. Поэтому разгружали прямо с улицы. Мои знакомые из дома
напротив все это видели и мне звонили. Мишкин на следующий день смело
отправлялся в «Мелодию» и был одним из первых, кому иногда удавалось достать
что-то приличное. По пути, правда, его одолевал вопрос, что там привезли: то ли
польские команды, то ли какие-нибудь «Красные маки». Была большая
неопределенность, что «добросят» до прилавка, а что нет. Правда, вся эта
ситуация закончилась в начале 90-х, когда все переходили на компакт-диски,
которые изначально не были большим дефицитом. Многие коллекционеры тогда
продавали свои настоящие коллекционные виниловые диски буквально по цене
трамвайного билета. После они, конечно, одумались, сообразили что к чему, но
самый смак уже был распродан.

Моталась по магазинам молодежь не только в поисках дисков. Искали хоть
что-то, что помогло бы бороться с серой угрюмостью и обыденностью брежневских
времен. Каждый создавал понятную ему цивилизацию у себя дома.

Мишкин, как яркий представитель молодежи тех времен, регулярно выполнял рейсы
по букинистам и киоскам «Союзпечать», куда завозили иногда журналы из
социалистических стран. А это все-таки передаточное звено к цивилизованному
миру. Так, в киосках, которые были наперечет, можно было прихватить венгерский
или немецкий журнальчик, где иногда встречались статейки про группы «Пудис» и
«Омега» или хорошее обозрение по выставке Пикассо. Регулярный рейс молодежь
совершала по пластиночным магазинам. Хорош в этом плане был «Уют» на углу
Урицкого и Карла Маркса. За любопытной литературой ходили в магазин «Родник» на
углу Литвинова и Карла Маркса.

Битломанский клуб Мишкина

Поиски дисков и печатной литературы все же привели к результатам. Накопленные
Мишкиным знания рвались наружу, ими ему хотелось поделиться. Однажды до
музыканта дошли слухи, что на городских остановках общественного транспорта и
прочих людных местах стали появляться объявления, написанные аккуратным почерком
отличницы: «Битломаны и битломанши! Давайте собираться такого-то числа, в
таком-то месте».

— Собрались раз, попели песни, разошлись. Собрались второй раз — то же самое.
Я предварительно обговорил в библиотеке на Чехова возможность провести там
беседу, позвал туда ребят. В библиотеке мы занимались просветительством. Эпоха
была доинтернетная. Народу набивалось много, и мы им рассказывали про битлов.
Так образовался битломанский клуб. Мишкин «подкармливал» народ рассказами о том,
что было до группы «Битлз» — начиная с джаза, с зарождения блюза, а также об
отечественных попытках приобщиться к западной цивилизации.

Впрочем, клуб почитателей битлов существовал ровно столько, сколько в нем был
Мишкин. В 92-м в Иркутске начало вещать новое радио. Радийщики бросили клич
желающим делать музыкальные программы. Рокер Мишкин, естественно, не остался в
стороне. Он рассказывал иркутянам об истории блюза, джаза и рок-н-ролла, писал
звуковые дорожки со своих винилов. Ему дали полную свободу в профессиональном
плане, а это именно то, что и требуется настоящему музыканту.

Сегодня Александр Мишкин из дискотетчика переквалифицировался в тамаду на
семейных праздниках. Ничего не поделаешь, место на дискотеках пришлось уступить
молодежи. «Тамадит» легендарный иркутский музыкант и коллекционер в основном в
зимнее время года, а летом Мишкин пристраивается где-нибудь в людном месте
Иркутска с мольбертом и рисует портреты колоритных гостей города. И то и другое
известный иркутянин умеет делать хорошо, с чувством меры, вкуса и ощущением
полного творческого удовлетворения.

Метки:
baikalpress_id:  17 404