Утонувший завод

Последний житель Тальцов летом молит о плохой погоде

«Тальцы», которые по всему миру известны как не имеющий аналогов музей деревянного зодчества, когда-то были наполнены обычной человеческой жизнью. Поселок расцветал как небольшой промышленный центр, сюда ссылали политических — во все времена. В 1955-м прекрасное место было затоплено водохранилищем, а жители разъехались — в Большую Речку по соседству, в Тулун, на новый стекольный завод, а кто и дальше. От населенного пункта осталось два дома. Позади этих домов и вдоль нового берега густо выстроились дачи. К нынешнему времени на два этих старых дома, которые и по сей день целы, остался всего один житель — последний житель поселка Тальцы.

Результат научного упрямства

Здешние замечательные земли изначально занимали монашки. Знаменский женский
монастырь имел здесь заимку, и монашки выезжали летом на отдых и сезонную
работу. Не то продал монастырь эти земли, не то сдал в пользование — далее
числятся они как сенокосные угодья богатейших иркутских купцов Сибиряковых.
Собственно Тальцы возникли благодаря наблюдательности и научному упрямству Эрика
Лаксмана. Швейцарец, переселившийся в Россию, естествоиспытатель и
путешественник, академик Российской академии наук, облюбовал эти места для
основания небольшой стекольной фабрики.

Лаксман прежде неоднократно предпринимал поездки по Сибири — у него был
большой научный интерес к сибирской флоре, и переписывался он на этот счет с
великим ботаником Карлом Линнеем. Лаксман высылал в Европу гербарии, семена
неизвестных растений, вел химические и минералогические исследования. Через
какое-то время он, будучи членом нескольких заграничных ученых сообществ, вышел
из Российской академии наук и был назначен помощником начальника Нерчинских
рудников. Но был слишком увлечен научными занятиями — его сняли с должности. Из
Сибири уезжать Лаксман упрямо не хотел, и друзья ему нашли место исследователя.
Он поселился недалеко от Иркутска. Живя здесь и наблюдая за природой, он
высказал убеждение, что озеро Байкал образовалось не путем вулканического
переворота, а постепенно. Тогда его и слушать не хотели.

Не хотели ученые вникать и в его замечательную идею производить стекло без
поташа, применяя вместо него глауберову соль. Это была очень экологичная идея —
поташ добывали из пепла, сжигая огромное количество леса. В среде ученых-химиков
господствовала тогда вполне средневековая теория флогистона, объяснявшая
процессы горения: предполагалось, что каждое горючее тело содержит флогистон —
«огненную материю», которая, выделяясь, образует пламя. Лаксман, видимо,
придерживался более революционных взглядов — во Франции Лавуазье уже
разрабатывал кислородную теорию горения.

В 1784 году, вскоре после того как Лавуазье напечатал во Франции новую
«Теорию горения», Эрик Лаксман, будучи убежденным в основательности своего
взгляда на стекольное дело, решил в доказательство устроить стекольный завод,
который будет работать по его, Лаксмана, правилам. Это было начало Тальцов.
Метод Лаксмана принес большую экономическую выгоду и распространился в
дальнейшем по всему миру.

Расцвет и упадок

Лаксман взял себе в компаньоны купца Александра Баранова, прославившегося
потом в качестве управителя русских колоний на Аляске. В 1780 году Баранов
приезжает в Иркутск из Каргополья. Купеческое семейство обустроилось, взяло
покосы — как раз по речке Тальцинке. Купец занимался винным откупом, снаряжал
экспедиции на Север — за морским зверем и мамонтовой костью. Баранов был весьма
влиятелен в Иркутске. В его доме частыми гостями были Шелихов, Полевой, Лаксман.
Последний-то и заразил купца своей идеей о стекольном заводе нового образца.
Баранов предложил основать завод на реке Тальцинке — для производства нужна была
вода, так как применялось водяное колесо. Губернатор одобрил идею, и партнерам
выделили землю. К заводу приписали 11 человек, прислали еще и 11 ссыльных.

Производство развивалось, качество продукции было высоким — сравнивали даже с
английским стеклом. Но денег не хватало, и Баранов обратился к займам. В это
время он был приглашен Шелиховым для участия в русско-американской кампании.
Лаксман продолжал заниматься научными изысканиями, совершил множество открытий
на сибирской земле, готовился отправиться в экспедицию в Японию совместно с
Шелиховым. Но его неожиданно разбил апоплексический удар.

После смерти ученого заводом в Тальцах занялась супруга Лаксмана Екатерина.
Скоро она продала производство купцу Солдатову, который владел фабрикой 22 года.
При нем в Тальцах появились фарфоро-фаянсовое производство, лесопилка, суконная
фабрика — а значит, стало больше людей. Впрочем фарфоро-фаянсовое производство
было убыточным, глину везли издалека, стекольное дело особых доходов не
приносило. Солдатов продал фабрику акционерному обществу, в котором состояли
известнейшие купцы: Сибиряков, Баснин, Белоголовый. Но те фабрикой не
занимались, производство не развивали. Не было специалистов, продукция выходила
дорогой из-за привозного сырья.

В 1862 году при заводе проживало 430 человек. Оставались многие ссыльные.
Здесь некоторое время пребывали декабристы Судгов и Быстрицкий, живший потом в
деревне Хомутово под Иркутском.

«Халява» значит «бутылка»

После революции национализированный заводик не знал покоя — его то передавали
какой-нибудь артели, то приписывали к губернскому отделу местного хозяйства, то
вовсе ликвидировали как госпредприятие. Через год после ликвидации, в 1929 году,
его передали артели «Возрождение» — к этом времени Тальцинский стекольный завод
был единственном работающим промышленным предприятием в губернии.

В 1932 году к фабрике провели узкоколейную дорогу. В поселке открыли новый
клуб. На правом берегу Тальцинки основали леспромхоз.

Завод был нужен — стекло в хозяйстве необходимо. Ведь тальцинское предприятие
выпускало не только мелочь вроде посуды, но и оконные стекла. Их делали халявным
способом. Халявой называлась огромная бутыль, которая выдувалась и как сырье шла
на изготовление оконных стекол.

— К дну бутыли прикрепляли кусок горячего стекла и помещали бутыли в печь.
Бутыль лопалась снизу — именно там, где был прикреплен кусок стекла. Верх бутыли
— горлышко — обрезался, как и низ. Верхнюю обрезанную часть продавали — граждане
использовали ее как колпак для укрывания рассады. А цилиндр, который получился
вследствие этих процедур, разрезали и раскрывали — вот вам и лист стекла, —
рассказывает научный сотрудник музея деревянного зодчества Елена Керусова.

Она сама родом из Большой Речки. Верхние части халяв были в каждом доме, в
том числе и в доме у ее прадеда. Оконное стекло перестали производить в 1935
году — халявное стекло было не очень качественным. А в 1944-м снова открыли
оконное производство — теперь стекла вытягивали на станке. А еще через десять
лет здание завода было сожжено. Территория поселка ушла под воду. От Тальцов
осталось всего два дома, которые были построены на горке, в отдалении от самого
поселка.

Немецкие военнопленные: женщины и дети

Этой осенью в музей приехали иностранные туристы. Немка Мария Валл рассказала
Елене Керусовой, что когда-то она жила здесь — в утопленном поселке Тальцы.
История пребывания здесь ссыльных немцев — еще одна, совершенно новая, до
нынешней осени неизвестная страница истории Тальцов.

После победы, в 1946 году, советское правительство вывезло из Германии семьи
военнопленных, которые работали в лагерях на территории СССР. Отцы были в плену,
а их жен и детей партиями разбросали по большой и чужой стране.

— Так было легче управлять. Это же правило всех тиранов, — Елена Валентиновна
показывает фотографии: на одной — класс, где училась Мария; на второй — жильцы
35-го барака, ссыльные немцы — жены пленных и их подросшие дети.

Отец Марии находился где-то в Башкирии. Маму, которая работала в Германии
прачкой, с двумя детьми, в том числе с четырехгодовалой Марией, отправили в
Тальцы для работы на заводе. 210 немцев приехали тогда на берега Ангары не по
своей воле.

Немки очень скоро стали лучшими работницами. Мария училась в поселковой
школе. В пятидесятых годах семья Валл получила разрешение переехать в Башкирию.
В девяностых они вернулись на родину. Мать Марии Валл до сих пор жива, ей 104
года.

Не все немцы вернулись в Германию. Некоторые остались в Тальцах. После
затопления часть из них перебрались за десяток километров, в Большую Речку;
другие уехали в Тулун, где после закрытия тальцинского завода открыли свое
производство на местном сырье. — Шестьдесят три года Мария мечтала вернуться
сюда. Воспоминания детства сильно будоражили. Однажды на отдыхе они с мужем
повстречали семейную пару, которая рассказала об отдыхе на Байкале и о музее
деревянного зодчества «Тальцы». Через полгода Мария приехала в Тальцы.

Последний из могикан

От Тальцов, как могла убедиться Мария Валл и как знаем мы с вами, не осталось
ничего. Только два дома, которые стояли когда-то далеко от воды. Теперь они
рядом с Ангарой, которая после затопления раздалась вдвое.

Один из домов обитаем. В нем проживает на пенсии уроженец здешних мест
Николай Иванов. Пока работал, жил в Иркутске, вышел на пенсию — сразу уехал на
природу.

— После затопления оставалось четыре дома. В них поселили бакенщиков. Тогда
бакены от спички зажигали. Так вот один из этих домов купили когда-то мои
родители. Я совсем пацан был... А домик этот в кино показывали. Знаете такое
кино — «Когда расходится туман»?

Это кино о браконьерах и честном егере снимали еще в 1970 году. К тому
времени уже пятнадцать лет прошло после затопления. Тогда еще в Тальцах было
кое-какое население — люди отстроились выше, вдоль нового берега Ангары. Но к
дню сегодняшнему насельники здешнего берега — сплошь дачники. Дачи стоят разные:
есть богатые, есть хорошие, есть скромные. Отдыхающие разные.

— Летом житья нету, каторга — отдыхающие приезжают. Бывают нормальные, но по
большей части буйные компании, напиваются. У меня перед домом на берегу то бабы
голые загорают, то стриптиз на столе танцуют. Так что все люди летом молят о
хорошей погоде, а я о плохой. Так спокойнее.

Метки:
baikalpress_id:  24 903