Жив или мертв?

Иркутянка Марина Кутузова ищет своего ребенка уже 14 лет

Марина уже была героиней наших публикаций. Несколько лет назад она обращалась в редакцию и поведала историю о том, как по вине врачей и работников опеки она вынуждена искать своего сына, который исчез из Ивано-Матренинской больницы. Недавно она узнала, что спустя четырнадцать лет с момента исчезновения мальчика больница, которая его «потеряла», получила свидетельство о смерти ее сына. Ее, живущую четырнадцать лет в неизвестности, эта бумажка уже не убеждает...

Выписан в дом ребенка?

Напомним, что в 1998 году Марина, преждевременно родив ребенка, написала на
него временный отказ и оставила на выхаживание в Ивано-Матренинской больнице. 14
лет назад у нее на руках было трое детей, и она, уже будучи в положении, поняла,
что еще одного одна не потянет. Тем не менее, когда мальчик родился, она не
стала сразу отказываться от него, а написала в роддоме временный отказ. Мальчика
перевели в Ивано-Матренинскую больницу на выхаживание. Марина говорит, что через
месяц после перевода она стала его навещать — материнские чувства взяли верх,
она решила забрать ребенка.

А через три месяца юрист больницы сказала, что ее ребенка выписали в дом
малютки. Марина удивилась, ведь настоящего, по форме, отказа она не писала. Она
пошла в указанное учреждение, но там не нашла сына. Она оббегала и объездила
много домов ребенка в Иркутске и за его пределами, но сына не нашла. В отделе
опеки и попечительства, через который ребенок был якобы помещен в сиротское
заведение, только пожимали плечами. А что оставалось делать, когда налицо было
чиновничье распоряжение о помещении Андрея Кутузова в дом ребенка? Значит,
где-то там он и есть.

Какая-то нянечка в больнице шепнула Марине, когда та в очередной раз пришла
выяснять судьбу сына: мол, продали его в Финляндию, под другой фамилией он вышел
из больницы. Марине это показалось вполне реальным — в противном случае куда
делся Андрюша? Она наняла адвоката и обратилась с заявлением о похищении ребенка
в правоохранительные органы.

Умер в больнице?

Несколько лет она пыталась добиться расследования похищения ее сына.
Ивано-Матренинская детская больница обратилась в суд с тем, чтобы установить
факт смерти ребенка Кутузова и на этом поставить точку в домогательствах
неугомонной Марины Кутузовой. Тогда ей стала понятна позиция больницы: врачи
настаивают на том, что ребенок умер. Но только по датам на документах никак не
совпадало: распоряжение о помещении его в дом ребенка было выпущено через четыре
месяца после его смерти — врачи же настаивали, что мальчик умер через пять часов
после поступления в больницу.

— Хорошо. Умер. Но где логика: как за пять часов они могли собрать документы
для передачи их в опеку, опека — устроить ребенка в учреждение, администрация —
выписать распоряжение? — удивляется Марина.

Суд в 2008 году отказал больнице в рассмотрении заявления. Для Марины мальчик
оставался жив. Единственным документом, который свидетельствовал не в пользу
этого, был акт вскрытия тела, единственным доказательством — образцы тканей
ребенка, якобы Андрея Кутузова, в гистологическом архиве больницы. Все остальные
документы были утеряны — поврежденные водой архивы больницы утилизировали, как
был похоронен ребенок — неизвестно. Предположительно, его где-то сожгли с телами
остальных умерших невостребованных родственниками детей. Марина настояла, чтобы
по требованию прокуратуры была проведена экспертиза, могущая установить по ДНК
сохранившихся гистологических образцов ребенка родство с Мариной. К несчастью
для Марины, эта главная экспертиза, которая могла бы все прояснить, оказалась
невозможной по причине слишком малого количества образцов тканей в архиве
больницы.

Тогда Марина сама, на свои деньги, заказала в экспертной организации
почерковедческую экспертизу. Она решила выяснить, сколько человек заполняли акт
о вскрытии ее сына. — Я думала, что три человека, была уверена, что не только
патологоанатом, который делал вскрытие. Оказалось, акт вскрытия заполнялся двумя
людьми. Но что дальше делать с этой экспертизой?

Халатность

Марина также обратилась с заявлением о похищении ребенка к уполномоченному по
правам ребенка, в приемную Павла Астахова. Через некоторое время ей пришел
ответ, что больница представила в приемную уполномоченного официальный документ:
свидетельство о смерти Андрея Кутузова, выписанное в октябре этого года.

— Как спустя четырнадцать лет они могли выписать такое свидетельство? Я об
этом ничего не знала. Что же, в загсе просто выписали его — и все?

Для нее это вовсе не доказательство того, что ее сын мертв. Множество мелких
и не очень мелких пунктов в этом деле противоречат друг другу.

— Мне все говорят, что ребенка никто не похищал, что была совершена
халатность — там, здесь; что изначально возникла ошибка — не заполнили документы
о смерти. То, что ребенок определен в дом ребенка после смерти, — халатность;
опека ни разу не поинтересовалась его судьбой, передав в дом ребенка, —
халатность. Врачи, которые настаивают на смерти ребенка, не знают ни места его
захоронения, ни способа — это тоже халатность. Мне говорят: «Вы можете привлечь
должностных лиц за халатность: врачей, юристов, органы опеки...» Но что мне это
даст? Не знаю...

Сегодня Марина, которая не готова смириться с фактом смерти сына, даже
заверенным загсом, собирается выяснить, на каких основаниях загс спустя столько
лет, позабыв о своем собственном отказе четырехлетней давности, регистрирует
смерть ребенка. Уже много лет она живет в неопределенности, почти привыкла к
ней. Ее версию о похищении правоохранительные органы не поддерживают, но она не
готова поддержать их версию только лишь о вопиющей халатности многих и многих
работников самых разных систем нашего общества. Если она признает ее, то это
будет означать, что когда-то произошла ошибка, ребенок просто умер — через пять
часов после поступления. А кого же тогда она навещала в больнице целых три
месяца летом 1998 года?..

Загрузка...