Что ждет территорию бывшего Иерусалимского кладбища?

Парк по-прежнему пребывает в упадке, а Входо-Иерусалимская церковь переживает второе рождение

Под сводами старинного храма пусто, светло и пахнет известкой. В окна щедро льется солнечный свет, голос в стенах церкви отзывается эхом. Гранитный пол, белые стены, мраморная облицовка... Иконостас бережно закрыт целлофаном. Внутренние работы идут полным ходом.

На деньги частных меценатов

Здание Входо-Иерусалимской церкви вернулось в ведение православной епархии
весной 2000 года. Больше трех лет храм ждал реставрации. Средства на
восстановление появились не сразу. К моменту своего второго рождения храм
представлял собой грустное зрелище.

— Да, здание нам досталось в плачевном состоянии — трещины в стенах, разбитые
окна... Без куполов, с прохудившейся крышей, — говорит протоирей Андрей
Степанов. — Свыше сотни лет в стенах этого здания не было ни одного капитального
ремонта. И вот в 2003 году реставрационные работы наконец-то начались. На
средства прихожан и частных меценатов. Ответственность за восстановление храма
была возложена на протоирея Андрея Степанова, тогда еще служителя
Крестовоздвиженской церкви. — С Божьей помощью мы взялись за восстановление
храма. За укрепление фундамента и несущих стен, за восстановление кровли и
куполов. 80% работ уже выполнено. Все, что нам осталось, — это завершение
внутренней отделки. В Вербное воскресенье мы планируем освящение церкви.

100 тысяч захоронений

Между тем история Иерусалимской церкви неразрывно связана с историей
кладбища, самого крупного некрополя в городе. — Кладбище, где покоится примерно
100—120 тысяч горожан, ведет свое начало с указа Екатерины II 1772 года, который
запрещал во избежание эпидемий захоронения в оградах городских церквей, —
рассказывает кандидат исторических наук, профессор ИГУ Александр Дулов. — Причем
древнейшая часть кладбища находится не на территории современного парка, а в
районе улиц Коммунаров и Парковой. Именно оттуда стал расти некрополь, двигаясь
постепенно с запада на восток. После из-за нехватки земли хоронили и в 3, и в 4
яруса.

Простолюдины, мещане, торговцы, купцы — кладбище было поистине всенародным.
Те, кто победнее, ставили кресты, ну а те, кто побогаче, — мраморные памятники.

— Лучшие территории, конечно, выкупали. Причем зачастую большими участками.
Тогда ведь была традиция делать семейные захоронения. А с точки зрения истории
это в особенности ценно, — рассказывает Иван Козлов, иркутский писатель-историк.
— Это позволяет воссоздать хронику, изучить прошлое, проследить родословные.
Конечно, печально, что все потеряно. Много, очень много выдающихся иркутян было
захоронено на Иерусалимском кладбище.

Разделяет мнение писателя-историка и профессор Александр Дулов: — Согласно
списку, составленному летописцем Романовым в 1912 году, на кладбище нашли покой
купцы 32 знатных фамилий. Одних только Трапезниковых 27 человек! Конечно, жаль,
невероятно жаль, что все было вот так бездумно загублено.

В 1793 году на месте небольшой кладбищенской часовни был заложен храм.
Строительство каменной церкви, возводимой на средства купца Сибирякова,
завершилось в 1795 году. Храм был освещен во имя Входа Господня в Иерусалим.
Впрочем, долго, к сожалению, церковь не простояла — из-за довольно сильного
землетрясения она получила значительные разрушения. И в итоге в 1835 году на
месте старого храма был возведен новый — по проекту губернского архитектора
Деева.

— Каждый день под сводами храма отпевали умерших православных христиан. И так
до самого закрытия кладбища, — добавляет в свою очередь отец Андрей.

На кладбище паслись коровы

В отдельности отметим, что запустение и упадок коснулись главного городского
кладбища задолго до его официального закрытия. Так, еще в 1858 году газета
«Иркутские губернские ведомости» сообщала: «На кладбище около Иерусалимской
церкви некоторыми из посетителей совершаются часто, в особенности в праздничные
дни и по вечерам, беспорядки, возмутительные для христианского чувства и даже
небезопасные для прочих посетителей. Не говоря уже о том, что лучшие памятники
обломаны и полуразрушены, что некоторые оградки разобраны и употребляются
окрестными жителями на топливо вместо дров, что многие могилы, покрытые дерном,
растоптаны скотом, свободно бродящим по кладбищу...»

— В 1858 году кладбище было огорожено и на ночь стало закрываться, а до этого
там действительно вовсю гулял скот, — подтверждает Александр Дулов. — Еще позже,
в 1882 году, решением городской думы была создана стража, которая охраняла
кладбище и готовила могилы. Состояла она из шести человек: начальник, трое
рабочих и два сторожа.

Спасаясь от огня, бежали на кладбище

Известно, что в дни страшного пожара в 1879 году, когда пламенем была
охвачена центральная часть города, люди, спасаясь от огня и жары, бежали в том
числе и на Иерусалимское кладбище. — Берега Ангары и Ушаковки, тюремный двор и
городское кладбище — вот куда бежали люди в те страшные дни, — рассказывает
Александр Дулов. — Кстати, иные обездоленные иркутяне, оставшись без крыши над
головой, еще долго табором жили на кладбище. Идти им было попросту некуда.

Ограды, ангелы, кресты

Вместе с тем не только историческую, но и художественную ценность
представляло собой главное городское кладбище в конце XIX — начале XX века.

Лидия Тамм в своей книге под названием «Записки иркутянки» вспоминает о
некрополе так: «Иерусалимское кладбище славилось своими оградами. Редко у кого
они деревянные, все больше металлические, из причудливо переплетенных прутьев.
Были и кованые, и чугунные — глаз не оторвать. А памятники!.. Многие выполнены
из белого итальянского мрамора. Чаще это фигуры ангелов или же кресты. Особенно
мне запомнился памятник на могиле маленькой девочки — из розового мрамора. Она
занесла ножку над черной плитой, как будто падала в бездну».

— Да, в воспоминаниях, в исторических документах часто встречаются упоминания
о поистине уникальных произведениях искусства, — говорит Александр Дулов. — Мне
же, помню, еще в 50-х в старой части кладбища, примерно там, где расположен
сейчас городок «Чиполлино», тоже довелось заметить необычный памятник. Это был
красный камень, похожий на валун, на котором значилась надпись: «Прохожий, ты
идешь, но ляжешь, как и я. Присядь и отдохни на камне у меня». Согласитесь,
строки заставляют задуматься.

Урки облюбовали склепы

— Впервые о закрытии главного городского кладбища заговорили еще в конце XIX
века, — продолжает Александр Дулов. — Но так как говорили долго, то и хоронили
долго. В год по 1,5—2 тысячи человек. А между тем кладбище приходило в упадок.
Случались на территории и грабежи, и убийства. В особенности было страшно там в
Гражданскую войну, в эпоху нестабильности и беспорядков. «Запросто не придешь
нынче поклониться на могилку. Неизвестно, кого встретишь на кладбищенской тропе,
— пишет в своей книге Лидия Тамм. — Урки облюбовали склепы. Летом не жарко, а
зимой не холодно. Там и ворованную добычу можно разделить, и бутылочку прямо на
саркофаге распить».

Чуть позже, как вспоминает Лидия Тамм, участились и случаи разграбления
могил. С покойников-новичков снимали одежду, чтобы затем продать ее на рынке.

Надгробные плиты шли на строительство сталинок

Между тем в 20-х некрополь закрыли, а в 32-м решили строить парк. Тут и
началось разграбление уже, так сказать, в установленном порядке. Чугунные ограды
пилили, деревянные решетки ломали. Надгробные плиты с Иерусалимского кладбища
активно шли на строительство сталинок.

— Один из примеров — колонны парадного входа в доме по улице Горького, где
расположены авиакассы. Они вымощены надгробиями с Иерусалимского кладбища.
Помню, однажды на одной из колонн я разглядел надпись «Д.Редольфи», а позже
выяснил, что это имя красноярского архитектора. То есть можно предположить, что
он работал над созданием надгробия, а после таким вот варварским образом его имя
увековечили в архитектуре города. — Когда разбирали ограды, вывозили памятники.
Ну тут уж чего церемониться? Тем более если на плите значилось имя
состоятельного иркутянина, богатого купца... Конечно, могилы вскрывали. Золото,
серебро — все это лежит веками и ценности со временем, понятно, не теряет. А
между тем состоятельных людей погребали с почестями. Есть, например, описание,
как при Преображенской церкви хоронили золотопромышленника Ефима Кузнецова. Там
и золотая цепь, и ордена, и персти... Конечно, все это страшно. Что-что, а
кладбище нельзя было трогать. Ведь кладбище — это памятник. А памятник, в свою
очередь, — это документ.

Прокат лыж, бухгалтерия, училище

С приходом советской власти досталось, конечно, и Иерусалимской церкви. Храм
закрыли, имущество изъяли, ну а купола и кресты уничтожили. Что только не
размещалось под сводами церкви: склад, прокат лыж, бухгалтерия ЦПКиО... Главным
же «квартирантом» с начала 30-х числилось областное культпросветучилище. Сначала
вековое строение приспособили под общежитие, после — под учебный корпус.

— Купола, конечно, сняли, ну а само помещение церкви разделили на три этажа.
И внешний, и внутренний облик изменили до неузнаваемости. Вот здесь, например,
размещалась сцена, а здесь — небольшой зрительный зал, — говорит протоирей
Андрей, показывая в сторону ниши, где стоит теперь иконостас.

Справедливости ради отметим, что кладбищенской церкви еще повезло — в ее
стенах не было зернохранилища, как, например, в Свято-Знаменском храме; не было
тракторных мастерских, как в татарской соборной мечети. Благо здание отапливали,
худо-бедно ремонтировали.

— Была в его стенах своеобразная аура. А уж акустика какая была шикарная! В
одном углу комнаты говоришь, а в другом раздается стереозвук, — вспоминает
выпускник училища культуры, видеооператор Вячеслав Мансуров. — А вот что до
привидений — чего не было, того не было. Ни привидений, ни призраков, ни прочих
фантомов.

Ограбление века

Но если призраков и фантомов поблизости не было, то эксгибиционистов и
торговцев дурманом — в избытке. По крайней мере, в лихие 90-е.

— Да, мы не раз гоняли в парке полуголых личностей, которые пугали своим
видом наших девчонок-однокурсниц. Гоняли мы и наркоторговцев, предварительно
одевшись в милицейскую форму. Еще один примечательный факт из 90-х — ограбление
в лучших голливудских традициях. Однажды в здание бывшей церкви, где наряду с
училищем культуры располагалась администрация Центрального парка, ворвались люди
в черных масках. Дело было глубокой ночью. Грабители связали сторожа и, взломав
кабинет бухгалтерии ЦПКиО, похитили из сейфа весьма приличную сумму. — Парк, что
и говорить, был неспокойным местом, — продолжает Вячеслав Мансуров. — Зимой
гопота «отжимала» шапки, а летом срывала с девчонок сережки. Только при мне с
пустынных парковых аллей дважды поднимали трупы.

А будет ли установлен мемориал?

С тех пор много воды утекло. Иерусалимская церковь почти восстановлена, а
шумные аттракционы благополучно закрыты. Вот только на территории парка ходить
по-прежнему небезопасно. — Да, насаждения привели в порядок. Горзеленхоз
потрудился на славу. Но на этом, собственно, все и закончилось. Темные аллеи,
разбитые фонари... А между тем территория парка, конечно, нуждается в
благоустройстве, — уверен профессор Александр Дулов. — Я например, убежден, что
на месте старинного кладбища нужно создать мемориал — установить стелы с
фамилиями погребенных, оборудовать аллеи, лавки, фонтаны. Помню, что такие
разговоры звучали, но, судя по всему, впустую.

В свою очередь в администрации Иркутска нас заверили: мемориальный комплекс
будет установлен. — Сейчас ранее разработанный проект претерпевает
корректировку. В службе по охране культурного наследия сейчас проходят
согласования. Далее город приступит к работам — ограждению территории,
благоустройству дорожек, закреплению охраны. С учетом предложений от всех
конфессий планируется и установка мемориальных памятных знаков, — пояснили нам в
пресс-службе администрации Иркутска. — Городской мемориальный комплекс — именно
такой статус планируется закрепить за данной территорией.

Венки на деревьях

А вместе с тем и сегодня есть иркутяне, которые все еще приходят на
территорию парка, чтобы почтить память родственников. — Несколько раз, гуляя по
парку, я замечал и цветы, и даже венки, оставленные на нижних кронах деревьев, —
отмечает историк Иван Козлов. — Значит, помнят. И это отрадно. Вот и пенсионерка
Александра Попова тоже помнит и приходит почтить.

— На кладбище покоятся мои бабушка и дедушка. Они были очень достойными
людьми, воспитали и подняли четверых детей. Я знаю, что они похоронены рядышком,
но вот конкретное место мне, увы, неизвестно, — говорит Александра Федоровна. —
Конечно, я прихожу без цветов, без венков. Просто чтобы вспомнить, чтобы
неспешно прогуляться.

Лучше, чем прежде

— Поминовение иркутян, погребенных на старом Иерусалимском кладбище, — это,
конечно, наша главная миссия. Именно для этого мы восстанавливаем храм, —
подчеркивает протоирей Андрей. В целом же реставрация церкви полностью
восстанавливает ее исторический облик. Вот только внутреннее убранство куда
более богаче. На полу не песчаник, а природный гранит, на стенах — облицовка
египетским мрамором. Последний, к слову, был привезен из Китая на средства
иркутян, живущих в Пикине. В целом работа проведена масштабная — храм фактически
восстал из руин. Скоро в Иркутск прибудет и звонница. Колокола отливают в
Воронеже.

— Конечно, до революции церковь была достаточно скромной. Во-первых, по
причине скудности средств, а во-вторых, из-за специфики ее назначения. Церковь
ведь изначально была кладбищенской и предназначалась именно для отпевания.
Изучая исторические документы, мы не нашли ни единого упоминания о таинствах
крещения или, скажем, венчания, — отмечает протоирей Андрей. — Сейчас внутреннее
убранство церкви, конечно, несколько богаче. Низкий поклон всем, кто нам
помогает!

Загрузка...