«Я государственник, а не менеджер»

Беседа главных редакторов издательского дома «Номер один» с губернатором Приангарья Сергеем Ерощенко

В кулуарах Сергея Ерощенко называют человеком президента. Ему 51 год. Он окончил ИГУ, затем работал научным сотрудником в Иркутском институте органической химии Сибирского отделения Академии наук СССР. В июне 1992 года возглавил одну из лабораторий института. С 1996-го — генеральный директор группы компаний «Истлэнд». С мая этого года является губернатором Иркутской области.

— Сергей Владимирович, минувшая неделя прошла под знаком «100 дней нового
губернатора на посту». К вам приковано и без того неубывающее внимание
общественности и СМИ. Все ждут подведения итогов. А для вас эта дата что-то
значит? И дата ли это вообще?

— Для меня это формальность, скорее ничего не значащая.

— Не нравятся стодневки, пятилетки и прочие временные рамки для достижений?

— Они хороши на производстве. Вот когда я корабль строил (будучи
руководителем Восточно-Сибирского речного пароходства. — Ред.), это для меня
имело значение. Важно было построить судно вовремя. А мы говорим об Иркутской
области... Это не завод, здесь невозможно подвести по-настоящему важные итоги ни
за день, ни за сто дней.

— Хорошо, обойдемся без подведения итогов. Просто поговорим о том, над чем вы
работали прошедшие три месяца со дня вашей инаугурации.

— Мы создали правительство, которое дееспособно, из людей, которые
компетентны. Это правительство реально сможет влиять на ситуацию в Иркутской
области: по имущественному комплексу, по промышленному, инвестиционному, по
сельскому хозяйству. Почему это было важно? Первое, что я обнаружил, приняв
управление нашей областью, —это неработающие, но финансово-затратные программы.
И происходившее никого не беспокоило. Есть программа газификации области,
выделяются деньги, но результатов нет. Есть программа поддержки
предпринимательства, опять выделяются деньги, и опять нет результатов...
Программа развития сельского хозяйства — ноль успеха... Мы вложили в программу
поддержки предпринимательства почти 900 млн руб. Вдумайтесь: практически
миллиард. А люди, получив эти деньги, уезжают. Но можно найти одного достойного
предпринимателя, поддержать его, он принесет еще 1 млрд.

— Получается, Сергей Владимирович, что на неработающие программы тратятся
огромные суммы... Но кто-то же виноват в этом?

— Чтобы определить, кто виноват, нужно много времени. У меня его нет на это.
Но у меня есть время на исправление ситуации, на создание реально работающей
программы. Если правительство Иркутской области добьется определенных
преференций, то газ может прийти в Усть-Кут, например, не в 2024 году, а через
год-два. А это уже другая культура жизни в этом районе. Или сельское хозяйство:
по какому принципу дотируются предприятия? Я знаю, что этот принцип больше
отношение имеет к пиар-технологиям, чем к сельскому хозяйству... А ведь этот
принцип должен быть частью реально работающей программы, когда все вопросы
решаются комплексно. Выделить дотации на килограмм мяса или литр молока — это не
программа развития сельского хозяйства. Дороги, электричество, связь, школы в
деревне — вот это программа. Кто пойдет работать в колхоз или на ферму, если нет
детсада, школы и ребенка не устроишь? Никто. Нужно научиться те же школы строить
качественно, по нормальной цене. А то я как-то приехал в Черемхово, на юбилей
своей школы, которую окончил в 1976 году, и увидел, что там оконные рамы те же
стоят, что мы ремонтировали на уроках труда. Отвинчивали железные уголки от
деревянных ящиков и укрепляли рамы! Я, правда, привлек людей к проблеме,
поменяли там окна... Так вот: сколько ни дай денег выпускнику вуза, он в деревню
не поедет, если там пусто все будет и глухо, — ни медик, ни учитель. Или вот, к
примеру, все спорят, что наиболее выгодно в нашей области: уголь, газ, дешевая
энергетика или щепа в Усть-Куте. Все это нужно области. В Усть-Кут бессмысленно
возить уголь, забивать железную дорогу. Там достаточно выбрасывается отходов
древесины, для того чтобы город отапливать щепой. Там есть газовые
месторождения, но не может потреблять население весь этот газ в огромном
количестве. Поэтому, как только газ придет, за ним придут производства. Все это
должно быть продумано и введено в программу.

— Скажите, Сергей Владимирович, будете пользоваться служебным положением в
интересах родного города (губернатор — уроженец Черемхово. — Ред.)?

— Я на самом деле люблю Черемхово... И странною любовью! Мы недавно
разговаривали с одним земляком в Москве. Он говорит, что скучает по родине,
потому что там воздух, наверно, особый какой-то: углем все топят, и постоянно им
пахнет. Если серьезно говорить, то больше я люблю Иркутск. Знаете, как про детей
говорят: когда ребенок болеет, его больше начинаешь любить.

— Ваше внимание к проблемам областной столицы невозможно не заметить...

— Да, я хочу цивилизации. Я хочу школ, детсадов, дорог, всего — высокого
качества и в достатке для людей. Чтобы это была территория комфорта. Тогда люди
задумаются, уезжать отсюда или есть шанс здесь себя реализовать.

— Вы знаете, что после вашей критики качества стройки поселка Лугового
(застройщик — Востсибстрой. — Ред.) пошли слухи, что вы в бытность свою
предпринимателем что-то не поделили с Виктором Ильичевым (руководитель
Востсибстроя. — Ред.)?

— Уровень моего бизнеса был таким, что мне не с кем было что-то делить. К
бюджету руководитель группы компаний «Истлэнд» Сергей Ерощенко никогда не
прикасался.

— Сергей Владимирович, это что — повод для гордости? Любой бизнесмен мечтает
получить государственный заказ и будет рад этому...

— У нас, к сожалению, это принимает уродливые формы. Я называю таких дельцов
любителями потолкаться у бюджета... Почему у нас 4 компании выиграли все
госзаказы? А потому что это неконкурентная среда была. И это вопрос не к
Федерации, а к муниципальным уровням, к губернатору. Да-да, к губернатору!
Губернатор о своей работе будет отчитываться — какие системы бюджетных заказов
были, кто там поучаствовал, сколько там появилось рабочих мест и сколько от
этого налогов, сколько доходов от реализации земли. Это моя работа. Мне
президент такую задачу поставил.

— Судя по всему, выполняя задачу президента, вы столкнетесь и уже
сталкиваетесь с противостоянием тех, чьи интересы ущемляете... Например,
«любителей потолкаться у бюджета»...

— Я не помню ни одного серьезного процесса перемен, который не вызывал бы
противодействия. Когда мы говорим с вами, мы прекрасно понимаем обстановку в
Иркутской области, в том числе интересы финансово-промышленных групп, ущемленные
интересы населения и интересы тех людей, которые всю жизнь занимались бизнесом.
Нет никакой сложности в том, чтобы навести порядок. Есть и воля к этому, и
рычаги губернаторского управления. Меня спросили в первый же день работы, как
остановить хищническую вырубку лесов в Иркутской области. Ну какая сложность?
Тому, кто вырубает, нужно дать лопаты и саженцы. Если саженцы не будет садить,
то другие действия надо к нему применить. Надо к этому приучить людей, чтобы они
поверили в реальность последствий своих действий.

— Сергей Владимирович, наверное, большинство жителей области ждут от
губернатора если не чудесных преобразований, то как минимум положительных
изменений. Жители таежной Чинонги Качугского района настойчиво просили
рассказать главе региона о положении дел в поселке. Практически все взрослое
население эвенкийской общины — безработные. На весь поселок два рабочих места —
продавец магазина и завклубом. Во время организации Байкало-Ленского заповедника
потомственным охотникам были обещаны рабочие места в Киренском лесничестве,
кордон которого предполагалось поставить как раз в Чинонге. Но в итоге эвенков
обманули — будем называть вещи своими именами: контору оборудовали в Анге, это
100 километров от заповедника, а Чинонга осталась не у дел. До администрации
области охотники пытаются достучаться со времен Александра Тишанина.

— С Людмилой Михайловной Берлиной, спикером ЗС Иркутской области, мы уже
говорили, что нам нужно определить такие заброшенные территории и бороться за
них. Но не просто помогать, раздавая деньги, а придумать какое-то производство,
пусть даже убыточное на первом этапе, и дотировать его.

— В советское время проблему занятости решал коопзверопромхоз, куда эвенки
сдавали пушнину и дикоросы. Сейчас эту нишу заняли перекупщики, которые берут
мех за бесценок, попутно спаивая охотников.

— Если у жителей Чинонги есть предложения по организации, например, пункта
приема пушнины, я поддержу их и мы продотируем этот пункт.

— Вам важно, что о вас говорят и пишут в СМИ?

— Мне важно, чтобы меня поняло население. Я намерен людей втянуть в процесс
управления, чтобы они не позволяли власти на местах заниматься самодурством.

— У вас нет ощущения, что по-настоящему отличные профессионалы и в целом
достойные люди не идут во власть, не стремятся туда? В результате мы получаем
самодуров на местах.

— Не рвутся, потому что их туда не приглашают. Я это исправлю. Таких людей
много, я их поддержу.

— Как, вы считаете, нужно поступить с БЦБК — исходя из вашего научного
прошлого, багажа знаний ученого, а не политической ситуации?

— Если мы закроем комбинат, тогда можем действительно говорить о
туристической зоне в целом, в которую можно привести инвесторов. Только реально
нужно смотреть на вещи: к примеру, инвестиции в горнолыжки — они невозможны. Нет
до сих пор элементарных решений об отводе земельных участков, поэтому невозможно
сделать нормальные туалеты, невозможно создать очистные, невозможно поставить
инфраструктуру, невозможно сделать ничего для нормального человека. На 15
октября намечено совещание у Дмитрия Медведева по поводу БЦБК.

— Будь вы собственником комбината, как бы вы поступили?

— Я встретился бы с коллективом, сказал бы: «Давайте комбинат закроем». К
рабочим бы обратился, гарантировал бы определенное время выплачивать зарплату.
За это время объявили бы конкурс на утилизацию отходов, конкурс на замещающее
производство, и эти же люди занялись бы закрытием комбината. Они сами работали
бы на эту идею, потому что перед ними стояла бы другая, не менее выгодная и
увлекательная цель.

Я — за эффективный подход к проблеме, нормальный подход нормального человека,
правильно относящегося к территории. Что толку просто говорить об экологии, как
говорят о ней многие годы? Мы создадим экологическую карту Иркутской области,
уже определен институт, который будет этим заниматься. И, воочию увидев всю
картину, сможем предметным образом разговаривать с предприятиями, которые
наносят ущерб нашим природным ресурсам или создают нагрузку на нашу экологию.
Для начала, чтобы не было пожаров, у нерадивых лесопользователей, у которых
горит лес, мы будем изымать лесоучастки. Навсегда.

— Сергей Владимирович, ваш стиль общения и управления — это, на наш взгляд,
демонстрация менеджерских навыков и способностей. Как вы оказались в науке?
Почему не поступили в модный тогда институт народного хозяйства, откуда «родом»
многие предприниматели?

— Вы ошибаетесь. Вот говорят: на руководство областью менеджер пришел,
предприниматель. Это не так. Я буду себя реализовывать как политический деятель
и государственный служащий. Это совсем другая работа. Грош цена мне как
губернатору, если я буду точечными проблемами заниматься: некачественными
стройками, воровством леса... Моя задача, и она абсолютно государственная, —
вернуть доверие людей к власти. Потому что государство без власти — это не
государство. И власть должна доверие заслужить. Главная для меня задача —
создать эффективное правительство, наладить его работу, избавиться от того, что
я сейчас практически сотрудник этого правительства. Мне нужно делать все, чтобы
избавиться от этой работы и стать губернатором. И когда я смогу это сделать, это
будет одним из глобальных результатов. Следующая задача — люди, их образ жизни.
Вот фильм есть — «Река жизни» (писатель Валентин Распутин, критик Валентин
Курбатов и издатель Геннадий Сапронов отправляются в экспедицию в зону
затопления Богучанской ГЭС. — Ред.). Зачем мы его сделали (Сергей Ерощенко
выступил спонсором. — Ред.)?

— Зачем?

— Я хотел, чтобы люди видели мощь нашей земли, чтобы они понимали мощь и дух
Распутина. Чтобы таких людей знали. Такую задачу мы ставили с Мирошниченко
(Сергей Мирошниченко — режиссер фильма. — Ред.), много об этом говорили. Я хочу,
чтобы в самом далеком поселке человек хотел жить. Я недавно у одного мальчишки
из Усолья спрашиваю: «Ну как там у вас, что хорошего?» А он в глаза мне смотрит
и говорит: «А там ни плохого, ни хорошего, там вообще ничего нет». Вот моя
задача, чтобы мальчишки так не говорили. И в чьей воле это изменить — менеджера
или государственника? Я государственник, а не менеджер.

— У вас планы не просто стратегические, а несколько даже философские, что
ли... Сергей Владимирович, а нет опасения, что не с кем будет их реализовывать?
Кадровый голод не испытываете?

— Я на этой территории вырос, и проблем с единомышленниками у меня здесь нет.
И мне не нужно никого уговаривать. Единственная сложность — сделать из
единомышленников коллектив. Вот когда я был заведующим лабораторией, у меня
работали люди из разных сфер — и каждый гораздо профессиональнее меня. Тогда я
получил этот опыт — объединение в одно целое разноплановых личностей.

— Меньше чем через месяц в районах и муниципалитетах Иркутской области будут
выбирать депутатов и глав. Вы намерены создать губернаторский пул? Или
останетесь над схваткой?

— Я только что говорил о единомышленниках. Разумеется, моя задача —
поддержать людей, которые хотят что-то сделать или уже что-то сделали. Это моя
гражданская позиция.

— Она касается только личностей или политических партий тоже?

— Когда я давал президенту согласие стать губернатором, то говорил, что буду
беспартийным.

— Насколько эта должность изменила вас как человека?

— Не изменила и, даст бог, не изменит. Когда я раньше приходил на рынок или
куда-то еще, люди удивлялись и спрашивали: «Неужели вы сами, лично, покупаете?»
Конечно, сам. Разве можно, чтобы кто-нибудь за вас играл в футбол?

— Правда, что уже 2—3 года назад знали, что будете губернатором?

— У меня была возможность стать губернатором, еще когда Борис Александрович
(Говорин, губернатор ИО, оставил пост в 2005 году. — Ред.) уходил. Тогда я не
считал это своей жизненной задачей. Сейчас я убежден, что могу сделать то, что
декларирую. Самое главное, я понимаю, что это непростая задача. Есть
колоссальные возможности для того, чтобы сейчас это все реализовать. И
внутренние, и объективные, региональные. Мне просто уже наскучило повторять, что
Иркутская область — единственная в мире территория с таким потенциалом. Я это
легко доказать могу, как научный сотрудник.

Алена Огнева, Борис Слепнев, Алексей Елизарьев Фото Сергея
Игнатенко

Метки:
baikalpress_id:  17 071