Поговорить не с кем

В некогда большой Толстовке осталось лишь несколько дворов

Деревня Толстовка, расположенная в Баяндаевском районе, в старину представляла собой крепкое селение: большое хозяйство, собственная школа и больница, добротные дома и работящие люди. Особый колорит деревне придавало то, что здесь жили выходцы из разных территорий: украинцы, белорусы, русские и др. Каждая нация старалась по возможности сохранить свой уклад жизни, берегла родной язык и передавала все это следующему поколению. Возможно, поэтому многие десятилетия спустя в речи местных жителей до сих пор слышится нехарактерный для наших мест колорит.

Деревню строили вручную

Сегодня небольшая деревушка состоит всего из одной длинной улицы, вдоль
которой расположились по большей части старые бревенчатые избы. Не видно ни
людей, ни домашней живности. Только одна бабушка не спеша подходит к старому
дому и садится на скамейку отдохнуть. На вопрос, есть ли в деревне школа,
сельсовет или клуб, она разводит руками и отвечает, что здесь уже давно ничего
не осталось. Школу разобрали и увезли в соседнее село, там же находятся и
администрация, и ФАП. Остались жить только старики, пенсионеры и немного
работоспособного населения — всего около 30 дворов.

Совсем иначе было, когда деревня только начинала строиться. Возводили ее
переселенцы из разных регионов России. Более 100 лет назад сюда приехали
украинцы, белорусы, жители Смоленска... Первые ходоки осмотрели местность, где
будет стоять селение. Вокруг простиралась только дремучая тайга, поэтому первым
делом первопроходцы стали корчевать деревья под строительство домов и под пашни.
Землю толстовцы сначала обрабатывали вручную, мотыгами и лопатами. Затем уже
появились плуги.

Старожилы до сих пор вспоминают, что в старое время в деревне было много
пеньков. И когда случался праздник, кто-нибудь выходил на улицу со скрипкой или
гармонью, садился на пенек и начинал залихватски играть. Жителей в то время было
очень много, около 100 дворов, поэтому во время празднеств движение в деревне
было оживленное и шумное. Между собой селяне жили дружно и весело. Несмотря на
то что у каждой народности был свой язык и каждый говорил в основном на своем
наречии, все друг друга понимали, жили и трудились рука об руку.

Избы строили основательные, прочные, пятистенные. Магазинов в то время не
было, поэтому все выращивали сами. Даже сеяли коноплю и лен на одежду. Сами
ткали и шили. Ходили долгое время в лаптях, а иногда и вовсе босиком. Во время
раскулачивания пострадало несколько жителей деревни. Их наказали за то, что у
одного имелось немного больше домашней живности, чем должно было быть, а у
другого имелась своя сеялка или косилка.

Закат села

После войны здесь образовался колхоз имени Разина, затем «Путь Ленина».
Урожай получали небывалый по тем временам — 50 центнеров зерна с гектара. Все
население трудилось в колхозе. Председателем был жесткий, но справедливый
человек. Под его началом образовалось крепкое, прибыльное хозяйство. Только
одного крупного рогатого скота было 1000 голов. По своим показателям колхоз
должен был стать миллионером. Однако этого не случилось. Как рассказывают
толстовцы, председателя обвинили в краже, которую, по мнению многих, он не
совершал, и председатель не вынес несправедливости и застрелился. С тех пор
колхоз стал понемногу разваливаться, пока не закрылся вовсе. Многие с тех времен
покинули родные края в поисках лучшей доли. Дома вывезли.

Много лет назад в деревне была своя большая школа. Старожилы рассказывают,
что конструкция по тем временам была прочная, добротная и крепкая. Большие
бревна, окна были высотой почти во все стены, а ставни под самый потолок. Обита
она была железом — в то время это считалось хорошим тоном. Приезжали сюда
учиться и васильевцы, и лидинцы. Количество учащихся доходило до 100 человек.
Места не хватало, поэтому для занятий приспособили дом одного зажиточного
крестьянина, которого к тому времени раскулачили. Приезжие ученики жили на
квартирах, в выходные пешком ходили домой. Спустя многие годы школу увезли в
Васильевск и пустили под мастерские. Сейчас в Толстовке школьников практически
не осталось.

В нынешней Толстовке живут только за счет личного домашнего хозяйства, правда
живности держат немного — пару коров, свиней... Большим подспорьем являются
огороды. Как отметила Галина Николаевна, жительница деревни, кто может, тот
покупает себе технику и обрабатывает для себя немного земли, благо земля здесь
во все времена славилась своим плодородием. Хлеб привозят теперь из Баяндая. На
всю деревню только один магазин, и то его сразу и не приметишь — он находится во
дворе дома.

Зато, как говорят толстовцы, вода у них всегда была лучше всех. В лесу бьет
несколько ключей. За чистой, холодной и вкусной водой жители приезжают сами,
почти у каждого есть водовозка. Раньше за ключевой водой сюда часто приезжали из
соседних сел — Васильевска и Тургеневки. Набирали бочками, чтобы хватило
надолго.

История бабушки-белоруски

Одна из старожилок деревни — Надежда Кепеченко. Ее родители еще детьми уехали
из Белоруссии. Несмотря на то что женщина не была на родине предков, свой родной
язык она знает хорошо. Родители между собой говорили только на белорусском и
приучали к нему детей. Всю жизнь Надежда Фоминична проработала дояркой. Муж у
нее был трактористом. Вместе они вырастили четверых детей. Сейчас у них уже
девять внуков и правнук. Дети разъехались по разным городам, однако маму не
забывают, навещают, помогают с хозяйством. Как признается бабушка, они бы давно
ее с радостью забрали к себе, постоянно упрашивают, зовут, но она отказывается.

— Я хочу умереть на родной земле. Здесь просторно, вольно, свободно. Лучше
здесь буду жить, а дети пусть в гости приезжают. Вот сын недавно был, новый
палисадник построил. Сад у нас раньше хороший был — по 30 ведер с 20 кустов
смородины собирала. Скот держали — овец, коров, свиней, кур, — рассказывает
Надежда Кепеченко. — Четыре класса я здесь проучилась. Нас в семье было 10
детей, правда пятеро умерли в детстве. Раньше ведь не возили детей с воспалением
в больницу, лечили народными средствами — травами, свиным жиром и т. д. Мы
босиком по снегу бегали, летом по земле в лесу. И младшие за нами увязывались.
Родители целыми днями были на работе, мы присматривали за младшими. Целый день
вот так набегаешься босиком, а вечером ноги в горячую воду окунешь, так они
болят, аж кожа трескается. Мы их постоянно свиным салом мазали. По словам
Надежды Кепеченко, сейчас в деревне работать негде, поэтому многие мужики пьют и
воруют.

— С амбаров порастаскали — один топор остался. И то его не утащили, потому
что держу в хате. В этом году Надежде Фоминичне исполнится 87 лет. Несмотря на
свой преклонный возраст, она по-прежнему бодра, весела, любит поговорить,
вспомнить давно ушедшее время.

— Да вот и поговорить-то не с кем. Просидишь у окошка целый день, и никто
мимо не пройдет. Мало деревенских сталось. Мы и праздники сами по себе отмечаем.
Правда, сейчас православные не чтят. Раньше в воскресенье не стирали, не
убирались, а сегодня и в Пасху трудятся. У меня дети все крещеные, я их для
этого в город возила. Молитвам учу, но они забывают... — говорит старушка.

В огороде у нее всех овощей по грядке: лук, чеснок, морковь, картофель. Одной
ей хватает с лихвой. Как отмечает Надежда Кепеченко, голодными они никогда не
были — ни в детские годы, ни в юности, ни в зрелости.

— Мы по 200 мешков картошки копали. Даже в войну у нас в деревне были
голодные только те, кто не хотел работать. Держали по две-три коровы, поэтому
было свое молоко, а также сметана, масло, творог. Овец, свиней, бычков держали.
Было чем прокормиться. Сейчас мне дети привозят продовольствие из города, так
это есть невозможно — все несвежее. У меня даже кот отказывается это есть, —
смеется бабушка.

«В Бога веруют, а не крестятся»

Фельдшерско-акушерский пункт находится в Васильевске, но здесь пожилые люди
сами себе доктора: и диагноз поставят, и лекарства пропишут. Уехать в Иркутск
или в районный центр Баяндай сравнительно легко — здесь каждый день проезжают
маршрутки.

В лесу много ягод и грибов. Каждый в деревне занимается своим хозяйством. Те,
кто прочно обосновался в Толстовке, прикупают трактора, косилки, сеялки.

Несколько лет назад в Толстовку заехали так называемые богомольные. Как
говорят местные — в Бога веруют, а не крестятся. Неизвестные гости отстроили
свой барак. Летом они живут по 10 дней партиями по 100—140 человек. Часто
приезжают с маленькими ребятишками, ходят с экскурсиями по деревне и в лес. Как
рассказывают жители, у них все проходит по режиму: определенное время для
церковных песен, молитв, еды, работы и отдыха. Три года уже живут летом, в
остальное время охранник один находится — строения, посуду сторожит. Привозят
бывших пьющих, наркоманов, осужденных и «просветляют» их. Они потом рассказывают
странные вещи, будто их тело только находится здесь, а душа на самом деле уже на
небесах, рассказывают толстовцы.

Пытались они завербовать и местных. Носили по дворам свои книги, однако на
контакт с ними никто не идет. Как признаются толстовцы, они им не мешают. Да и
внимания на них уже особо никто не обращает — каждый занят свои хозяйством.

Плохо живут только те, кто ленится работать. А трудящиеся всегда найдут себе
работу и дело по душе, говорят жители. Пока будут люди здесь жить и работать,
будет и деревня стоять.

Откуда название?

О том, почему деревня получила название Толстовка, жители только
догадываются. Поскольку рядом расположены такие села, как Лидинск, Тургеневка,
Васильевск, есть основание предположить, что среди чиновников того времени,
когда основывались эти села, был большой любитель поэзии. Как указано в книге
Станислава Гурулева «Топонимика Усть-Ордынского Бурятского округа», поселение
образовалось в годы Столыпинской реформы, в начале XX века. Название возникло от
фамилий Толстов или Толстой, а может, и в честь русского писателя Льва
Толстого.

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments