Гроза двенадцатого года: Бородино

В главном сражении Отечественной войны 1812 года участвовали иркутские полки

После гибели под Смоленском шефа Иркутского драгунского полка генерала Антона Антоновича Скалона во главе сибирской бригады был поставлен генерал-майор Киприан Антонович Крейц. Именно сибирским драгунам было поручено прикрывать отход русской армии из-под Смоленска. Огрызаясь огнем и палашами, медленно отходили неуступчивые сибиряки, предоставляя возможность основным силам русской армии выйти из-под прямого удара неприятеля.

В арьергарде

20 августа арьергарду поставили задачу перекрыть дорогу из города Белого, по
которой наступала колонна противника в обход правого фланга русской армии, и
«держаться, покуда все прочие войска перейдут через мост, а может быть, и
умереть». Прижатые превосходящими силами противника к реке Гжать, сибирские
драгуны фактически оказались в окружении. В эти трагические часы генерал-майор
Крейц приказал драгунам и приданным бригаде казакам форсировать реку.
Переправившись у деревни Лескино на другой берег и перетащив на лямках по дну
реки пушки, сибиряки с ходу атаковали тринадцать эскадронов баварской кавалерии.
Не выдержав натиска, баварцы обратились в бегство, оставив на поле боя многих
убитыми и ранеными.

Тем временем император Александр I под давлением своего окружения был
вынужден назначить главнокомандующим русской армии 62-летнего фельдмаршала
Кутузова. Михаила Илларионовича любили и солдаты, и офицеры. Войска восторженно
встретили его назначение: пришел Кутузов бить французов. Он прекрасно понимал,
что вся страна ждет от него только одного — генерального сражения с Наполеоном.
И это сражение состоялось.

25 августа при Бородино 135-тысячная армия французов и 120-тысячная русская
армия встали друг против друга. И ни одна из сторон, готовившихся к завтрашнему
бою, не сомневалась в своей победе.

«Под селением Бородиным»

В Бородинском сражении сибирские полки и дивизии стяжали себе неувядаемую
славу. Тобольский пехотный полк, построившись в каре, выдержал и отбил шесть
атак неприятельской кавалерии, задержав на фланге до ночи продвижение
французской конницы. Сибирский и Иркутский драгунские полки ожесточенно рубились
в кавалерийской схватке за ключевую позицию Бородинского поля — Курганную
батарею. То была, по словам командующего 1-й Западной армией генерала Барклая де
Толли, кавалерийская битва из числа упорнейших, когда-либо случавшихся. Из 1600
всадников к исходу битвы в Сибирском драгунском полку в строю осталось лишь 125
рядовых и три офицера.

Томский пехотный полк выдержал наиболее ожесточенные атаки противника,
поскольку был в качестве прикрытия расположен на самой батарее Раевского. К
исходу дня Томский и Тобольский полки потеряли более половины личного состава.
95-й Красноярский полк, отбивая атаки Морана и Брусье, потерял 20 офицеров и 712
нижних чинов. Более половины полегло в Бутырском, Ширванском, Уфимском, 19-м и
40-м егерских полках.

В ходе сражения отличился будущий иркутский комендант, а тогда шеф Минского
пехотного полка Алексей Федорович Красавин. Он лично повел свой полк в атаку. В
документах штаба запись о нем гласит: «26-го при селении Бородине в генеральном,
в действительных против французских войск сражения, был и в последнем получил
контузию от ядра в правую ногу и за оказанную тогда храбрость награжден золотой
шпагой». Раненого командира заменил майор Петр Годлевский, уроженец Кузнецка,
который был впоследствии «ранен в обе ноги и левую руку пулями навылет и за
храбрость произведен в подполковники». В этом полку служил и наш земляк,
иркутянин Лев Никонов, сын Наумов, который был «августа 26-го при селе Бородине
навылет ранен в голову пулей».

24-й Сибирской пехотной дивизией, сыгравшей выдающуюся роль в обороне батареи
Раевского, командовал Петр Гаврилович Лихачев, опытный генерал, отличившийся еще
в молодости в военных походах Александра Суворова. 26 августа Лихачев был болен,
но не покинул дивизию. Сидя на походном стуле в переднем углу укрепления, он
руководил боем. «Стойте, ребята, смело и помните: за нами Москва!» — говорил он
солдатам.

«Самое пылкое воображение не в состоянии представить сокрушительного
действия происходившей здесь канонады. Гранаты лопались в воздухе и на земле,
ядра гудели, сыпались со всех сторон, бороздили землю рикошетами, ломали в щепы
и вдребезги все, что встречали в своем полете. Выстрелы были так часты, что не
оставалось промежутка между ударами; они продолжались беспрерывно, подобно
неумолкаемому раскату грома». (Из описания очевидца)

Долгое время французам не удавалось взять батарею. Две первые атаки были
отбиты. Вот как описывал очевидец третью атаку, в результате которой батарея
была взята. «Глухой крик давал знать, что неприятели ворвались на вал, и
началась работа штыками. Французский генерал Коленкур первый ворвался с тыла на
редут и первый был убит; кирасиры же его, встреченные вне окопа нашею пехотою,
были засыпаны пулями и прогнаны с большим уроном. Между тем пехота
неприятельская лезла на вал со всех сторон и была опрокидываема русскими штыками
в ров, который наполнялся трупами убитых. Но свежие колонны заступали на места
разбитых и с новою яростью лезли умирать. Наши с равным ожесточением встречали
их и сами падали вместе с врагами. Наконец французы с бешенством ворвались в
люнет и кололи всех, кто им попадался. Груды тел лежали внутри и вне окопа,
почти все храбрые защитники его пали».

«Зрелище, превосходившее по ужасу все, что только можно вообразить.
Подходы, рвы, внутренняя часть укреплений — все это исчезло под искусственным
холмом из мертвых и умирающих, средняя высота которого равнялась 6—8 человекам,
наваленным друг на друга... Погибшая тут почти целиком сибирская дивизия
Лихачева, казалось, и мертвая охраняла свой редут». (Из описания очевидца)

Недалеко от батареи под жесточайшим огнем стояли в течение четырех часов
Иркутский и Сибирский драгунские полки. Н.Н.Муравьев, офицер штаба 1-й армии, в
своих мемуарах впоследствии вспоминал: «Я ехал по полю сражения мимо небольшого
отряда иркутских драгун. Всего их было не более 50 человек на коне, но они
неподвижно стояли во фрунте с обнаженными палашами под сильным огнем, имея
впереди себя только одного обер-офицера. Я спросил у офицера, какая это команда.
«Иркутский драгунский полк, — отвечал он, — а я поручик такой-то, начальник
полка, потому что все офицеры перебиты и кроме меня никого не осталось». После
сего драгуны сии участвовали еще в общей атаке. Можно судить, сколько их под
вечер осталось».

Вот как описывает действия «иркутцев» их корпусной командир генерал Киприан
Антонович Крейц: «Сибирский и Иркутский драгунские полки между тем были
поставлены для прикрытия большой батареи, перед центром нашим находящейся. Она
от 8 часов утра до полудня стояла под жестоким пушечным огнем, и когда в сие
время сильная колонна неприятельской кавалерии и пехоты старались овладеть оною
батареею, то сии полки, ударив стремительно на неприятеля, опрокинули его и тем
способствовали к удержанию места».

Командовал «иркутцами» в тот день подполковник Антон Южаков. За свой ратный
подвиг он был удостоен ордена Святого Владимира IV степени с бантом, и в его
формулярном списке появилась запись: «Был в действительных сражениях под
селением Бородиным. При отражении атаки полком неприятельской колонны
стремительно занял высоту, на коей была установлена российская батарея». Рядом
со своим командиром сражались вахмистры —иркутяне Николай Екимович Михалев (45
лет), Иван Александрович Таюрский (35 лет) и рядовой Харитонов. У всех в
послужном списке сухо констатировалось: «Был в действительных сражениях... под
селением Бородиным».

«Будут драгоценны народу»

Сражение под Бородино предопределило гибель наполеоновской армии. В первом
историческом исследовании, посвященном Отечественной войне 1812 г.,
опубликованном спустя год после описываемых событий, мы читаем: «Гробы
спасителей России будут драгоценны народу и по смерти. В военных действиях один
прах ваш, вынесенный пред ряды воинов, оживит их жаром мужества и подаст вновь
силы к совершенному врагов истреблению. Дух ваш и тогда на крылиях победы будет
парить пред полками российскими. А младые воины в одних примерах подвигов ваших
станут отныне снискивать себе честь и славу».

После бородинской битвы Иркутский драгунский полк участвовал в сражении при
Тарутино и Малоярославце, но ввиду понесенных огромных боевых потерь — в строю
осталось не более десятой части личного состава — был выведен в резерв. Ему была
доверена высочайшая честь стать личной охраной главнокомандующего русской армией
светлейшего князя Михаила Кутузова. Развернувшись от Москвы, сибиряки в составе
русской армии пойдут на запад, круша остатки наполеоновской армии. Тогда, 200
лет назад, на закате солнца впереди перед ними лежала покорившаяся Наполеону
Европа...

Метки:
baikalpress_id:  24 740
Загрузка...