Гроза двенадцатого года: начало

Сибирские полки участвовали в боевых действиях с первых дней Отечественной войны

В победу над армией «двунадесяти языков» Наполеона Бонапарта внесли свой вклад представители многих национальностей и народностей Российской империи, практически всех ее губерний, в том числе и Иркутской. Перед кампанией 1812 года в Русской армии служило примерно 27 тысяч сибиряков, из них около 1 тысячи уроженцев Иркутской губернии. Почти все они состояли на службе в расквартированных в Сибирских губерниях Иркутском и Сибирском драгунских, 19 егерском, Томском мушкетерском, Селенгинском пехотном полках.

На западные рубежи

Иркутский драгунский полк ведет свою летопись с середины 80-х годов XVIII
века, когда для охраны китайской границы в Усть-Каменогорске было развернуто
новое воинское подразделение. Для его создания «обратили половину Сибирского
драгунского полка» и «рекрутов из Тобольской губернии, Колыванской и Иркутской —
182 человека».

Формирование полка происходило сложно и тяжело. Недоставало офицеров,
вахмистров и рядовых, Сибирский полк для формирования «иркутцев» выделил только
треть потребных строевых лошадей, а среди прибывших воинов не оказалось ни
одного унтер-офицера. Сформированный полк оказался разбросанным отдельными
эскадронами на огромной территории Иртышской линии, а один из эскадронов был
размещен даже в Забайкалье. В Иркутске, имя которого носил полк, эскадроны
бывали дважды — при выводе эскадрона полка из Забайкалья и при сопровождении
почетным конвоем (47 человек) посольства Юрия Головкина в Китай в 1805 году.
Командиром, а затем и шефом Иркутского драгунского полка был назначен генерал
Скалон.

Любимец Павла I Антон Антонович Скалон после восшествия на престол нового
императора подает в отставку и получает ее. Александр I на прошении начертал: «С
почетным правом ношения мундира, но без пенсиона». Не пожелавший служить
замешанному в отцеубийстве монарху, генерал вернулся на службу только в 1806
году. Не мог он, представитель славного военного рода Скалонов, оставаться
безучастным к судьбе искренне любимой им родины в преддверии войны с Наполеоном.

Именно ему император поручает труднейшую задачу — вывод армейских полков из
Сибири на западные рубежи империи. Более полугода продолжался этот героический
переход. В холод и зной, под снегом и дождем, практически по бездорожью
двигались сибирские полки к западной границе России. С задачей Антон Антонович
справился блестяще. К февралю 1809 года семь егерских, пехотных и драгунских
полков, не потеряв ни единого человека (только 6 больных солдат и 2 офицера
оставлены по их настоятельным просьбам в походных полковых лазаретах), завершили
марш.

Хорошо обученные и полностью укомплектованные сибирские полки значительно
усилили Русскую армию, понесшую ощутимые потери в военных кампаниях коалиционных
сил в Западной Европе против Наполеона. В официальной реляции о благополучном
переходе полков командование отмечало: «Сей марш исполнен был в отличном
порядке, с особым сбережением нижних чинов и всех полковых имуществ». Военный
министр на этом документе начертал резолюцию: «Генерал Скалон восхищения и
награды достоин». За этот переход более чем в пять тысяч километров он был
награжден орденом св. Владимира III степени.

Смоленское сражение

Антон Антонович получил под свое командование Сибирскую бригаду, состоявшую
из Сибирского, Иркутского и Оренбургского драгунских полков. С ними он и
встретил вторжение наполеоновских войск в пределы Российской империи летом 1812
года.

С первых дней, отбиваясь от превосходящих сил противника в арьергардных боях,
бригада отступала на восток. Наполеон пытался разгромить русские армии по
одиночке, и бригаде Скалона часто приходилось вести бои фактически в окружении,
но каждый раз он выводил своих драгун из западни. Под Ошмянами Иркутский полк
понес первые потери, оставив на поле битвы двух драгун. Под Витебском обошлось
без потерь.

Маршал Франции, король Неаполитанский Мюрат, оценивая мужество кавалеристов
корпуса Палена, в состав которого входила бригада Скалона, позже писал: «Даже в
отступлении преследуемые нами русские постоянно атаковали нас с отвагой львов».
Отходя к Смоленску, бригада Скалона сдерживала натиск восьми дивизий Мюрата и
трижды удостаивалась благодарности командующего армией Барклая-де-Толли.

В начале августа бригада вошла в состав войск, оборонявших Смоленск. Во время
жестокого Смоленского сражения особенно напряженные бои шли у Молоховских ворот
и в Рачевском предместье крепости, где разместились батарейная рота полковника
Апушкина и Иркутский драгунский полк во главе с бригадным командиром Антоном
Скалоном. Постоянно атакуемые конной дивизией Брюйера и корпусом маршала Нея,
полки несли тяжелые потери, у артиллерийских орудий четырежды менялась прислуга,
но сибиряки рубежей не оставляли. Когда поступил приказ об отступлении, генерал
с Иркутским драгунским полком остался в арьергарде, прикрывая отход артиллерии и
eгерей.

В это время кавалерия Брюйера бросилась в очередную атаку. И тогда, желая
выиграть время для отвода пушек и пехоты, Скалон решается на отчаянный шаг.
Сразу после очередного залпа русских орудий во фланг наступающих французских
полков последовала молниеносная контратака иркутских драгун. Неприятель дрогнул,
сметал свои ряды и на короткое время утратил наступательный порыв. Но этих
десяти-пятнадцати минут оказалось достаточно для спасения батареи и пехотного
прикрытия.

В эту лихую атаку за командиром вели своих драгун младший вахмистр Иван
Александрович Таюрский (уроженец с. Таюрского, что под Усть-Кутом) и Николай
Екимович Михалев (из-под Иркутска). Бок о бок с «иркутцами» в этом бою сражались
воины Минского пехотного полка во главе со своим славным командиром полковником
Алексеем Красавиным, будущим иркутским комендантом. В рядах минчан под стенами
Смоленска отличились унтер-офицеры, уроженцы Иркутской губернии Демид Попов, Лев
Наумов и братчанин Ефим Большешапок. А в самых сложных трагических ситуациях на
помощь «иркутцам» приходили смоленские ополченцы под командованием бывшего
иркутского военного губернатора, генерал-лейтенанта Николая Лебедева.

Французы тем временем подтянули артиллерию и под прикрытием ее убийственных
залпов картечью начали перегруппировку. Как следует из рапорта, генерал Скалон,
видя задачу выполненной, «скомандовал эскадронам по три налево, и полк левым
флангом ретировался в крепость, находясь совершенно под огнем неприятельским».
По сложившемуся порядку командир во время отхода находился в рядах последнего
эскадрона. Внезапно рядом разорвалось несколько гранат, и все скрылось в густом
пороховом дыму, в котором адъютант и вестовые потеряли командира из виду...
Кавалерия противника была уже близко, и «плац битвы в те же минуты достался
неприятелю».

В память о герое

Так принял свою смерть русский генерал, кавалер ордена Святого Георгия 4-й
степени, шеф Иркутского драгунского полка Антон Антонович Скалон, «...из
дворянства, уроженец российский, лютеранской веры, генерал-лейтенанта сын,
российскую службу принявший навечно...».

К ночи 5 августа канонада стихла, а на следующий день русские войска оставили
полуразрушенный горящий Смоленск. Адъютант Наполеона Сегюр заметил, что, когда
французская армия вошла в город, «свидетелей ее славы тут не было. Это было
зрелище без зрителей, победа почти бесплодная, слава кровавая, и дым, окружающий
нас, был как будто единственным результатом нашей победы».

Судьба генерала Скалона до некоторых пор оставалась неизвестной. Его жена
Каролина и брат не верили в его смерть, считая, что он попал в плен, и даже в
1813 году продолжали его розыски. На самом же деле тело сраженного картечью
российского генерала было обнаружено французами 6 августа, на следующий день
после кровопролитного боя. По личному указанию императора Наполеона, 8 августа
тело героя было предано земле у подножия Королевского бастиона Смоленской
крепости «...с отданием всех почестей, приличествующих его воинскому подвигу, с
ружейными и артиллерийскими залпами». Отдавая дань мужеству русского генерала,
французский император сам присутствовал при его погребении.

Спустя сто лет, 5 августа 1912 года, на месте предполагаемой гибели героя его
внуки — генерал-адъютант Георгий Антонович Скалон и генерал от кавалерии Дмитрий
Антонович Скалон — установили гранитный обелиск в честь подвига своего деда.
Память воинов-сибиряков, сражавшихся под стенами города, была увековечена
мемориальным знаком на стене Смоленской цитадели. А тогда, 200 лет назад, на
рассвете 6 августа 1812 года, изрядно поредевшие и потерявшие в боях под
Смоленском своего командира драгунские полки Сибирской бригады уходили на
восток. Это было начало. Там, на восходе солнца, их ждало Бородино...

«Я тебе не пишу ничего о военных действиях, но только скажу, что Бог
русских никогда не оставлял. Хотя враг и зашел далеко, но он падет от оружия
нашего!». Из письма генерала Антона Скалона жене.

Метки:
baikalpress_id:  24 632