Родственники погибших плачут до сих пор

Ежегодно 9 июля к мемориалу в аэропорту приезжают родные и близкие

Это случилось в воскресенье, в 8 часов утра, 9 июля 2006 года. Некоторые иркутяне, не имеющие отношения к трагедии, вспоминают, что именно в это время проснулись с каким-то трагическим предчувствием. Грызло смутное беспокойство, на душе было тревожно, как оказалось — не зря. Холодный, совсем не летний дождь заливал город. Аэробус А-310 из Москвы садился в аэропорту Иркутска. Но вместо того чтобы после касания с ВПП замедлить движение и остановиться, он с огромной скоростью понесся по полосе, врезался в бетонный забор и загорелся. Спустя полчаса после катастрофы зазвучали тревожные сообщения по радио, через два часа известие прозвучало в центральных новостях. Но сначала говорили про единицы погибших. Никто не мог предположить, что их будут десятки и десятки человек. Некоторые люди погибли целыми семьями.

Ежегодно к мемориалу близ Иркутского аэропорта приезжают родственники
погибших в то страшное утро. Памятник установлен прямо на месте авиакатастрофы.
И каждый раз, когда бываешь здесь, невольно задаешься вопросом — как могло
самолет занести сюда? Как он попал к этим гаражам? Почему не смог вовремя
затормозить? Эти вопросы до сих пор терзают близких людей. Каждый год 9 июля
сюда приходят родственники и друзья тех, кто не выжил. Они перебрасываются
скупыми новостями: «Муж запил после, тяжело запил. Потом болел долго, инфаркт,
он умер. Не смог это пережить. Мужики — они слабее». «Я часто думаю, каким бы он
был сегодня, мой сын, кем бы стал в этой жизни. Если бы не дочь, сошла бы с
ума».

На борту самолета находилось 9 детей. Ежегодно родители приносят к мемориалу
не только цветы, но и игрушки. Для тех, кто навсегда останется детьми.

Татьяна Шуменкова потеряла в этой авиакатастрофе племянницу. — В это утро в
Иркутске должны были приземлиться два рейса — из Петербурга и из Москвы.
Питерский рейс развернули в Братск. Мы часто думаем о том, как бы все
благополучно закончилось, если бы и аэробусу не разрешили посадку и направили в
Братск. Ольга собиралась навестить родителей, которые живут в Байкальске. Она
давно жила в Москве, но каждое лето старалась навещать родных. Утром мы услышали
сообщение по радио, но сначала не могли разобраться, о каком рейсе идет речь — о
московском или питерском. Принялись звонить на Ольгин телефон — звонки
проходили, но Ольга не отвечала. Это все. Потом списки смотрели, ее нигде не
было — ни в живых, ни в мертвых. Значилась пропавшей без вести. Потом уже, после
тяжелой процедуры опознания, нам выдали ее останки. Ольгу Коротких похоронили в
Байкальске. Но... Это еще был не конец страшной истории. Оказалось, что вместо
тела Ольги родственникам выдали останки 17-летней жительницы Улан-Удэ.
Родственники забрали ее и похоронили в родной земле. Останков Ольги так и не
нашли. Могилы у женщины нет. Все, что есть у родственников, — этот мемориал в
аэропорту. Поэтому через нашу газету они хотели выразить особую благодарность
тем, кто ухаживает за памятником, содержит его в порядке.

— Ольга была по-настоящему творческим человеком, она ведь художница, с
детства прекрасно рисовала. В последнее время увлекалась изготовлением костюмов
для театральных постановок. Перед поездкой устроилась на постоянную работу в
один из московских театров, чему была очень рада. После отдыха хотела уже
вернуться на новое место работы. Не получилось. Для родителей она была настоящим
светом в окне.

Сразу же после авиакатастрофы заговорили о строительстве в Иркутске нового
аэропорта. Прошло шесть лет. Самолеты по-прежнему садятся в черте города.

Вечная память

На борту аэробуса в тот злосчастный рейс летели и известные в наших краях
люди. Например, журналистка и редактор газеты «Комсомольская правда — Байкал»
Татьяна Инешина. Она возвращалась в Иркутск после стажировки в московской
редакции. Писатель Валентин Распутин потерял дочь. Мария Распутина жила и
работала в Москве. Она окончила Московскую консерваторию по двум специальностям
— как органист и музыковед, работала заведующей редакционно-издательского отдела
при Московской консерватории. В родном городе она бывала каждое лето — здесь
жили родители, брат. Ежегодно Мария давала концерт в органном зале Иркутской
филармонии. Концертные афиши вывесили еще в начале лета. Петр Ербанов, начальник
ГИБДД Усть-Ордынского округа, возвращался из Москвы вместе с женой, супружеская
пара была приглашена на 70-летие Госавтоинспекции. Полковнику милиции был всего
51 год. Также вместе с женой погиб Юрий Мухтаров, начальник
поисково-спасательной службы Ангарска.

В самолете находился и Сергей Коряков, генерал-майор, начальник Управления
ФСБ по Иркутской области. До этого он возглавлял ФСБ Ингушетии, в наши края
Корякова перевели после теракта в Беслане. Не удалось выжить и Вадиму Мелькову,
генеральному директору московского хоккейного клуба «Спартак», назначенному на
эту должность всего как полторы недели. С этим именем болельщики связывали
определенные надежды.

Ефим Ращупкин, студент школы-студии МХАТ, которого Константин Райкин называл
одним из талантливейших своих учеников, также погиб в иркутской авиакатастрофе.
В память о нем Райкин и сокурсники Фимы (так они называли товарища) поставили
спектакль «Будущие летчики». Ефима считали уникальным, невероятно одаренным
человеком. Если бы не катастрофа, так нелепо оборвавшая жизнь молодого человека,
он стал бы замечательным актером. Когда Райкин приезжал в Иркутск на гастроли с
театром «Сатирикон», то наведался со своими артистами в Байкальск, где навестил
родителей Ефима.

Метки:
baikalpress_id:  24 682