Три загадки огненного грузина

Иркутскому летчику покровительствовал сам Сталин

«Осенью 1943 г. русские бомбардировщики «Бостон» пред- приняли крайне неудачную попытку нанести торпедный удар по порту Констанца» — всего одна фраза в книге «Анализ действий советской авиации 1941—1945 гг.». По данным немецкой разведки, отзывам своих летчиков и личным впечатлениям ее написал (уже в мирное время) ветеран двух войн, бывший генерал-майор люфтваффе Вальтер Швабедиссен. Оставим негативную оценку, которую признанный в мире авторитет дал нашей операции, хотя российские историки авиации могли бы с ним и поспорить. Сейчас многим, наверное, интереснее будет узнать, что один из тех отчаянных «Бостонов» пилотировал летчик из Иркутска...

Его звали Шио (Саша, Александр) Бидзинашвили. Еще до войны окончил
Ленинградскую военно-теоретическую школу ВВС и 2-ю военную школу летчиков. Летал
в 32-й бригаде легких бомбардировщиков (надо полагать, на СБ). Через два года
вдумчивого летчика направили в Военно-воздушную академию имени Жуковского, по
окончании которой он служил в авиации на Балтике. Там капитан-инженер
Бидзинашвили командовал эскадрильей особого назначения: на ДБ-3 отрабатывали
торпедные атаки.

На советско-финской войне он уже командовал 1-м минно-торпедным авиаполком,
был награжден орденом Красного Знамени. Впереди ждала блестящая карьера
военачальника или исследователя, но... Та война ни для кого не стала
победоносной — из-за просчетов советских стратегов и нерадивости командиров РККА
понесла большие потери. Поэтому последовали разборки, кадровые чистки,
репрессии. И сейчас никто не скажет, какой конфликт в августе 1940 года случился
между вышестоящим начальством и подполковником Бидзинашвили. Можно предположить,
что его военные знания, боевой опыт и обостренное чувство справедливости стали
роковой гремучей смесью.

Вероятно, конфликт угас бы, но вспыльчивый грузин бросил на стол... партийный
билет. Увы, такой жест в СССР никогда и никому не прощался, а в те времена тем
более. В лучшем случае от- ступнику грозил лагерный срок. Но этого летчика всего
лишь уволили с флота. Почему «всего лишь»? Это загадка № 1. Биографы говорят:
случайность, некое чудо. Мне же кажется, причина проста: Сталин, как известно,
особо опекал летчиков, а тут еще и земляк...

И уже 18 февраля 1941 года Шио Бидзинашвили назначен начальником
летно-испытательной станции на Иркутском имени И.В.Сталина авиазаводе № 125.
Сказать, что для руководства завода это подарок судьбы, мало. Специалистов
хронически не хватает, а здесь, как с неба, не просто летчик, а еще и инженер!
Заводчане на нерве: в условиях лимита времени и под строжайшим контролем
правительства начато производство Пе-2.

С первого и до последнего дня войны Пе-2 явится основным фронтовым
бомбардировщиком наших ВВС; всего будет построено 11 500 машин, из них 730 — в
Иркутске. Кстати, здесь же одновременно станут выпускать и истребитель Пе-3.

 Тогда Пе-2 был самой совершенной боевой машиной русских, а его
применение как пикировщика предполагало кардинальные новшества в конструкции:
самолет должен быть мощным по скорости и оружию, но при этом прочным и легким.
Первым полетом нового испытателя стал перегон готового Пе-2 из Москвы в Иркутск,
для того чтобы завод по этому образцу ускорил технологию выпуска. В пути — с
несколькими взлетами и посадками — экипаж фиксировал работу двигателей,
поведение самолета, особенности пилотирования.

С началом войны изменились планы и сроки. Уже через шесть месяцев из цехов на
поле выкатывали по пять самолетов в сутки. Верховный главком Сталин звонил
директору ежедневно — контролировал каждый самолет. А заводских испытателей было
всего пятеро. Начальник, конечно, в первую очередь летал сам, если позволяла
погода, даже по шесть раз в день. Жил он в доме № 22 по улице Новаторов — почти
напротив проходной, но, как и многие тогда, часто оставался ночевать на рабочем
месте.

По-кавказски дружелюбный и веселый, в работе он был немногословным, а уж
разного пошиба нарушителей наказывал по полной. Например, при жесточайшей
экономии бензина летчиков и аэродромных шоферов заставлял отчитываться за каждый
литр. За то (и, видно, по созвучию отчества — Бидзинович) лисовские остряки за
глаза звали своего начальника ласково — Бензиныч.

И лишь военком, директор и начальник секретной части завода знали, что
Бензиныч с чудовищным упорством регулярно пишет рапорты — просится на фронт.
Здесь загадка № 2: однажды просьба была удовлетворена. Как, почему? Ценнейший
специалист, поднявший работу заводских испытателей в буквальном смысле на
высоту, — и вдруг под пули? И снова мне видится тень верховного — в данной
ситуации лишь он мог сказать «да».

В сентябре 1943 года Бидзина-швили прибыл на Черноморский флот в качестве
заместителя командира 36-го минно-торпедного авиаполка, надел черный китель с
полковничьими погонами. Рейд на Констанцу готовили тщательно — через этот
румынский порт шло массированное снабжение на Крым для врага, а в гавани
скопилось много кораблей. Подобрали семь лучших экипажей: шестеро атакуют,
седьмой корректирует атаку и фотографирует результат.

Стартовали из Геленджика затемно. При полном радиомолчании на высоте 500
метров нужно было пересечь море с востока на запад — более 600 километров.
«Бостон» мог нести две торпеды, но в тот раз взяли по одной, чтобы залить лишку
горючего на обратную дорогу. Восход солнца встретили над морем, сразу курс взяли
южнее, имитируя налет на болгарский Бургас...

Из того рейда вернулись только два самолета. Один кое-как добрался до базы,
другой сел на вынужденную, правда на своей территории. Шестерых уцелевших
летчиков особисты допрашивали неоднократно, и, наверное, те засекреченные
протоколы поныне где-то хранятся. А современные исследователи пишут, спорят,
выдвигают версии. Я и сам не раз рисовал схемы роковой атаки, да что в том
проку...

Итак, на подлете к цели «Бостоны» заметила немецкая амфибия, которая
немедленно предупредила береговые и корабельные батареи. Операция была обречена,
но повернуть назад было немыслимо. И самолеты выстроились в боевой порядок,
атакуя с ходу, низко — так, что позади вздымались волны от ветра, отброшенного
винтами. Заградительный огонь был такой плотности, что несколько машин
взорвались на подходе. Лидер — «Бостон» полковника Бидзинашвили — тоже был
охвачен пламенем. Но если обычный бомбардировщик, промазав, может сделать еще
заход, то у торпедоносцев, как закон, боевой заход всегда один. И пилот,
несмотря ни на что, должен выдержать курс. Сбросишь торпеду с высоты, она
занырнет; сбросишь рано или поздно — может уйти в сторону или не сработать.
Бидзинашвили держал курс. И штурман Кордонский влепил торпеду в борт фашистскому
транспорту (со взрывом тот сразу затонул). А самолет огненным шаром катился
дальше и врезался в нефтехранилище. И был ли это осознанный таран — наша загадка
№ 3.

Призовем на помощь очевидцев. Из боевого донесения: «В 13 ч 50 мин экипажи
майора Фокина и ст. лейтенанта Рыхлова наблюдали падение одного самолета на
нефтебаки, после чего последовал сильный взрыв...» Из письма участника налета
Н.Пояркова сыну Бидзинашвили: «Экипаж сбросил торпеду, и в этот момент в самолет
попал снаряд. Горящий самолет твой отец стал отворачивать влево и направил его
на емкости с горючим. Произошел большой силы взрыв, поднялся огромный столб огня
и дыма...»

Участники операции — Герой Советского Союза В.Рыхлов и В.Рукавицин —
корреспонденту газеты «Красная звезда»: «Да, этот экипаж был способен на
таран...» Герой Советского Союза А.Клюшкин — в письме брату штурмана
Кордонского: «Считаю, что они погибли геройски, сознательно повторив подвиг
Гастелло...»

Эту мысль «Красной звезде» по телефону за несколько дней до своей кончины
подтвердил Герой Советского Союза, бывший командир 36-го МТАП Е.Ефремов.

Выходит, и эта загадка снята... 30 апреля 1944 года «Известия» опубликовали
указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении группы летчиков-испытателей
за образцовое выполнение заданий правительства по испытанию боевых самолетов. В
том списке Шио Бидзинович Бидзина- швили был удостоен ордена Красного Знамени.
Это запоздало иркутское ходатайство? Почему же не заметили подвиг при Констанце?
Или припомнили кинутый на сукно партбилет? В сквере у проходной Иркутского
авиазавода на гранитной плите в числе заводчан, погибших на войне, высечено
«Бидзинашвили». Есть эта фамилия и на севастопольском памятнике
героям-черноморцам. И я убежден: именно таких мужиков — настоящих — опасаются
недруги, зато им навечно преданы друзья и всю жизнь их любят
женщины...

Метки:
baikalpress_id:  16 714