Поможет ли Путин вернуть детей домой?

Бабушка выступает с открытым письмом, а суд объясняет свое решение в письме в редакцию

Продолжается спор жительницы Иркутска Ольги Чаловой и государственных органов опеки и попечительства. Ольга три года пытается вернуть себе право опекать своих собственных внуков, действуя законным способом — через суды. Она выиграла несколько судов, но последний, решающий, проиграла. Теперь правосудия она будет требовать за пределами Иркутской области, в Верховном суде. Также она решила обратиться с открытым письмом к общественности и к высокопоставленным чиновникам страны. Самый главный адресат — президент Владимир Путин. Свое письмо женщина также адресует генеральному прокурору Юрию Чайке, губернатору и местным чиновникам. Мы в сокращении публикуем это письмо.

Открытое письмо

«Я, Ольга Мансуровна Чалова, жительница города Иркутска, гражданка РФ,
протестую против тотального нарушения законов, в том числе главного закона
Российской Федерации — Конституции РФ. Мои внуки Ольга Яшина, Никита Яшин, Илья
Яшин, которые находились на воспитании у меня, были лишены прав, которые
гарантируются конституционными статьями, охраняющими семью, гарантирующими право
на достойную жизнь.

История нашей семьи такова. Я многодетная мать, которая вырастила семерых
детей. Одна из моих дочерей, Елена Яшина, к нашему общему несчастью, стала
сильно пить. Ее детей Ольгу, Никиту, Илью, Соню и Полину Яшиных я взяла на
воспитание и оформила опеку над ними. Дети трудно привыкали к нормальной жизни,
учились элементарным бытовым вещам и адаптировались в социуме.

Однажды мой внук Илья подрался в детском саду с девочкой. После этого к нам
нагрянула вдруг комиссия органов опеки города Иркутска. Детей у меня забрали,
сославшись на следующее: в квартире валяются вещи, в холодильнике нет запасов
еды и т. п. Мы живем в трехкомнатной квартире, у детей есть все, что необходимо.
Моя старшая внучка Ольга в гимназии неизменно показывала высокие результаты. Да,
у нас в холодильнике нет больших запасов еды и деликатесов, потому что я и мой
муж — рядовые граждане, семья живет на наши скромные зарплаты. Да, у нас не
дворец, государство и в советское время никогда не предлагало мне и моим семерым
детям что-то попросторнее трехкомнатной квартиры, хотя моя семья стоит на
очереди на расширение жилья с 1986 года, а очередь продвинулась лишь на 10
человек. Да, дети имеют обыкновение, играя, разбрасывать вещи. Считаете ли вы,
что это повод лишать детей семьи?

Иркутские органы опеки и попечительства посчитали это серьезным поводом. При
отнятии детей ими были нарушены законы, о чем я сообщила в прокуратуру
Свердловского района г. Иркутска. Но прокуратура не отреагировала на мое
заявление.

Дети были отданы в детдома. Самую младшую девочку, Полину Яшину, мы потеряли
— от нас скрывали ее местонахождение. Я и мои дочери Анна и Екатерина искали ее
как и где могли, используя в том числе ресурсы сети Интернет. И только случайно
узнали, что ее передали в Слюдянский дом ребенка для детей с отклонениями в
развитии, а оттуда тайком — усыновителям. До сих пор мы не знаем, где ребенок,
все ли с ним хорошо.

Три года я судилась с органами опеки, желая вернуть детей домой. Я хотела
восстановить опекунство. Одну внучку, Соню, решением суда отдали второй бабушке.
И в этом смысле ей повезло куда больше, чем братьям и сестрам. Я выиграла
несколько судов. Однако опека тянула с исполнением судебного решения, чтобы
инициировать новый судебный процесс. В итоге очередное судебное заседание лишило
меня права на детей, а детей — права на дом и семью.

Оля лишена возможности учиться в гимназии, получить достойное ее способностей
образование. Внук Никита очень часто плачет, у него тоже появились проблемы с
психикой, хочет домой. Илья, находясь в сиротском учреждении, переболел
туберкулезом. Он стал абсолютно неуправляемым, хотя на момент изъятия детей из
семьи он догнал уровень развития своих сверстников и мог пойти в первый класс
нормальной школы. Его неоднократно помещали в психбольницу — это обычная
практика опеки в обращении с такими неудобными детьми. Илья социально доведен до
того, что «находится на домашнем обучении», то есть фактически не получает
образования. Детские дома — не место для детей, особенно для тех, которых любят
и ждут родные.

Я требую прекратить издевательства над моей семьей. Три года мои внуки
мучаются. Они растут, и что из них вырастет в атмосфере тотального сиротства, я
думаю, никому объяснять не надо. Насколько мне известно, политика государства в
этом отношении — дать детям семью. Но почему же мои внуки семьи лишаются вопреки
этой политике? Я требую, чтобы законы Российской Федерации исполнялись в
отношении меня и моих внуков».

«Отнятое детство: кто виноват?»

Под таким заголовком пришло в редакцию письмо из Иркутского областного суда.
Его сотрудники были крайне недовольны нашей публикацией в № 15 от 19 апреля 2012
г. В этой публикации мы обнародовали результаты заседания коллегии облсуда в
отношении дела Ольги Чаловой: детей оставили в детдоме, опекунские права в
отношении внуков ей не вернули.

Областной суд считает, что бабушку лишили опеки не зря, и ссылается на доводы
все тех же органов опеки. «Абстрагируясь от эмоций, заглянем в официальные
материалы судебного дела и попробуем разобраться, кто и в чем виноват». В письме
цитируются те самые акты, которые Ольга Чалова требует признать незаконными. В
письме говорится о том, что Ольга Ч. написала заявление с просьбой освободить ее
от обязанностей опекуна. Только здесь не говорится, что подобные заявления
пишутся под диктовку сотрудников опеки тогда, когда они приезжают забирать
детей, и такие заявления — вещь формальная. И так далее.

Журналисты нашего издания неоднократно выезжали к Чаловым, общались с Ольгой
и ее дочерями — тетками детей. И мы утверждаем, что детей в этом доме любят и
стараются дать им все необходимое. И напомним слова одного из величайших
педагогов современности, создателя гуманной педагогики Шоты Амонашвили: «Ребенок
становится счастливым, как только ощущает к себе искреннюю и бескорыстную
любовь».

Метки:
baikalpress_id:  16 588